10

Хм, испытание не от Сатору?

      — Мне этот стеллаж приглянулся ещё в самый первый вечер, — Годжо держался железной хваткой за деревянный край.       — М-м, пере-стань отвле-каться, — выровнять дыхание оказалось для меня непосильной задачей.       Ему хотелось видеть процесс, я хотела чувствовать его губы.       По тому, с каким азартом он наблюдал, было заметно, что действие это крайне захватывающее, но мне повезло, Сатору в подобных ситуациях всегда ставил мои желания выше своих. И я этим нагло пользовалась, получая сколько и чего хотелось.       Сейчас мне хотелось поцелуев.       Всегда всё начиналось с них. Можно было разговаривать, касаться, просто находиться рядом, думать о чём-то и о друг друге, рассматривать прямо или исподтишка, но поцелуи или длились бесконечно долго, или заканчивались одним. Его губы до, после, обязательно во время, так как невозможно было насытиться. Ведь поцелуи, оказывается, могут быть такими разными. Такими же разными, как Сатору.       Мебель под нами подозрительно хрустнула. Пока несчастный стеллаж выдерживал только мой вес, никто не жаловался, но стоило Годжо немного наклониться вперёд, чтобы поцеловать, перенеся для опоры часть массы тела на руку, как небольшая этажерка стала трещать.       — Хочу, чтобы ты оставалась и у меня. Это как-то нечестно по отношению ко мне и твоей мебели, — он продолжал нагло улыбаться, испытывая стеллаж на прочность.       — А я хочу, чтобы ты наконец понял, что сейчас я готова хоть контракт с дьяволом подписать, потому что слушаю только язык твоего тела, но не тебя.       Плавные, одновременно сильные, властные движения всякий раз имели успех, но ещё больше мне нравилось, когда Сатору терял голову. С нетерпением ждала эти моменты, вызывала их любыми способами. За эту неделю я, как прилежная ученица, старалась сохранить в памяти все обстоятельства, детали моих маленьких побед, ведь когда Годжо терял контроль, он автоматически передавал его мне.       Только вот между нами это означало не банальный контроль над ситуацией. В такие моменты он открывался, обнажался до конца, и после того, как тело и сознание погружались в покой, я ощущала на самом тонком эмоционально-энергетическом уровне, как он становился ближе. Пока об этом не хотелось думать, просто чувствовалось. Такое приятное ощущение, что в тебе нуждаются, доверяют настолько, что между строк читается «Вот, бери сейчас! Как на ладони. Делай, что хочешь. Я в тебе почему-то уверен», и странное необычное осознание, будто мир сжался даже не до комнаты, до взгляда лазурных глаз.       Сегодня Сатору пришёл рано, вся ночь была впереди. Я уже строила очередной план, как мне получить порцию этих переживаний, когда почувствовала, что одна из ножек всё-таки надломилась. Секунда, и я уже полностью в его руках. Кажется, Годжо даже особо внимания не обратил.        — «М-м, как же мне нравится его натренированное тело».       Для него не составляло труда держать меня на весу, приподнимать и неспешно опускать. И меня устраивали непрекращающиеся поцелуи, темп, который увеличивался, но вот контроль принадлежал полностью Сатору, а это рушило все планы.        — Может быть, проверим ещё один предмет моего интерьера? — наблюдать за тем, как его взгляд меняется, доставляло особое удовольствие.       Годжо поставил меня на пол, невольно облизав губы в предвкушении. Руки легли на спинку дивана по обе стороны от меня. Наклонившись, он провёл языком по подбородку к моим губам, неторопливо поцеловал.        — «Уф, как пошло!»        — И чего же тебе сейчас хочется? — он любит дразнить и растягивать наслаждение, поэтому его легко подбить на подобные игры.       Мне хотелось пробовать. Сам ведь виноват, что так умело обращается с моим телом. Пусть теперь расхлёбывает, усмиряя аппетиты.       — Хочу предоставить тебе лучший обзор, — я повернулась к нему спиной, прижимаясь, приподнимаясь на носочках и вытягиваясь, как струна.       Мои ладони легли поверх его рук, стали направлять движения вдоль тела. Одна — вниз, мне между ног, вторая — к груди. Идеальное сочетание предварительных ласк. Повернула голову в бок, чтобы получить очередной поцелуй, и почувствовала, как сильно сжимаются пальцы на моём соске. Стоило сделать всего движение, упереться в диван, приподняться ещё выше, укладывая бёдра так, чтобы почувствовать подобие опоры, но теперь до пола я могла доставать только кончиками больших пальцев, и перегнуться через мягкую подушку спинки дивана, упираясь руками. Мотнула головой, смахивая с обнажённой спины длинные волосы. Показалось, что Сатору подавился слюной, но, видимо, смог совладать с чувствами, потому что тут же, наслаждаясь видом сзади, присел, неторопливо прошёлся несколько раз языком вдоль половых губ, выпрямился и с довольным мычанием медленно погрузился.        — М-м-м, да-а, действительно, смотрится так откровенно, как хотелось, — его рука нежно легла на поясницу, немного нажала, заставляя прогибаться.       И теперь он не отрывался от того, как слегка приподнимаются мои бёдра навстречу при каждом движении. Но стоило мне впечататься в него чуть жёстче, двинувшись с силой назад, с довольным стоном и лёгкой дрожью в напряжённых конечностях, как почувствовала, что мне грозит хорошая трёпка.        — Чёрт, Юки! Ты решила каждую ночь испытывать меня? — крепко сжимая мои бока, он резко вошёл, вызывая стон от возбуждения и резкой боли, смешавшихся воедино. — Нравится выпускать своих внутренних демонов? — контраст нежного поглаживания руки вдоль позвоночника и сильных толчков был разительным.        — Думаешь, кх-м-м, не хватит сил с ними справиться? — я знала, что эта фраза подействует, как красная тряпка на быка, но промолчать было невозможным.       Вместо ответа почувствовала крепкий шлепок и такой же ощутимый укус в районе лопатки. Пока я напряжённо выдыхала, отмечая про себя немного сбавить обороты, Годжо уже наматывал мои волосы на кулак, продолжая вдалбливать в спинку несчастного дивана. Потянул, заставляя выгнуться, запрокинуть голову, но останавливаться, видимо, не собирался. Спина прогнулась так, что, казалось, вот-вот поломается. В какой-то момент пришлось просто подняться, но положение оставалось таким же неудобным. Я продолжала стоять на цыпочках, едва удерживая равновесие. Но всё отступало перед этим — моим любимым треком — стоны Сатору, когда он терял голову. Именно они выводили возбуждение на новый уровень — исступление.        — Как думаешь, это нормально, что мне хочется жёстко тебя… кхм… сделать, когда я фактически уже это делаю? — его хватка ослабла, руки вернулись в положение, которое мне приглянулось вначале.        — Считаю… нормальным всё… что нравится тебе и мне, — приходилось говорить с паузами для коротких вдохов, потому что его ласки стали требовательными, приближая меня к наивысшему пику удовольствия. — Только вот… думаю, шлёпать не стоит. Ух, а вот такие шлепки — то, что надо!       Кожа о кожу, пальцы, влажные от смазки, следы по всему телу, как метки, царапины от ногтей, ноющие мышцы рук и ног — это всё было продолжением обычных поцелуев, потому что по-прежнему невозможно было насытиться.       Затем душ, кровать, неспешные разговоры, медленное погружение в сон от его поглаживаний. И если в первый раз я долго не могла уснуть от волнения, то сейчас ворочалась, когда он задерживался до поздней ночи. Так быстро привыкаешь к хорошему.       За эту неделю мой график сбился окончательно. Больничный, который по факту стал отпуском, распространялся только на меня. Годжо же страдал молча. После нескольких часов сна ночью или под утро я могла нагло разбудить его недвусмысленными приставаниями. И как только он выдерживал такое напряжённое расписание?        — Сатору, — я выглянула из ванной, когда за окном светало, — тебе вставать через час. Не хочешь ко мне?       У него не было возможности, как у меня, поспать подольше, но отказывать, видимо, не хотелось.       В зависимости от того, насколько плохо прошёл его предыдущий день и насколько хорошо мы провели вечер, он или плёлся в ванную, зевая, просыпаясь уже там от моих прикосновений, или устало откидывал одеяло, приглашая обратно в кровать, слишком сонный для того, чтобы встать. Во втором случае всё становилось таким же лениво неторопливым и медленным. Как и сегодня, например. Годжо не сводил полуприкрытых глаз с моей макушки, пропускал между пальцев влажные пряди волос, пока я спускалась с поцелуями вниз.       Всё, что мы успели попробовать, мне нравилось. Сатору оказался неплохим учителем. По крайней мере, для меня и для такого рода «дисциплины». Немаловажную роль, конечно, играл тот факт, что он был непосредственно заинтересован в усвоении «материала», но объяснял доходчиво, возвращаясь к тем «урокам», к которым я оставалась особенно неравнодушна.       И это — мой любимый «предмет».       Я расплывалась лужицей, не сдерживая стоны удовольствия от того, насколько мне нравился процесс. Было странно, но реакция Годжо начинала волновать только на этапе хриплых, несдержанных стонов. До этого момента я сосредотачивалась только на его члене и собственных ощущениях. Это было настолько горячо, что можно было потратить так много времени, что потом болели мышцы лица, но, сдавая «экзамен», неизменно чувствовала себя лучшей «ученицей», судя по реакции моего «преподавателя».       Мне это заменяло прелюдии, настолько мокрой я становилась каждый раз, когда мои губы смыкались вокруг этого ровного большого члена, начинали двигаться вверх-вниз, стараясь заглотить целиком. Когда все эти причмокивания становились слишком уж пошлыми, срывался его первый томный стон, но для меня было только начало. Не хотелось увеличивать темп, хотелось попробовать, что ещё может быть для него приятно в такой позиции.       Особенно нравилось делать это утром. Уже стоя напротив зеркала, с зубной щёткой во рту, вдруг накрывало от бесстыдной картинки перед глазами — полный неконтролируемого желания взгляд Сатору и лёгкие пошлёпывания его члена о мой высунутый язык. И всякий раз я надеялась, что Годжо будет слишком сонный, чтобы принимать вместе душ, и можно будет разбудить его таким непристойным способом.       Сегодняшнее утро, как раз было таким идеальным.       Но только до того момента, пока дверь за Сатору не закрылась.        — Мне не хочется уходить. Я опоздал уже на десять минут, но так трудно тебя оставлять.        — Ты рискуешь опоздать ещё больше, — я едва сдерживалась, чтобы снова не раздеть его прямо перед входной дверью.        — Сегодня последний день твоего «больничного». Завтра опять ворвёшься в график «учёба-работа-тренировка», и на меня сил оставаться не будет. Так что постараюсь прийти пораньше, — он лишь слегка провёл пальцами от плеча и до локтя, а у меня дыхание перехватило.        — Ну, не всё же мебель мою ломать. Может, на следующей неделе наконец чаю попьём, обсудим, как день прошёл?        — Угу, помню как-то времени совсем не было, зашёл на чашку кофе… — рассмеялся так простодушно и по-доброму.        — Жалуешься? — я перебила его, прикусив нижнюю губу, целуя теперь подбородок, шею.        — Напрашиваюсь, — его руки уже с силой прижимали к себе, но я тут же разочарованно выдохнула, почувствовав вибрацию мобильного в его кармане.        — М-м, тогда жду тебя вечером или ночью, всё равно, когда, — несколько раз чмокнула в губы, держа в руках его лицо. — И, Годжо, — мне почему-то захотелось сказать, чтобы он был аккуратен, но мысль показалась какой-то глупой, ведь что может случиться с самим, пф, Сатору? — Возвращайся скорее.       Поспешно поцеловал в губы вместо прощания.       Да, утро было идеальным ровно до этого момента. Пока дверь за ним не закрылась. Я успела лишь развернуться, в момент сникнуть и просиять, когда послышался стук в дверь.        — Эм, доброе утро, Юки-сан, — Нанами склонился в приветствии, заодно опуская взгляд вниз из-за моего неподобающего вида — пижама, которая слишком уж нравилась Сатору.        — «Ожидала, что Годжо что-то забыл? Тц, он, действительно, прав, что я крайне невнимательная. Но прошло лишь несколько секунд. А ты, кроме его энергетики больше ничего и не видишь, да? Хорошо, что они с Сатору не пересеклись. Надо будет научиться подобной технике. Судя по всему, это их реакция только на мою одежду».       Все эти мысли беспорядочно возникали в голове, пока я стояла на пороге, вперившись от неожиданности в опущенные головы Нанами и Иджичи.        — Извините!       Захлопнув дверь, спешно поднялась на второй этаж и переоделась.        — Прошу прощения за мой вид. Проходите, — пропустила их за дверь, но в гостиную пригласить не решилась, будто сломанный стеллаж мог говорить сам за себя.        — М-мы пытались дозвониться до Вас, — Иджичи продолжал краснеть. — Дело срочное, поэтому пришлось сразу приехать.        — Насколько я помню, Годжо Сатору представил Вас директору и остальным сотрудникам Магического техникума, как опытного поисковика. Вне нашего официального штата, конечно, но, учитывая обстоятельства, приходится обращаться к Вам.        — «Гм, чёрт! Совсем не хочется ввязываться».       Перед глазами всплыли мрачные воспоминания о том, как я открыла свою Увеличенную Территорию, с последующим лечением в Магической школе, потом задание с пальцем Двуликого и, наконец, полёт со второго этажа, после которого мы с Годжо расстались. На время. И это не считая остальных мелких происшествий.        — Эм, — я набрала побольше воздуха.        — Дело срочное из-за гражданских, — Иджчи проговорил это прежде, чем я успела отказаться.        — «Тц, он оказался рассудительнее, чем хотелось бы. Даже знаю, у кого научился давить на больное. Видимо дело, действительно, срочное, раз уж они здесь».       Кто бы мог подумать, что меня так легко раскусить? Причин согласиться на задание у меня было всего две: первая — Сатору, но наверняка Годжо даже не в курсе, и вторая — сыграть на моём комплексе спасателя.

***

      По дороге мне вручили материалы дела:       «Локация: город Косю, река Тама. На территории леса, в пределах водоохраной зоны ГЭС «Тамагава 1», обнаружено несколько тел».       — «Ох, и зачем я согласилась? Это тебе даже не Проклятие из коробки с пальцем Сукуна и чудаковатым коллекционером. Здесь уже есть жертвы».       «На каждом из тел обнаружены повреждения, нанесённые после смерти, указывающие на морё*».       — «Эм, что?»       «Предположительно так же присутствие одного или нескольких Проклятий второго-третьего рангов. Тела принадлежали членам туристического отряда, трём из десяти».        — «Трём из десяти. Трём из десяти».       Что-то противно кольнуло внутри.        — Нанами, кто такие морё? — во рту пересохло от волнения.        — Морё — духи воды, поедатели трупов, — был бы он немного поэмоциональнее, хмыкнул бы, наверное. — Годжо в отчёте после того, как тебя вылечила Сёко, указал твой уровень, как третий. Почему же ты не перевелась в техникум? Не пришлось бы задавать такие вопросы, — он не отрывался от чтения, пока Иджичи вёз нас к месту назначения.        — «Хм, третий уровень? А как же «ты слабая» и так далее? Думала, что до четвёртого еле дотягиваю».        — Эм, в вашем техникуме был только один привлекательный фактор для меня, но этого недостаточно для перевода.        — «Точнее, теперь, чтобы увидеть этот «фактор», достаточно заглянуть в мою спальню».        — Что за фактор? Не люблю абстрактные разговоры, — Нанами поправил очки, переворачивая страницу.        — Лучше обсудим дело, Нанами-сан, — постаралась улыбнуться и перевести разговор. — Выходит, одно или несколько Проклятий довольно высокого ранга подкидывают «пищу» для морё?        — Верно, и вместе с трупами уничтожаются следы, которые бы привели нас к «первопричине».        — А есть предположения, откуда взялись сами Проклятия в таком количестве и такого ранга? Артефакт или скопление энергии?        — Возможно, ни то, ни другое. Есть вероятность, что один из группы туристов провел ритуал, создал унгайкё*, но что-то пошло не так, и теперь Проклятия, помещённые в зеркало, выбрались наружу и убивают людей одного за другим. Кто-то из Окон совсем недавно нарыл сведения об одном из участников похода. Кроме того, течение реки уносит и те крупицы информации, которые могли бы остаться после морё, а территория леса довольно большая. Много времени может уйти на поиски.        — Для чего им медлить?        — Хм? — Нанами в итоге оторвался от книги.        — Почему они не убили всех сразу? Или просто не все тела найдены?        — Эм, а вот это хороший вопрос. Нас, видимо, для этого и послали.

***

      Остаток поездки я отвечала на допрос Годжо.       «Куда ты едешь?»       «Почему не отвечаешь на звонки?»       «Почему не предупредила?»       «Когда вернёшься?»       И ещё три тысячи сообщений.       Проще было отказаться от задания, но я не смогла. Предвидя, как Годжо будет злиться, решила не говорить ему вовсе, а то не сдержал бы своё слово по поводу запретов. Ставить от Сатору барьер — означало выдать себя с потрохами, поэтому я жутко нервничала, раздумывая, будет ли он проверять, отслеживать своих коллег, чувствует ли он их так же далеко и хорошо, как меня. Но вроде обошлось. Несколько едких смс в духе «Собственникам, манипуляторам и контролёрам секс не положен» прекратили поток вопросов, но уже перед подъездом на место решила, что если это сообщение станет последним, то мне будет стыдно.       «Бесишь, Сатору, но жутко скучаю. До вечера».       Дождавшись краткого «Я тоже», выключила телефон.

***

      Мы вышли из машины, и я не увидела ровным счётом ничего. Видимо, лицо настолько перекосилось, что невольно привлекло внимание.        — «Может быть, мы слишком далеко от места, где нашли тела?» — внутри появилось лёгкое волнение, которое нарастало с каждым шагом.       Судя по шуму воды, мы были совсем близко к реке, соответственно, и обиталище морё рядом.        — «Почему же я ничего не вижу?» — сердце снова пропустило удар.       Оказаться бесполезной — последнее, чего бы мне хотелось.       Пока меня терзали эти мысли, Нанами поспешил к кромке воды.        — Нам повезло, — я подходила ближе, а он уже сидел на корточках, загораживая вид. — Юки, подойди, взгляни. Есть шанс получить больше данных, — но когда встал, я увидела наполовину съеденное тело.       Содержимое желудка подступило к горлу. Пришлось отойти и подышать носом, прикрывая рот рукой, будто бы это спасало от рвотных позывов. Стопы похолодели, а ладошки, наоборот, вспотели. Почему-то те несколько Проклятий, которых мне удалось изгнать ранее, не вызывали такого омерзительного чувства страха, как эти останки человеческого, истерзанного до и частично съеденного после тела. Единственный человек, который при мне пострадал — та девушка из ресторана, но она жива. А здесь… Никто из обладателей Обратной техники уже не поможет.        — Юки, нам нельзя терять время!       Нанами уже шёл куда-то вглубь леса, видимо, следуя по тем жалким частичкам энергии, которая осталась пока морё тащили труп. Я же не видела даже этого. Застыла, как вкопанная, повернувшись и уставившись на течение, которое всё сильнее окрашивалось красным. Иджичи уже достал телефон, склонившись над телом, а я продолжала зеленеть.       Вдруг стало так больно, когда увидела, как багровый поток уносит что-то белое. Что это могло быть? Может фото, кусок бумаги, на которой, предугадывая скорую кончину, успели чиркнуть последние слова? Наверняка. Никто бы не сжимал даже после смерти чек из продуктового. И это размазало меня, двинуло под дых так сильно, как никогда раньше.       Я повернулась и увидела следы, по которым давно ушёл Нанами. Затем почувствовала, как затуманивается взгляд. По началу даже казалось, что всему виной слёзы, но несколько раз моргнув, так и не удалось их смахнуть. Снова белая пелена застилала глаза, будто смесь боли и злости запускал скрытый механизм.       А потом я увидела, как передо мной открывается местность, будто стоит немного напрячься и заглянешь за угол улицы. Только вместо каменных построек — природный ландшафт. Чуть дальше, дальше и ещё немного. И вот уже вижу само Проклятие: оно сидело в какой-то небольшой землянке, сгорбившись, занимая почти всё свободное место. По крайней мере, такой маленькой землянка казалась по сравнению с этим существом. Вход был завален наполовину, но даже если бы он был полностью открыт, люди внутри вряд ли смогли бы сделать и шаг, застыв трясущейся кучкой в дальнем углу. Оно сидело и, словно играя, тыкало чем-то в кровавое месиво у своих ног, напоминая ребёнка, забавляющегося с муравьём соломенной тростинкой. Наверное, даже почувствовало мой взгляд, потому что повернуло голову и глупо, по-детски склонило её в бок. Сколько между нами было? Метров двести. Не знаю. Голова не слишком хорошо соображала. Но, стиснув зубы, я согнула пальцы, сгребая и комкая пространство между нами. Уж очень хотелось добраться до него первой.       Что я и сделала. За секунду сократив расстояние, дёрнула за сухую шершавую руку это чудовище, мигом отправляя куда-то в чащу. В какой-то горячке наступила сверху, прижимая коленом грудную клетку трёхметрового сухого, как прогоревшая ветка, тела к земле. Стала вколачивать непропорционально большую голову в мягкий грунт, а потом с всхлипом просто оторвала её. Она глухо стукнулась о ближайшее дерево, как головешка, вылетевшая из костра, и уже там встретилась с тесаком Кенто. Хотелось тут же расплакаться, но я почувствовала присутствие ещё одного. Второй был выше, метра четыре, поэтому ушла секунда времени, чтобы осознать, что перед тобой не высохшее мёртвое дерево, а Проклятие. Было страшно попасть под удар Нанами, но переполнявшая злость несла вперёд, только вот недалеко. Кенто остановил одним движением и в несколько следующих разрубил существо на части, подошёл, добил без промедлений. Мы оба огляделись в поисках очередной угрозы, но больше опасности не было.        — Всё хорошо, прошу выходить аккуратно, — маг уже занимался гражданскими.       Я же сделала несколько шагов в сторону, обхватила дерево неподалёку и скрючилась, больше не в силах подавить тошноту.       С пустым желудком и голова немного прояснилась. Оставалось найти унгайкё и поскорее уйти, чтобы слегка порыдать в душе, обхватив колени руками, как в банальных фильмах, где одноклассники затеяли спор, станет ли дурнушка на выпускном красоткой, и вдруг все неожиданно узнают об этом, погружая в мрачную драматическую атмосферу страданий в ванной.       А вот и happy end.       После того, как я нашла зеркало, а для гражданских был организован транспорт, мы поехали в Магический техникум, чтобы сдать отчёт. Я же планировала также отказаться от своей внештатной должности, встретившись с директором. Смысла в моём участии не было. В оплате за такую подработку я была не заинтересована, становиться магом, наверное, тоже. За то, что вылечили от обморожения, считай, отплатила на этом задании, немного подставила Сатору перед руководством, поспешно отказываясь от такого рода деятельности на благо Токийской школы, но он первый, кто сейчас всячески отгораживает меня от «своего мира» и, самое главное, для того, чтобы видеть его, мне не нужно было иметь дело с Проклятиями.

***

      Предстояло полчаса ожидания, прежде чем директор смог бы уделить мне время, и я коротала его в одной из небольших комнаток в конце длинного пролёта на втором этаже. С недавних пор, чувствовать Годжо было самым лёгким и приятным, поэтому я ощутила его в ту же минуту, как он появился на территории школы, поставила барьер и стала следить, обдумывая, что лучше предпринять: прятаться вплоть до встречи с директором и увидеться после или же, не откладывая, «выпрыгнуть из торта» с объяснениями.       Учитывая то, что он двигался к зданию, где я находилась, выбор пал на второе. Я вышла из своего «убежища», прошла весь пролёт параллельно Сатору, который шёл внизу. Даже поверить не могла в то, что мой барьер настолько сильный, что Годжо не видит меня. Покраснела аж от переизбытка чувств, довольная появлением аргумента против его извечного подтрунивания над моими способностями.        — А-а-а, Нанами, — он шагнул на деревянный помост первого этажа, заставив меня застыть.        — «Чёрт, не успела. И опять невнимательно относишься ко всему вокруг, пока Сатору рядом».        — Как сегодняшнее задание?        — Хм, директор принял решение отправить со мной одного из наших внештатных сотрудников.       Мне не хотелось подслушивать, но так уж сложились обстоятельства. Момент, чтобы показаться, был упущен.        — «Нет, всего лишь оправдание. Обычное любопытство, когда речь вдруг заходит о тебе и ты можешь услышать мнение со стороны».        — И кого? — почувствовала, как что-то мимолётно всколыхнулось в ровном потоке его энергии.        — «Сейчас умру от милоты! Неужели он переживает?» — неслышно сползла по стенке, прижимая кулаки к раскрасневшимся щекам.        — Юки, сенсора, которого ты представил. Могу, кстати, порекомендовать её на повышение до второго уровня, а если начнёт всё-таки обучение в техникуме, то и до первого.        — Ого, к чему такое рвение? Неужели Кенто Нанами кого-то хвалит? Это на тебя не похоже, — судя по звуку, Годжо развернулся.        — Сатору-сан, не думаете, что лучше держать своего природного врага под контролем?       *Морё — общий термин для природных духов воды. Питаются человеческими трупами. Говорят, что они похожи на детей трёх лет с красной или чёрной кожей. Кроме того, у морё красные глаза, длинные уши и длинные красивые волосы.       *Унгайкё — в японском фольклоре зеркала-цукумогами, отражающие истинную сущность людей и вещей. При определённых условиях можно поселить в него ёкая (демона), который может выйти в реальность из зазеркалья.