Часть 1

      — А-а, голова… и тошнит… черт, сегодня еще и миссия…              Он просыпается и тут же болезненно прикладывает руку ко лбу. Горячий. Рука тоже горячая, поэтому нисколько не помогает.              За окном быстро темнеет: когда он свалился без чувств на заправленную с утра постель, было еще часов пять и солнце так и слепило в глаза, а сейчас уже семь.              Вставать не хочется: всё та же усталость давит на плечи, заставляя просто смириться со стремительно прогрессирующей болезнью. Саске как никогда хочется пить.              Только воды налить некому: живет-то он один. Соседи тоже вряд ли придут проведать. В прошлый раз они вообще сильно поссорились, потому что Саске заявился в квартиру ужасно поздно, а всё из-за Наруто, который весь день — и вечер тоже! — водил его по всей Конохе. Будто Саске сам не знал, где находится Ичираку-рамен.              Тихо постанывая, он таки дотягивается до тумбочки, на которой точно должна стоять фоторамка с фотографией их седьмой команды. Саске часто смотрит на безмятежное лицо сенсея, недовольное — свое и по-дурацки счастливое — у Наруто. Только…              Кажется, он и сам себе не может признаться, что любит рассматривать это совместное фото с розоволосой куноичи.              Сакура там довольно улыбается, а еще длинные, необрезанные пряди красиво струятся по плечам, и Саске невольно дергает рукой, желая забрать их за уши девушки. И глаза… эти зеленые, с негаснущими искорками, глаза притягивают его, завораживают плещущейся в них заботой.              Он настолько забывается, что даже не чувствует, как чьи-то руки бережно накрывают лоб приятной холодной повязкой. По телу бегут продолжительные мурашки, и Саске, чуть подавшись вперед, различает — правда, немного мутно — девчачий силуэт.              — Сакура? — он в бессилии падает обратно на подушки, которые Харуно сразу поправляет. Смотрит на него полувлюбленно, осчастливленная его пробуждением, но тут же подпрыгивает на месте:              — У тебя же температура! Не двигайся, сейчас принесу воды! — и, взвинченная, убегает на кухню.              А до Саске только теперь постепенно доходит, как Сакура здесь вообще оказалась.              Не могла ведь она?..              Харуно возвращается быстро, да еще и с наполненным водой стаканом. И Саске не выдерживает понимающего взгляда:              — Как ты попала ко мне домой? — выходит как-то уж очень грубо. Но девушка будто не замечает недовольных ноток в его голосе.              — Через окно зашла! Я же ниндзя-медик! И вообще, тебе нужен уход. Так что я присматривала за тобой, пока ты спал.              Её лицо слишком близко. Слишком. Близко.              «Вдруг… заразится еще», — оправдывает свое смущение Саске и чуть не падает с кровати, когда Харуно взволнованно подвигается в его сторону:              — Я всегда буду заботиться о тебе!              Этого ему еще не хватало. И если лоб остывает, накрытый влажной тряпочкой, впитывающей весь пот, то щеки вспыхивают, и Саске ничего не может поделать.              — Тебе хуже?! — Сакура как всегда понимает всё совсем не так, замечая его горящие щеки. Сует под нос стакан с водой, чуть ли не приказывая выпить всё до дна.              — Быстрее согреешься! — воодушевленная, отвечает она на немой вопрос.              Саске откашливается, напряженно глотая воду. Обеспокоенная Харуно так и норовит влезть между ним и бедным опустошенным стаканом, периодически спрашивая: «Тебе лучше? Лучше, нет?»              А Саске не может отодвинуть её подальше, потому что… да нет никаких «потому что»! Он просто боялся её заразить, да.              В конце концов выдавливает, утирая рукавом лишние капли с губ:              — Убить меня хочешь? — имея в виду наспех проглоченные миллилитры.              — Н-нет… — если бы он только знал, как гулко билось сердце у нее в груди, он бы уже давно бросил этот несчастный стакан, притянув к себе Сакуру и крепко обняв.              Может, даже поцеловал бы. Жаль, больным нельзя целоваться.               ***              — А я говорила: не надо гулять с Сарадой на таком морозе! У тебя и так иммунитет после операции на руку ни к черту! — Сакура возилась с медикаментами, возмущенно посапывая и то и дело кидая на мучающегося от обезвоживания мужа убийственные взгляды.              — П-прости… — Саске закашливается, силясь сказать что-то еще. Но беспокоящаяся о его состоянии Сакура уже пихает ему в лицо стакан с водой и целую кучу таблеток.              Совсем как десять лет назад.              — М-м… — неразборчиво мычит Учиха, боясь нового гнева жены. А Сакура, как надсмотрщик, следит, пока все лекарства не запиты хорошей порцией воды.              Когда она присаживается на чуть смятую постель, Саске может думать только о губах напротив. И о том, какой же он дурак, что заболел так не вовремя.              — Больным нельзя целоваться… — забываясь, шепчет он чуть слышно, уже отворачиваясь и укладываясь под одеяло. Спать — только нормальный сон поможет избавиться от лишних мыслей в голове.              Но Сакура лишает его даже этой возможности, срывая покрывало с удивленного мужчины, и, усмехаясь, предлагает идеальную, по её словам, альтернативу:              — Целоваться нельзя, а вот кое-что другое — очень даже можно.