Часть 1

      Проведя день более-менее расслабленно даже на занятиях, Барти с неудовольствием обнаружил, что время к вечеру начинает поджимать, и некоторая сумбурность конкретно портила настроение: в обед он посетил теплицы, отчитался профессору Спраут по проделанной работе с теоретической стороны и получил доступ к теплицам в её отсутствие, однако нужно было начинать сегодня, чтобы успеть. В данный момент перед ним стояла задача по созданию смеси из сушёных растений, которая могла бы в составе зелья нейтрализовать эффект усыпляющих настоек как до, так и после их принятия. Поскольку его напарницей в зельях была Аделаида, а она ещё не вернулась — по семейным обстоятельствам, которые внезапно выдернули её по-настоящему, — требовалась замена, и Крауч подошёл с этой просьбой к Дирборну, но был направлен к Патилу, его однокурснику, с хорошей рекомендацией. И вот они здесь.       Что двигало Дирборном, когда он посоветовал взять вместо него на гербологию Патила последний не представлял. Мог только предположить, что дело было как раз в том, что сам Нилам с гербологией попрощался, как только это стало возможным по школьной программе. Но если Карадок думал, что это остановит представителя их факультета от несанкционированных экспериментов… Нет, обычного представителя может и остановило бы. Наверняка, если дело действительно было в этом, Дирборн судил по себе. Экспериментировать стоит с тем, в чём разбираешься… но шляпа не просто так советовала индийцу выбор между Равенкло и Гриффиндором. Он мог творить хрень просто ради искусства. Но всё же сейчас понимал, что человеку это реально надо для учебы, поэтому… отказался от шебуршащих в голове мыслей о трэше.       — Займись Алихоцией, пока я подготовлю эфирное масло Лирного корня, хорошо? Только не переборщи, — Крауч отошёл от одного стола, где аккуратно были расставлены почти все ингредиенты для сухой смеси, ко второму, где принялся за работу, сосредоточенно собирая масло в небольшую пробирку. Его необходимо было совсем немного, чтобы в нём растворить смесь.       — Давай с более чёткими инструкциями, исполнителем я могу побыть, но всё, что я помню про Алихоцию это то, что её ещё горячительным деревом называют, но не как выглядит. Так что во избежание полёта моей фантазии лучше ткни пальцем в куст и скажи, что именно с ним делать.       По поводу знаний Патила в области гербологии Крауч осведомлён не был, хотя и не припоминал его на совместных с равенкловцами занятиях. Но у него память, к сожалению, не идеальная, так что задерживаться на этом юноша не стал. Хотя особого таланта тут не требовалось, только следование уже прописанным Барти инструкциям, как в зельеварении. Разве что тут непроверенная теория, и может случиться всё, что угодно. Смесь растений получалась довольно ядрёной, но многие из ингредиентов имели нейтрализующий или очищающий организм эффект.       — Да, ещё это Гиеновое дерево, и, если переборщить с ним, мы можем часами гиениться, как Макнейр, под столом, — осторожно заполняя на три четверти пробирку и затем оставляя её на подставке, отозвался Крауч с некоторой долей язвительности, но и предостережением тоже. Всё-таки не хотелось часами безудержно смеяться, надрывая связки и мышцы, — это Алихоция, — слизеринец поставил на стол перед Патилом горшочек с белыми цветами, едва качавшимися из стороны в сторону от перемещения, — собери в ступку пыльники и листья и разотри их в труху, чтоб получилось не больше пятнадцати сотых унции.       — Меньше можно? — деловито уточнил Нилам, мгновенно становясь собранным, когда дело дошло до дела. Натягивая перчатки, он прикидывал нужны ли какие-то предосторожности или можно спокойно хватать пыльники руками, но вместо того, чтобы уточнить просто осторожно потыкал пальцем один из них. Левой рукой, потому что в правой превентивно держал палочку, готовясь в случае чего накинуть на руку защитные чары: на скорость реакции вратарь равенкло не жаловался, — Что за история с Макнейром? — спросил он чуть погодя, деловито обдирая растеньице, — Или это просто отсылка к его смеху? А то я не слышал. Впрочем, если это внутрифакультетские тайны, можно не делиться. И… говоришь, можем влететь? На каких стадиях? Чтобы быть морально готовым, так сказать.       — Меньше можно, но чуть-чуть, нужно больше десяти сотых унции, — Барти согласно кивнул, отворачиваясь, чтобы убрать корневища лирного корня, всё-таки это растение ещё может пригодиться, если не им, то профессор Спраут точно знает, что с этим делать, — и можешь не переживать, оно не ужалит, не оставит ожога, прикосновение к нему безопасно, — успокоил равенкловца Крауч, краем глаза заметив невероятную осторожность напарника с поставленным перед ним растением. Цветок не был ядовитым, потому контакт с незащищённой кожей не представлял опасности. С другой стороны, действия Нила можно было похвалить, он не хватал малоизвестное растение голыми руками.       — Принял, — кивнул Нил на озвученную «дозировку», всё же зелья в отличие от гербологии, он не бросал и вообще, отмерить унции чего бы то ни было не было проблемой. Слушая короткое объяснение про Макнейра, индиец продолжал деловито набирать ингредиенты, а потом, высыпав их на чистую, нейтральную поверхность стола, сначала взвесил отдельно чашу, а потом начал закидывать в неё собранное, пока не догнал объём до нужного веса, оставив лишнее лежать на столе, и принялся сосредоточенно измельчать набранное пестиком.       — Истории нет, просто у него смех такой, и в этом нет никакой тайны, — слизеринец пожал плечами, складывая ненужные ингредиенты и убирая их, не нарушая порядок профессора Спраут. Уолден имел заразительный смех, напоминающий лай гиены, но пояснять дальше Барти не стал, всё-таки это было внутри их факультета, не тайной, но частью их жизни среди своих.       Закончив с частичной уборкой, дабы не захламлять рабочее пространство, Крауч немного нагрел эфирное масло, прежде чем добавить туда сок другого растения, изменяя прозрачно-зеленоватый цвет на густой тёмно-синий. Сверившись с собственными инструкциями в своём блокноте, юноша расположил на столе всё необходимое и залил масло к уже имеющейся смеси.       Какое-то время стояла спокойная, размеренная тишина, что в принципе с Патилом случалось не так и часто — когда он был сосредоточен на чём-то достаточно сильно или наоборот, уплывал куда-то далеко в свои мысли. Сейчас был как раз второй случай: он прикидывал ждёт ли его с их договорённостью сегодня Люпин и стоит ли идти сегодня или лучше завтра, вроде бы тот говорил, что дежурит два дня. Из мыслей его выдернули слова Крауча:       — Теперь нужно добавить Алихоцию, затем произносим это заклинание и проверяем результат, — Крауч положил перед напарником открытый на нужной странице блокнот с транскрипцией заклинания и рисунком движений палочки, которые он уже выучил.       Кивнув, Нилам взмахом палочки переставил ступку к Барти и заглянул в блокнот. Наконец-то что-то родное, привычное и любимое — чары. Вот уж тут Ниламу точно не нужны были дополнительные пояснения, сначала он просто шёпотом по слогам произнёс формулировку, повторив пару раз для закрепления, и буквально со второго раза после этого повторил нужное движение палочкой, пока не соединяя его со словами. Это заняло совсем немного времени.       — Ага, не вопрос, готов. — может быть, такое быстрое «готов» было и не очень нормально, но схема была для Нила не сложной, на фоне того, с чем он возился обычно, всё же выбранная профессия его действительно интересовала и не просто так декан уже старался его по возможности избегать, хоть и всегда ценил стремление к знаниям… но, как оказалось, не стремления занять профессора на двадцать четыре часа в сутки.       — Отлично, — слизеринец сосредоточенно кивнул и прокашлялся для чёткого произнесения заклинания, с которыми у Патила, проблем было намного меньше, чем с гербологией, значит, ошибки с этим быть не должно, — произносим одновременно, и отойди на пару шагов назад, на всякий случай, — юноша сам отступил немного от стола, опасаясь за себя и результат проведённой работы, всё-таки все ингредиенты были по-своему необычными, а смесь… определённо не внушала доверия, несмотря на теоретический анализ возможностей. И всё же, это эксперимент. Плохой результат — тоже результат.       Произнося нужные слова вместе с напарником и выполняя палочкой необходимые движения, Барти успел только нахмуриться, заметив маленькую искорку в смеси, за которой, как их голоса стихли, последовал резкий хлопок, что явно можно было услышать на улице, и резкий выплеск едкого серебристого дыма, что быстро заполнил практически всё помещение, опускаясь неплотным туманом. Крауч закашлялся и практически слепо нашарил дверь, вываливаясь наружу и резко вдыхая в слегка обожжённую носоглотку свежий воздух, затем выдыхая, кашляя снова, но на этот раз чувствуя некоторую приятную лёгкость в голове, из-за неё уголки рта сами собой приподнялись в глупой улыбке. Нилам даже не сразу заметил обжигающие свойства дыма — слишком привык к острой национальной кухне.       — Это так и должно быть? — успел спросить он до того, как осознать и закашляться, после чего ломануть на выход следом за Краучем, со смехом вываливаясь из дверей. Тихим и мелодичным… пока что.       Взрыв Барти ожидал в последнюю очередь, но такую возможность не отметал, всё-таки ещё не было подобного опыта, и потому даже такое способно произойти. И произошло. Никакого пожара, никакого пламени или слабенького огонька, несмотря на маленькую искру, которую Крауч заметил во время произнесения заклинания, только дым, шустро заволакивавший помещение одной из теплиц и выныривающий наружу, поднимаясь неровным столбом к небу. Как бы преподаватели не отнеслись к этому серьёзно… стоило рассчитывать, что профессор Спраут всё исправит, если сама не испугается, хотя Крауч не давал ей повода усомниться в его компетенции.       Однако все эти мысли не вызывали беспокойства или тревоги, даже скорее наоборот, только смех, рождающийся в груди неприятной щекоткой и срывающийся с губ нервными тихими смешками, врезающимися в ладонь, что прикрывала рот. Барти перевёл слегка плывущий взгляд на своего напарника, расплываясь в более широкой улыбке, чем позволял себе с малознакомыми людьми.       — Не-е-ет, не должно быть та-ак, — почти пропевая свой ответ, слизеринец рассмеялся, запрокидывая голову назад, прикрывая глаза и делая несколько глубокий вздохов. Голова слегка кружилась, и он опёрся рукой на стену теплицы, не позволяя себе грузно упасть на землю, хотя так хотелось, особенно глядя на отдыхающего Патила. Однако всё-таки кто-то решил узнать, в чём дело, и лёгкое удивление промелькнуло у Барти, впрочем, не задерживаясь, ибо волна веселья снесла его бурным потоком.       — Нет, ты видел… ещё стою и думаю м, какой вкусный запах… — смеясь с каждым вдохом всё веселее заявил Патил, садясь на землю у теплицы, — чтоооо-то пошло не так!                            — Ты сегодня умница, Марлс! — похвалил капитан своего охотника, довольный тем, насколько продуктивной оказалась их сегодняшняя индивидуальная тренировка. Собственно, других почти не случается — обычно каждый член команды воодушевлён играми не меньше, чем Поттер. Хотя многим со стороны наверняка кажется, что иногда капитан сборной гриффиндора помешан на квиддиче.       Измотанная после тренировки, Марлин плелась за капитаном. Результатом она полностью довольна не была, но утешала себя тем, что делает успехи. Правда, как правило, этих успехов было недостаточно, чтобы гриффиндорка приняла, что поработала хорошо. Нужно довести прием до идеала, до автоматизма, чтобы все работало, как часы. Но то, что занятие оценил Джеймс, было приятно. Капитан же. Разбирается.       — Нам нужно будет еще пару тренировок, я хочу закрепить…       — Думаю, в следующий раз мы можем попробовать отработать финт, про который я тебе уже рассказывал. Я назвал его «змеиным», — Джеймс улыбнулся, глянув на МакКиннон, но, стоило ему вернуть взгляд на замок, к которому они не спеша летели на метлах, закричал «смотри! Летим туда!», ибо из теплиц виднелся дым. Любопытство капитана не знало границ, к тому же, как это вообще — что-то происходит, и без Поттера! Он знал, что говорить Марлин не лететь с ним — бесполезно, только время потерять, поэтому просто рванул первым, чтобы, в случае, если там что-то опасное, прикрыть девушку.       Метла слушалась плохо, руки болели. Но лететь было нужно. Девушка и сама не заметила, как Джеймс исчез из поля зрения с громким криком. Рыжеволосая, может, и хотела бы, чтобы этого крика было достаточно, чтобы вывести ее из мыслей, но это же Поттер, как его крики могут удивлять? Особенно после тренировок, на коих приходится говорить на повышенных тонах, чтобы было слышно. И вот, крик есть, а Поттера нет. Зато, помимо уже пролетевшего ора, прямо по курсу был дым. Густой и… серебряный? Он был похож на украшения аристократов, которыми те щеголяют на всяких приемах. Естественно, охотница рванула туда. По дороге чуть не врезалась в дерево, а остановиться было еще труднее — поэтому девушка, не успев затормозить полностью, упала рядом с теплицей. Услышала какой-то хруст, посмотрела на метлу — цела. Значит, либо ветка, либо кость, то есть, не так страшно. Она поднялась и услышала громкий смех, который нельзя было не узнать. Было слышно, как Джеймс переговаривался с какими-то еще, мужскими, голосами. Сперва она подумала, что это Сириус и Ремус, а потому стремительно захромала к ним. Но это были не они.       Опускаясь ко входу в теплицы, Джеймс заметил двух студентов, но пока не разобрал, кто это за клубящимся дымом.       — Эй, вы что тут творите! — громко возмутился Поттер, подцепляя метлу на плечо и грозно зашагав на студентов. От дыма было сложно «уклониться», поэтому гриффиндорец смело дышал им, не потрудившись даже прикрыть нос хотя бы рукавом…       — Ептвоюмать, Крауч, ты что ли?.. Впервые вижу, чтобы ты попал в какую-то задницу! О, здорова, Нил, — приветственно махнул метлой Поттер и направился в теплицы — ну, а что, надо же помочь несчастным, там всё еще что-то дымится…       — Поттер-Поттер-Поттер, — юноша покачал головой, слегка цокая языком, толи будто пытаясь начать отчитывать того за бескультурщину, толи будто пробуя то, как произносится фамилия однокурсника, обычно вызывающего у него раздражение, но не в данный момент. Или оно заглушалось, по крайней мере, — милости прошу к нашему шалашу, — чуть смеясь, но широко улыбаясь, слизеринец галантно указал гриффиндорцу на открытую дверь, из которой выходил дым.       — Чё там, щас потушим…       Нилам чеширисто улыбнулся Краучу в ответ, сверкая белыми зубами на фоне вечера и своего цвета кожи, пытаясь поймать за хвост мысль о том, что надо бы что-то ответить, но не ловя, а потом и вовсе переключаясь на нового появившегося человека.       — О! Оооо, Поттер! — он помнил где-то на подкорке, что что-то от Поттера хотел, но мысли не вязались к цепочку того, что уже договорился по возможности о том, что хотел, с Ремом, — Ты мне нужен! Не помню зачем, правда… — попытки вспомнить причину ломались о текучесть сознания, но до него всё же дошло, что Джеймс идёт к теплице и это почему-то опасно. То, что дело в едкости дыма, он уже не очень отдуплял, но… успел дотянуться до ноги Джеймса и обхватить её руками, пытаясь не пустить в теплицу, — Стоооой!       Пока что реакция на его появление вызывала у Джеймса удивление и подозрение. Крауча он ещё таким странным не видел… ну, а Нилу в принципе не удивился и отмахнулся на его «ты мне нужен» до выяснения обстоятельств в теплицах. Но зайти не успел, ибо его нога была бессовестно захвачена индусом.       — Ты че творишь! Там же горит что-то, тушить надо! Отпусти! А-а! — в попытках освободиться Поттер сделал хуже и свалился жопой в куст возле входа. Взрыв смеха, исходящий от обычно каменнолицего Крауча заставил Джеймса хорошенько подохуеть. Хотя Нилам тоже очень странно ржал… Почему-то на лице капитана сама собой расцвела самая милая на свете улыбка. Он не заметил, как дым медленно, но метко и въедливо обволок его мозг, и испарения неудавшегося зелья резко обхватили своими свойствами-щупальцами его сознание.       Теперь хохотом разразился и капитан.       Увидеть то, что ей представилось, Марлин не ожидала совсем. Девушка только открыла рот и стояла в дверях, оглядывая теплицы на предмет горения. Тихий мат и осознание, что горит немного не то, что она предполагала. Попытка выйти, а за собой увести Поттера, не увенчавшаяся успехом, не удручала, ведь дым уже успел проникнуть в ослабленное после тренировки тельце. Девушка зашаталась. Она хотела, было, отчитать ребят за то, что они слишком заметны, но быстро позабыла об этом, потому что на повестке была задача хотя бы собрать в кучу глаза.       — Па-ати-ил, ну ты чего!.. — заунывно протянул Крауч, лениво возмущаясь по поводу действий напарника по эксперименту, когда тот обхватил ногу Поттера, не позволяя тому переступить порог теплицы, однако падение гриффиндорца в куст рядом вызвало внезапный приступ хохота, отчего слизеринец аж обнял себя руками, словно инстинктивно пытаясь себя успокоить, но даже если так, успеха это не возымело. Мерлин, это всё казалось таким сюрреалистичным сном, что не вызывало ничего, кроме смеха, отчего даже скулы уже начинало сводить.       — Того-о-о-о! — «умно» заявил Нилам, пытаясь зачем-то тянуть Джеймса на себя за ногу даже когда он уже упал в куст, не переставая при этом смеяться, — Нельзя туда! — почему нельзя он объяснять был не очень готов, но на высказывания Джеймса всё же попытался, — Там это! Нужен этот, как у магглов! Вместо воздушного пузыря! Как он там так смешно называется! Риспоратор! Вот! — ещё раз не сильно дёрнув многострадальную ногу, он её все же отпустил и сел, шало улыбаясь.       — И капитан гриффиндорской сборной падает! — на манер комментатора квиддича с довольно несдержанными жестами, вскидывая руки, Барти скользящей походкой сделал пару шагов ближе ко входу в теплицы, затем хлопая в ладоши и протягивая руки Марлин, которую зашатало. Её эффектное появление он отметил лишь где-то на периферии, но сейчас он видел её практически чётко, — не падать мисс! — юноша взял гриффиндорку за руки, вынуждая покружиться, словно в танце, но придерживая, хоть и не особо хорошо, ибо сам держался на ногах шатко.       — А давайте ловить туман! И рыжую лови, правильно! — «заметил» он появление Марлин.       Гриффиндорка почувствовала чьи-то податливые, но сильные руки, когда уже почти упала. Несколько раз сделав глубокие вдох и выдох, она только усилила эффект, но, сумев опереться на «какое-то там что-то там», стоявшее рядом, Марлин заимела возможность стоять без посторонней помощи и концентрировать взгляд. Вся ситуация казалась настолько абсурдной, что даже смешной. Ну, или это было действие дыма… Так или иначе, она рассмеялась. Громко, заливисто, наперебой со смехом рассказывая, что Барти — как весы, потому что его перевешивают две чашечки «Марлин» и «Джеймс», сгибаясь пополам от гениальности своей шутки.       — О, я тоже так хочу! — и взгляд индийца, сверкая, упёрся в Джеймса.       Поттер смеялся, кажется, над каждым услышанным словом и каждым действием, происходящим в поле зрения. Да и за ним тоже, потому что, кажется, пришло время глюканов. Смех Джеймса резко прервался. Он не понял, чего тоже хочет Патил, но почему-то решил, что тот хочет встать, а потому, сам выбравшись из кустов довольно ловко для накурившегося оленя, потянул и Нила за руки. Не без помощи Поттера и не очень понимая зачем это вообще надо, но Нилам всё же встал на ноги, с интересом разглядывая серебряную дымку и водя в ней рукой, залипая на переливы цвета.       — Ловить туман! Какая отличная идея, Патил! — Барти отпустил руки девушки, которая к этому моменту уже сама могла стоять — чего он на самом деле не заметил, просто не беспокоился о возможном падении МакКиннон без опоры, — и вновь хлопнул в ладоши, вспоминая ритм какой-то музыки, из-за чего хлопнул подряд четыре раза. Он хоть и умел танцевать, сам никогда старался не лезть без особой надобности, только изредка на приёмах мог пригласить кого-нибудь на один-два танца, просто чтобы проявить вежливость, а не стоять, как истукан. И всё же с той лёгкостью, что была у него в голове, всякие ориентиры смещались, позволяя слегка покачиваться в своём ритме, пощёлкивая пальцами, как в джазе.       — Весы, весы, унции… Патил, сколько там было унций? — улыбаясь, уточнил Барти. Он наслаждался этим ощущением беззаботности и лёгкости, что охватывало при вдыхании дыма и кислорода, лёгкое жжение уже прошло, не беспокоя его, как и ничто другое не могло встревожить его опьянённый смесью волшебных растений разум.       — А? — как ни странно, вот такая информация всплывала даже в отрешённом состоянии: недавно же было и чётко запоминалось, — Чуть меньше пятнадцати! — довольно заявил он, оборачиваясь к Барти и Марлин.       — Тш-ш… Там кто-то есть… — загадочно зашептал Джеймс, прикладывая палец к губам и громко шипя на всех, обводя их безумным взглядом и пальцем второй руки указывая в сторону озера, — Я проверю и приду… А вы пока соберите травы! — распорядился капитан.       Сгибаясь пополам от смеха, МакКиннон, неестественно быстро и будто наигранно, резко стала серьезной. Лицо приобрело испуганное выражение, и она тут же выпрямилась. Голова закружилась так, что Марлин оперлась на сзади стоящий столб. Всё вокруг помутнело, на периферии сознания маячило понимание, что что-то тут не так. А Джеймс и навредить себе мог…       Загадочное шипение Поттера и его резкий побег в сторону озера сбили Барти с мысли… какой-то там мысли, о которой он уже позабыл, все идеи словно плыли по реке и не могли ухватиться ни за что, максимально отдаляясь от юноши. Тихое мерное гудение в ушах или голове напоминало журчание ручья, а потому имело какое-то успокаивающее на него воздействие, и Крауч смеялся всё меньше, предаваясь какой-то меланхолии, но с улыбкой, несмотря на ноющие от напряжения щёки и скулы, которые он потёр ладонями, пытаясь прийти в себя. Безрезультатно, впрочем.       — Пятнадцать унций али- ало- чего-то там — вот секрет успеха! — гордо заявил Барти, подняв указательный палец и ткнув им в небо. Что-то отзывалось у него, что пятнадцать унций — это слишком много, они бы попросту отравились этой штукой, но, возможно, его не поняли или он сам не понял, сейчас было плевать на это. Хорошо и хорошо, а об остальном думать — дело последнее.       А в озере, тем временем, Поттеру чудилась маггловская русалка. Рыжеволосая. Зеленоглазая. Красивая… и гриффиндорец считал, что просто обязан её поймать в свои объятия. Он слишком долго упускал свои шансы! Теперь настало его время. Не слушая никого и ничего вокруг, Джеймс быстро побежал к озеру и в скором времени послышался громкий «плюх». А потом…       — Блять, как тут жарко! Ааа! — видимо, зелье путает все ощущалки человека. Потому что вода, разумеется, в озере была ледяная. Но Поттеру казалось, что он окунулся в кипяток… — Я всё равно спасу тебя, милая! — и принялся нырять под воду, потеряв свою… русалку.       — А где Джеймс? — спросил было он, как раз перед тем, как откуда-то издалека в тумане послышался крик, — Он ушёл купаться! — Патил расплылся в широкой улыбке, — Пошлите тоже!       МакКиннон собралась с силами, понимая, что её бездействие может стать плачевным, и молча потопала в сторону выхода со двора, чтобы, выйдя осматриваться по сторонам, всё равно ничего не видя, кричать «ПОТТЕР!!!». Нилам пошёл за остальными без возражений — ведь там наверняка тоже происходит что-то интересное! Особенно учитывая возможное купание!       — Марли-и-ин, куда ты так бежишь! — испуг девушки до него не дошёл, как не дошло и то, что при озвучивании количества унций слово «сотых» он забыл. Зато были интересные рассуждения, которые даже начинали строиться в логичную цепочку! Кто-то кричал, но Джеймс не слышал. Ведь, взглянув вниз, он снова увидел её!       — Любимая! — вскричал, ощущая себя варящейся олениной в кастрюле супа, Поттер, но тем не менее нырнул за своей рыжей русалкой, что так манила его своим… хвостом. Он переливался голубым и розовым цветами, и его очень хотелось потрогать… поэтому Джим протянул руку, усердно опускаясь ко дну.       Услышав громкий «плюх» и громогласное «Поттер!», Крауч встрепенулся аки воробей, провёл руками по волосам, взъерошивая их, после чего спрятал ладони в карманы брюк и неспешной походкой для прогулки пошёл следом за МакКиннон.       — Поттер! Кис-кис-кис! — кричал в сторону озера Крауч, затем, правда, останавливаясь резко и оборачиваясь то на Марлин, то на Нилама, — Стоп, так ведь кошек зовут. Как зовут львов? Их вообще зовут? Хотя кому это к Салазару надо? Хотя вот нам сейчас надо, — слизеринец провёл кончиком языка по губам, смачивая их и пытаясь понять, о чём он вообще сейчас думает, отчего лёгкость в голове превращалась постепенно в тяжесть, вызывая небольшой дискомфорт.       — Львы же кошачьи. Значит кис-кис-кис нормально! — «авторитетно» заявил он, посмеиваясь не очень адекватно и ткнул рукой в сторону появившегося в поле зрения и кричащего что-то о любимой Поттера, — О! У него там любимая есть! Пошли посмотрим какая! — и, недолго думая, Патил зашагал в воду.       До стоящей в совершенно другом углу и разглядывающей дерево в попытках понять, Поттер это или нет, МакКиннон долетели обрывки доводов Патила. Она развернулась. Прищурилась. Поттера не увидела, зато услышала громкий бульк. Девушка засмеялась, всё повторяя: «буль-буль-буль» и развалисто направляясь в сторону озера, уже было позабыв о первоначальной задаче, как вдруг, уже сравнявшись с Барти, увидела дерево — и вспомнила! Она схватила слизеринца за плечо сильнее, чем хотела:       — Джеймс! В озере! Бульк!       И рванула в сторону воды, на ходу раздеваясь и пытаясь вспомнить, как называется «та светючка в палочке», чтобы использовать её в темноте озерных глубин.       «Дискуссия» о правильности обращения «кис-кис-кис» к гриффиндорцу была нагло прервана криком этого самого гриффиндорца, который явно увидел что-то на дне, и почему-то Барти пришло в голову: это кальмар влечёт к себе на дно Поттера, приманивая… такой погремушкой музыкальной, он не помнил её названия, но видел в книгах по культурам колдографии. Юноша засмеялся тихо себе под нос от представленной картины и захотел тоже посмотреть на это чудо, даже если придётся нырять.       От «буль-буль-буль» Марлин хотелось смеяться не меньше, звук казался таким забавным, что Крауч начал его повторять, будто передразнивая девушку, но ойкнул, когда та схватила его за плечо и потянула к озеру, едва не порвав мантию, зато снимая свою одежду, чего слизеринец не понимал — озеро должно быть холодным, в одежде будет теплее… Так ему казалось.       — Буль-буль, — подхватил за Марлин и Барти Нилам, тоже посмеиваясь и всё глубже идя в воду, тоже не чувствуя её температуры. — Купаться! — правда, на секунду он оглянулся, когда услышал рассуждения о любимом предмете.       Достав свою палочку из рукава рубашки, Крауч откинул ею назад упавшие на лоб пряди волос, затем почесав немного затылок в задумчивости.       — Как там то заклинание, которое выталкивает человека из воды? Я помню, что оно похоже на тот цветок, который ты мял, Патил! — Барти нахмурился немного, когда в голове словно стрельнуло что-то, неприятно было. Но представленная картина, как Поттер выпрыгивает из воды, словно рыбу вытаскивают на удочке, вновь рассмешило юношу.       — Ты про левиосу? — посмотрел он на Барти, но дожидаться ответа не стал: там ведь где-то под водой Поттер, а плавать надо с ним! Нечего избегать! И как ни странно, что-что, а знание чар дым из головы не выбил, потому что многие из них были просто на подсознании. — Акцио, Поттер! — правда, на человеке это не сработало, но Нил не остановился, — Акцио, мантия на Поттере!       Крауч произнёс слегка изменённое «карпе ретрактум», которое по его формуле притягивало объект или человека к колдующему, и «асцендио» на всякий случай, удачно подкинутые оставшейся разумной частью его мозга, направив палочку куда-то в воду, в которую успел зайти сам, но по колено, и было как-то тепло даже. Как он и думал. Хотя на деле ноги немного сводило от холода, всё-таки уже поздний вечер и декабрь на дворе.       Только начав терять понемногу сознание, Поттер перестал видеть русалку маггловский версии. Но своим затуманенным во всех смыслах мозгом подумал, что та просто куда-то уплыла, и нужно поискать лучше… Конечности уже немели, но Джеймс не сильно ощущал это. Странно, что действие этого дыма не прекратилось даже под воздействием ледяной воды… А может, и не странно — зелье же волшебное. В воду Поттер нырнул в одежде, а потому был крайне неповоротлив. Найти русалку всё не удавалось, а воздух заканчивался… Резко захотелось спать. Пузырьки воздуха неровным рядком принялись покидать лёгкие капитана, которого в ту же секунду что-то невидимое подхватило и потащило к поверхности. Это его русалка… Это она его спасёт… Его любовь.       Девушка, вспомнив, что заклинание называется «люмос», произнесла его, и всё вокруг стало четче. Поттера хотя бы было видно. Вместе с Барти она кинулась в озеро, и если тому хватило ума стоять у берега, то МакКиннон камнем купала на дно, освещая и его и продвигаясь дальше, чтобы можно было найти хоть очертания тела капитана, которое, в свою очередь, пролетело в нескольких сантиметрах от нее. Тогда Марлин всплыла рядом и помогла уложить юношу на берег. Короткими шлепками по щекам рыжеволосая постаралась привести юношу в чувство. Эффекта от волшебного дыма почти не осталось, но дышать и двигаться всё ещё было тяжело — усталость, исчезнувшая от прилива адреналина, вернулась с двойной силой.       — Джеймс! Джеймс! Очнись! Говори со мной, давай, открывай глазёнки!       В паре с заклинанием Патила всё, казалось, сработало, Поттера вытащило на берег, Марлин помогла перенести его дальше от воды, а вот Барти из-за его второго заклинания тоже вытолкнуло из воды, пускай он был в ней только по колено. Приземление вышло не очень-то и мягким, а вместо смеха послышалось приглушённое ругательство от боли, которая была значительно меньше, чем должна быть, видимо, дым и вправду приглушал чувства и менял ощущения, но об этом он подумает потом.       Поднявшись на ноги, Крауч даже не удосужился отряхнуться от земли, но до своей спины он бы и так не дотянулся. МакКиннон безрезультатно хлестала их однокурсника по щекам, когда он подошёл к троице-партнёрам по (не)счастью, и слизеринец коротко хохотнул, запрокинув голову, от такого зрелища. Однако мелькнула ещё одна идея, которую он вычитал как-то из книги маггловского писателя, там главный герой делал искусственное дыхание кому-то, кого вытащил из воды, и Барти кивнул сам себе, присаживаясь рядом и хлопая Марлин по плечу.       — Неправильно ты, МакКиннон, людей спасаешь, — весело проворчал юноша, глянув на гриффиндорку, прежде чем склониться к наглотавшемуся воды Поттеру, стараясь через рот вдохнуть в него воздух. Мозг странно работал, подкидывая то, что полезно, но не совсем именно то, ведь, кажется, было подходящее заклинание, однако сперва пришёл отрывок из книги, который Крауч воплощал в жизни.       Марлин послушно отодвинулась, предоставляя Барти доступ к телу однокурсника. На искусственное дыхание она не отреагировала никак, потому что на тот момент уже лежала в земле, мечтая о горячем душе и мягкой постели.       Пока Поттера шатали однокурсники всеми доступными им способами, да ещё и посмеиваясь, Джеймс, на их удачу, был на пути к концу в свете тоннеля. То есть к свету в конце тоннеля, и не подозревал, что с его бренным телом творят. Особенно с уже ставшими красными щеками! В общем, вывод такой — из надышавшихся сомнительными испарениями неудавшихся зелий студентов спасатели и колдомедики так себе. Но, по велению судьбы, умирать Джеймсу, всё же, было ещё рано. И кто бы мог подумать, что именно Крауч высосет, простите, выдернет гриффиндорца с того света.       Неприятные звуки вместе с водой чЧёрного озера вырвались из Поттера благодаря манипуляциям Барти. Пришедший в сознание, которое, однако, не полностью освободилось от пут серебряной дымки капитана, он мутными глазами посмотрел на спасителя и… заулыбался.       — Я не сомневался, что ты спасешь меня… — перед собой Джеймс видел не Барти, а ту самую прекрасную русалку. Вытерев рукавом губы, он обхватил обеими ладонями лицо «русалки» и настойчиво потянул на себя. Губы Поттера смяли губы Крауча, целуя нежно, но напористо, не давая какое-то время и возможности вырваться, — Моя любовь! — горячо зашептал спасённый гриффиндорец и без сил повалился на траву. Кажется, его мозг решил, что на сегодня хватит потрясений, и понемногу отключал тело.       Почувствовав, как Поттер начал дышать уже самостоятельно, выплёвывая часть проглоченной воды, Барти присел, немного выпрямляя спину и глубоко вздыхая. Голова чуть кружилась, из-за чего он слегка покачивался из стороны в сторону, но держался, пока заулыбавшийся и забредевший гриффиндорец не притянул его к себе обратно, возобновляя то, что должно было быть жестом спасения, но стало поцелуем. Сложно было сказать, как это, ибо у Крауча не было опыта в силу того, что его никто в этом плане не интересовал вовсе, и несколько секунд после того, как Джеймс повалился обратно на спину, слизеринец тупо смотрел куда-то вперёд размытым взглядом, пытаясь осознать, что произошло. Дымка, окутывавшая разум, рассеивалась, и вместе с тем его начинал бить озноб от холодного ветра, но, по крайней мере, он почти пришёл в себя, а значит, мог мыслить более-менее адекватно, почти без хихинек да хаханек.       Сладострастные причмокивания девушка восприняла, как то, что Барти просто слишком увлекся — хрен их знает, этих слизеринцев, вдруг они там так друг друга каждый день спасают. Но вот «моя любовь» плавным голосом Джеймса и грохот заставили гриффиндорку округлить глаза и повернуться в сторону происходящего. Она, конечно, очень хотела язвительно поинтересоваться, насколько же хорошо целуется Барти, раз после этого падают в обмороки, но воспитанно промолчала.       Реанимацию Поттера, вернее её начало, Нилам благополучно пропустил, потому что в отличае от остальных из озера не вылетал, а шёл пешком, путаясь в ногах и воде, но зато по пути постепенно начиная частично приходить в себя. Во всяком случае достаточно, чтобы начать хотя бы немного осознавать опасность. Конечно, увиденное по достижении берега зрелище заставило его ненадолго замереть, склонив голову набок и удивлённо разглядывая поцелуй, но, когда Джеймс отрубился, Патил тряхнул головой, отгоняя наваждение.       — Декабрь же. Спать ему нельзя. Никому, — намекая на мокрые одежды, заявил он, направляя на Поттера палочку, — rennervate! — яркий красный луч ударился в отключившееся тело, — Нам надо в замок, — про потушить теплицы он даже не вспомнил, да если и вспомнил бы, то вряд ли стал бы предлагать, ситуация не та, — Барт, — уж на формальности точно не было времени, — Давай, я один его не утащу сейчас, даже заклинанием, меня ржать тянет.       — Салазар Великий, теплицы! — Крауч чертыхнулся, вспоминая оставленные задымлёнными теплицы, но холод подталкивал больше к следованию за Патилом, упомянувшим Хогвартс. Зубы начали постукивать друг о друга в неконтролируемой дрожи. Нужно было вернуться в школу, по крайней мере, доставить утопающего в гостиную, а там разберутся, — Ладно, сперва Хог.       Когда открылось обсуждение вопроса о перемещении, МакКиннон вспомнила — у них же есть мётлы! Внезапное «акцио» ещё долго разносилось по местности эхом, когда уже девушка дрожащими руками протянула метлу капитана Барти:       — Ну, спасатель, лети с ним, а я подстрахую. Главное, положить его так, чтобы не соскальзывал, а сам не гони сильно… Патил, зови свою метлу, будешь страховать с другой стороны.       Она гордо уселась на метлу, не перестающими ныть и, кажется, мозолиться, руками затянула растрепавшийся рыжий хвост и приготовилась к полету в надежде, что сегодня приключений больше не будет.       Мётлы были как раз кстати, несмотря на нелюбовь Крауча к такому методу перемещения в пространстве. Увы, аппарировать в Хогвартсе нельзя из-за возведённых Дамблдором магических барьеров, а пешком слишком долго, к тому же, слишком заметно, а на метле и быстро, и легче, и бесшумно. И Барти не стал ворчать, отнекиваясь, хотя имел слабое представление, как запихнуть Поттера на метлу, чтобы он не упал в полёте. Да даже на земле. Метла, к счастью, слушалась нормально, к тому же, слизеринец сдавал зачёт по полётам, потому опыт в этом деле имел, однако любви не питал.       Дорога до Хогвартса оказалась довольно короткой, хотя могла показаться вечностью из-за ледяного зимнего ветра, что продувал через одежду и леденил пальцы рук, что крепко держались за метлу. Барти облегчённо выдохнул, когда они приземлились, но его беспокоил беспорядок в теплицах. Он не мог так это оставить, наутро будет разнос не только от профессора Спраут, но, может быть, ещё и от директора. Крауч не хотел рисковать своей репутацией. Больше, чем она уже подверглась испытаниям за сегодня.       — Я разберусь в теплицах, приведите Поттера в порядок. Метлу оставлю в гостиной, как вернусь, — потирая лоб от нарастающей головной боли, юноша сел на метлу и отправился быстрее в теплицы, предварительно закрыв рот приманенным слизеринским шарфом с чарами. Теперь, в трезвой состоянии, разобраться с проблемой должно было быть просто.       Всю дорогу Нил тоже страховал тело Поттера, чтобы не свалился, переживая, что тот не пришёл в себя после заклинания. С таким бы точно надо в медкрыло, но приземлились они в коридорах, ещё и Барти тут же побежал в теплицы, дав указания про гостиную. Приняв тушку в свои руки, Нилам, хмурясь, пощупал на чужом горле пульс и прислушался к дыханию. Только поняв, что Джеймс просто спит, а сейчас спать будет ещё и в тепле, Патил облегчённо выдохнул, прикидывая расстояние до гостиной и своё состояние, и всё же поднял взмахом палочки тело Поттера в воздух.       — Марлин, ты как? Справишься сама? За этим я присмотрю, но вдруг надо за двумя… — говорил он уже на ходу, и через какое-то время они вошли в гостиную, где индиец опустил тело на диван, накидывая на одежду «тергео» и на самого Джеймса — согревающие чары и тёплый плед. И подушку под голову подпихнул, ещё раз проверил пульс и дыхание и только тогда упал в кресло, высушивая и себя.       Полёт выдался тяжёлым. Держать метлу было больно, порой невыносимо, и, кажется, Марлин натерла ноги, а еще промокла и замерзла. Последнее особенно хорошо ощущалось на ветру, проказливо забирающемся прямо под липкую неприятно-холодную одежду. Когда они добрались, девушка несколько раз попыталась поднять Поттера тоже, чтобы помочь равенкловцу — но всё оказывалось тщетно. Истощение медленно подносило костлявые пальцы прямо к глотке, и, кажется, присмотреть за ней действительно следовало бы. Но в женские спальни Нила не пустишь, а Марлин нужно и переодеться в сухую одежду, и спать на мягком, иначе она просто расплачется от того, как тяжела эта жизнь, ведь даже спать ей нужно будет на диване.       — Может, помочь тебе отнести его в спальни? Девочек лестницами скидывать точно не должно, — она слабо улыбнулась, — За меня не беспокойся, я дойду до постели и вырублюсь. Ты сам-то себя как чувствуешь? Уверен, что сможешь просидеть около него всю ночь?       — Я посижу, чтобы проконтролировать, если что, — самоотверженно вызвался Нилам, понимая, что чего доброго может понадобиться бежать за мадам Помфри. Чувствовал он себя хреново, мягко говоря, но это было не достаточным поводом, чтобы бросить пострадавшего, — девочек-то может и пустит, а вот представителя другого факультета вряд ли, — хмыкнул Нилам, поворачивая на Марлин усталый взгляд, — тем более, сидеть там. Разве что ты готова вломиться к его друзьям и будить их. Чтобы взяли на себя. Но ты лучше о себе позаботься сейчас, а я правда покараулю, — уверенности в том, что он после холода, с гудящей головой, сможет не отрубиться в тепле, не было, но он был намерен сделать максимум на что способен.       Марлин вздохнула. Медленно, но верно она двинулась к кухне, заваривая кофе и доставая вкусняшки.       — Тебе нужно чем-то заняться. Там, на стеллаже слева, есть много интересной фантастики, — девушка поставила кружку и тарелку с перекусом перед Ниламом и устало двинулась в сторону спален. Буквально в дверях она остановилась и обернулась к Патилу, — а…что вы, все-таки, жгли?       — Фантастики? —заинтересовался Нил, чуть щурясь в сторону полки, — Откуда? Но спасибо, присмотрюсь. И за кофе особенно, — он потёр лицо ладонями, закончив на уголках глаз, и откинулся на спинку кресла, — не мучай себя, правда. А жгли… не жгли. Я не очень в теме, чем оно должно было стать, но в составе была Алихоция.       Она кивнула, будто что-то поняла. На самом деле она не поняла ничего. Но спать хотелось. Поэтому Марлин, еще раз улыбнувшись и пожелав доброй ночи равенкловцу, а затем кинув взгляд на Поттера, больше для формальности, удалилась. Дойдя до спален, девушка с трудом переоделась и упала лицом в постель, думая лишь о том, что завтра ей точно нужны будут обезболивающие травы. На этом и уснула. Нилам же пожелал доброй ночи, а сам честно пытался караулить Поттера, вливая в себя кофе, кутаясь в плед и позарившись на книжки. И даже справлялся какое-то время, почти до самого утра.