Часть 36

Хлоя осталась у Люцифера. Было сложно отказаться, когда он смотрел на нее таким умоляющим взглядом, будто это единственное, чего он желает в этой жизни. Женщина стояла под душем, и горячая вода лилась сверху, обдавая ее паром. Он вился легкой дымкой, поднимался к потолку и оседал на холодных стенах и зеркале мокрыми каплями. Воздух в ванной стал теплым и влажным. Зеркало запотело, а стекло душевой кабины покрылось струйками воды. Было тепло, тихо и уютно. Она думала о Люцифере. А точнее, о том, как он изменился. Как из такого эгоистичного бабника он превратился в того, кто он сейчас. Он слишком заботлив, и порой эта забота, кажется, выходит за рамки обычных отношений пары. Его будто действительно что-то сильно тревожит. Женщина взяла его гель для душа, которым он великодушно разрешил ей воспользоваться, и по кабинке разнесся приятный запах. Его. Мужские продукты всегда были более стойкими, по сравнению с женскими, и то, как сегодня утром можно было ощутить этот аромат на его теле, возбуждало до невозможности. Он, наверное, сам не понял, насколько сильно возбудил ее своими действиями сегодня утром, тем, как он целовал ее тело... Сомнений больше нет. Она просто хочет его. Слишком сильно. Внизу все сводило. Такое было не раз, но раньше, когда она понимала, что между ними ничего никогда не будет, было легче. Сейчас же он сидит в соседней комнате. Он сказал, что она прекрасна. Почему же она должна не верить ему? Почему не должна верить его поцелуям? Почему мозг постоянно дает сбой и начинает во всем сомневаться? Ладно. Пора бы уже признать, что дело не только в комплексе, а еще и в боязни разочаровать такого мужчину. Вот это действительно было страшно. Она не знает, насколько серьезны их отношения и продлятся ли они долго. Но уверена в одном точно: она не хочет, чтобы они заканчивались. Ей так хотелось, чтобы рано или поздно она ему не надоела... Она слишком привязана к нему. Уже давно к нему привязалась, но сейчас это другая привязанность. Деккер выключила воду, когда поняла, сколько много времени здесь находится, и решила, что срочно нужно выходить. *** Люцифер несколько раз порывался зайти к ней в ванную, но останавливал себя, не желая нарушать её личное пространство. Было невыносимо осознавать, что скрывают от него эти двери, а он не мог туда войти. Когда она бегала от него, было легче. Тогда он хоть осознал, что между ними ничего не будет, а сейчас она в его душе, совершенно голая. И он не понимал, как раньше вообще жил. Заглушал желания в других? Возможно. Он готов ждать вечность её, но она сейчас так близко... Почему-то спать вчера с ней в одной постели было легче, наверное, потому что привыкал к новым ощущениям. Было странно осознавать, что она действительно спит с ним. Не спит в плане секса. А просто спит рядом. Прижимается к нему, вся такая маленькая и уязвимая. В этот момент он осознал её хрупкость гораздо больше. Он испытывает к ней какое-то чувство, но он не знает, что это. Ему не знакомо оно. Он возможно сходит к Линде, а может будет разбираться с этим сам. Он не знает. Но знает только одно единственное... Дверь открылась, и его сердце сделало кульбит. Он резко обернулся, замирая, чувствуя, как это самое сердце упало куда-то. Он не знает куда, возможно, как обычно валяется сейчас в её ногах. Хлоя одела его рубашку, которую он ей дал. Она утонула в ней, но это выглядело как самое сексуальное зрелище, которое он видел. Мужчина пошёл к ней навстречу, даже не поняв как, но ноги сами привели его к ней. – Детектив... Ее волосы были мокрые, и желание запустить в них руку стало каким-то неадекватным. Рубашка лишь немного открывала вид на ее ключицы, но этого хватило, чтобы дьявол облизал пересохшие губы. Капля с мокрых кончиков волос скатилась ей на шею и затекла во впадинку у ключицы, привлекая его внимание. Она откинула голову и начала вытирать концы волос полотенцем. Движения были ленивыми, почти небрежными, и от этого рубашка на ней съезжала, обнажая ее ноги. – Люцифер...? – вопросительно тихо прошептала она, и этот шепот стал пусковым крючком. Он сделал шаг ближе, поднимая руку и осторожно касаясь ее щеки, проводя по ней пальцем, обводя им ее губы и опускаясь ниже к ее шее и ключицам. Хлоя завороженно смотрела ему в глаза, стараясь сдержать дрожь в теле, ощущая, как прежнее возбуждение снова отзывается в каждой клеточке ее тела. Полотенце давно опустилась вниз и чуть было не падало из-за того, что у нее не получалось его удержать. – Она тебе идет гораздо больше, чем мне, – выдохнул он, не в силах оторвать от нее взгляд. Женщина нервно улыбнулась, ощущая его тяжелое дыхание на своей коже. Он поймал каплю воды на кончике пальца там, где она замерла в ложбинке ключицы. Потом медленно провел влажным пальцем вниз, по едва заметному пути, который могла бы пройти эта капля, ощущая под подушечкой биение ее крови. Мужчина внимательно смотрел ей в глаза, и, когда не увидел ни единого намека на отказ, наклонился и медленно поцеловал ее в то место, где недавно была его рука, вдыхая запах его геля для душа и чувствуя, как у него затрепетали бабочки в животе от осознания, что она пахнет им. Полотенце упало к ногам. Женщина тяжело вздохнула, запрокидывая голову назад, сама не замечая, как вцепилась в его рубашку в районе талии. Он провел языком по ее коже, выписывая круги, поднялся вверх и влажно начал целовать ее шею. С каждым его действием Хлоя все больше и больше обмякала в его руках, ноги переставали ее держать, и дьявол это почувствовал, хватая ее за талию. Мужчина не просто целовал ее. Он будто вкушал ее. От особенно сильных глубоких поцелуев, когда он отрывался от ее кожи, издавались непристойные звуки. И это возбуждало только больше. – Люцифер, – тихо простонала она, закатывая глаза. Он перенес свои поцелуи еще выше, оставляя его на ее подбородке, на скулах, а потом поднялся к ее виску и прижался к нему лбом, тяжело дыша. – Я хочу тебя... – прошептал он, и женщина почувствовала, как от его надрывного тона побежали мурашки по коже. Женщина замерла, и он также не предпринимал никаких действий. Хлоя поняла, что он дает ей выбор. Если она сейчас откажется, он её и пальцем не тронет. Какой же он невероятный... Хлоя положила руки на его руки, которыми он сжимал её талию, и сжала их. Из-за этих действий он распахнул глаза, встречаясь с её взглядом. – Не останавливайся, – прошептала она еле слышно, но он всё равно услышал. Сначала он не был уверен, что ему это не показалось, но спустя долгие мучительные секунды понял, что он не оглох. – Поцелуй меня наконец, – не выдержала Деккер. По его лицу расплылась улыбка, и он впился ей в губы с нечеловеческим стоном, который отозвался вибрацией в её теле. Его руки, до этого сжимавшие её талию, двинулись: одна взметнулась к её шее, пальцы впустились в мокрые волосы у затылка, мягко фиксируя её голову и давая углубить поцелуй. Вторая ладонь прочертила горячий путь по её боку, от талии к бедру, а потом снова вверх, под ребра, прижимая её ещё ближе и стирая последние крохи расстояния между ними. Поцелуй стал глубже, чем был; он сплёл свой язык с её. Его движения были одновременно и неутомимыми, и неторопливыми. Он то нежно касался внутренней стороны её щеки, создавая мурашки, которые бежали от челюсти к шее, то снова возвращался к языку, обволакивая его и лаская кончиком, нагнетая ритм. Все его действия приносили ей невероятное удовольствие, и она в его руках была словно кукла. Мужчина пнул ногой полотенце, которое валялось в их ногах, и перенёс руки ей на ягодицы, приподнимая её, словно она вообще ничего не весила. Хлоя обвила ногами его талию, а руками вцепилась в его волосы. Он понёс её в спальню, по пути продолжая целовать её. До чего только мог дотянуться: шею, плечи, ключицы, уголки губ. Морнингстар переступил порог спальни, и в полумраке комнаты она была словно его видение. Видение, которое реально. Она реальна. Сейчас прижимается к нему всё ближе и ближе и еле сдерживает стоны, когда он впускает в её кожу свои зубы, слегка прикусывая её нежную кожу. Люцифер положил её на кровать, ложась между её раздвинутыми ногами. На ней ничего не было, кроме рубашки и трусиков, и это было действительно потрясающее зрелище. Рубашка, конечно же, ничего не закрывала, поэтому её тело чуть ли не до середины живота было обнажённым. Мужчина нетерпеливо порвал на ней рубашку, не имея больше сил терпеть то, как далеко и близко её грудь от него. Он в восторге рассмотрел её с поднятыми вверх сосками, которые умоляли его об внимании. Но стоило ему перевести взгляд чуть выше, как воспоминания пронзили его словно молнией, когда он увидел тот самый шрам, который она получила на их первом совместном деле. Вспоминать это было ужасно; он тогда не понял, почему так испугался. Сейчас же пришло осознание, что если бы он тогда ей не помог, она бы сейчас не лежала здесь. Её глаза, ещё секунду назад затянутые дымкой страсти, прояснились и насторожились, уловив перемену в нём. Дьявол наклонился и поцеловал его. Прикосновение было нежным, почти благоговейным, и она задержала дыхание, уверенная на сто процентов, о чём он сейчас думает. Чтобы отвлечь его от этих мыслей, она вцепилась в его рубашку, начиная расстёгивать пуговицы на ней, но пальцы, конечно же, не собирались её слушаться. – Порви, – сказал он, отстраняясь от её кожи. Будет две порванные рубашки за этот вечер. Она рванула пуговицы, и они громко посыпались по всей комнате. Он засмеялся, помогая ей полностью стянуть с себя рубашку и бросая её в неизвестном направлении. Грудь, которая так и осталась без внимания, мучительно ныла, и он не заставил ждать, захватив один из сосков между пальцами. Она взныла, выгибаясь и хватаясь за его плечи. Он не заставил ждать вторую грудь, захватив её так же властно; теперь его пальцы играли с обоими сосками: то кружа их упругие вершины, то сжимая легонько, то заставляя вздрогнуть от резкого щипка. Каждое прикосновение отзывалось волной, катившейся от груди к самому нутру, заставляя бедра непроизвольно искать его. Он наклонился и заменил пальцы своим ртом. Женщина вздрогнула, прижимаясь к нему ещё ближе; его язык тут же принялся за свою работу – быстрая виртуозная вибрация сменялась глубоким сосательным движением, будто он пытался вытянуть из неё саму душу. Её голова беспомощно металась по подушке, тело изгибалось в его руках, как тетива лука, готовая сорваться. Вся её вселенная сузилась до двух точек жгучего, невыносимого наслаждения на груди и до низкого голоса, который что-то бормотал, прижимаясь губами к её коже: слова восхищения, одобрения, обещания того, что это только начало. Руки Хлои отчаянно цеплялись за спину, она не сдерживала стоны и была не в состоянии это сделать. Да и вообще, зачем? Судя по его улыбке на её коже, ему это определённо нравилось. Её руки поползли вверх к его лопаткам, прямо в то место, где находились его крылья. Зря она это сделала. Дьявол дёрнулся, резко отстраняясь от неё. Он убрал её руки со своей спины и зажал их в своих. Его глаза вспыхнули красным и так и не погасли, продолжая гореть. Хлоя испуганно смотрела на него. Нет, его она не боялась, но его реакция безусловно пугала. Дьявол пришёл в себя также быстро, как и среагировал. Когда он увидел, как испуганно на него смотрит Хлоя, почувствовал, как у него сжалось сердце. Его глаза приняли привычный цвет. – Хлоя, прости, прости, прости, – начал извиняться он. – Прости, пожалуйста, – он расцеловал её руки, прижимая их ближе к себе. – Я не сделал тебе больно? Сильно напугал? Хлоя грустно улыбнулась. – Что произошло? – Пернатые отростки слишком чувствительны. Раньше они не были такими, – тихо ответил он. – Они ведь отрасли тогда в холодильнике? Так? Мужчина кивнул, продолжая держать её руки в своих. – Ты не ответила на вопросы, детектив. Хлоя вздохнула, убирая одну из своих рук и проводя ею по его щеке, по его щетине и шраму. – Нет. Ты не сделал мне больно. Испугалась, да, от неожиданности, но все равно знала, что ты мне ничего не сделаешь. Люцифер закрыл глаза, тяжело вздыхая. – Я все испортил... Деккер удивлённо посмотрела на него. – Ты ничего не испортил, – сказала она, качая головой. – Да? – спросил он, открывая глаза и с надеждой смотря на нее. Хлоя усмехнулась и притянула его к себе, впиваясь в его губы. Её пальцы сплелись на его затылке, удерживая его близко. Ее губы скользнули по его лицу, целуя в уголок губ, проводя губами по подбородку и по скулам, как делал он совсем недавно. Она задержала губы на его шраме и, как ей казалось, она прямо чувствовала, как под ним горело пламя. Женщина отстранилась от него, смотря ему в глаза, которые смотрели на нее с такой нежностью и благодарностью, и с чем-то еще... Она не могла сказать, что это. – О, черт, – выругался мужчина, впиваясь в ее губы, опуская руки и стягивая с себя брюки. Сделал он это довольно быстро, сразу же стягивая следом и боксеры, и женщина протяжно вздохнула, когда почувствовала это. Люцифер слегка приподнял ее, вырывая из-под рубашки, которая все еще была на ней, и, так же, как и свою, бросая в неизвестном направлении. – Какая же ты красивая, – прошептал он, снова любуясь ее телом. – Невероятно... Он поцеловал ее, когда ухватился руками за края ее трусиков и потянул их вниз. В итоге они тоже полетели в неизвестном направлении. Раздвинув ее ноги шире, он снова улёгся между ними. Сначала она чувствовала неловкость, и предательские мысли, чтобы сейчас прикрыться, накрыли ее, но, когда увидела его взгляд, сразу передумала. Он провел рукой у нее между ног, и она инстинктивно вцепилась в его плечи, откидывая голову назад. Мужчина лишь что-то одобрительно прошептал, убирая руку и уткнулся в ее шею, пристраиваясь к ее входу. – Расслабься, – прошептал он ей на ухо, когда почувствовал, что она напряглась. Он перенес руки на низ ее живота, поглаживая его круговыми движениями, медленно облизывая ее соски, и со временем почувствовал, что она полностью обмякла. Он вошёл медленно, давая ей привыкнуть к каждому сантиметру, к каждому новому ощущению. Хлоя открыла рот в немом крике, чувствуя, как сейчас распадается на осколки от эмоций, переполняющие ее. – Все хорошо? – спросил он, после того, как вошёл в нее полностью. Женщина кивнула, облизывая пересохшие губы. – Нет, душа моя, – сказал он, качая головой. – Мне нужно, чтобы ты мне это сказала вслух. – Дааа, – блаженно протянула она. – Все хорошо. Мужчина улыбнулся, начиная медленно двигаться. – Люцифер, – тихо простонала она. Его имя на её губах звучало как молитва и как разрешение одновременно. Он ответил низким стоном, когда её ноги обвили его поясницу, притягивая его глубже. И он тяжело выдохнул, чувствуя, как она его сильнее сжала в себе. Его глаза были прикованы к её лицу, выискивая малейший намек на дискомфорт, но находили лишь блаженное изумление и желание. Он ускорился и чувствовал, как её тело откликается, нагреваясь и становясь податливее с каждым мгновением, с каждым новым прикосновением его кожи к её коже. Его руки скользнули под её спину, приподнимая её ещё ближе к себе, и его губы нашли её грудь, лаская и покусывая нежную кожу, заставляя её вскрикивать и извиваться под ним. Звуки, которые она издавала — прерывистые стоны, шёпот его имени, тихие мольбы — сводили его с ума, подливая масла в огонь его собственного желания. Его движения стали мощнее, увереннее, но в них по-прежнему читалась невероятная, почти болезненная нежность. – Хлоя, – рычал он, его лоб прижался к её виску. – Ты... ты не представляешь... Фраза потерялась в поцелуе — жадном, влажном, полном вкуса её и его смешанного дыхания. Её пальцы вцепились в его волосы, и она отвечала ему с такой же яростью, поднимая бёдра навстречу каждому его толчку, требуя больше. Мир сузился до вспышек белого света под веками, до жара и трения их тел, до низких стонов, вырывавшихся из его груди в ответ на её мелодичные вздохи. Он чувствовал, как внутри неё всё сжимается, напрягается, готовое сорваться в пропасть. – Не останавливайся, — прошептала она. – Пожалуйста... Это «пожалуйста» прозвучало для него сильнее любой команды. Его контроль, и так висевший на волоске, порвался. Ритм стал хаотичным, яростным, окончательно животным. Каждый толчок был попыткой проникнуть глубже, стать ближе, раствориться в ней без остатка. – Люцифер... – жалобно прошептала она, чуть ли не плача. Он вырвался из её объятий с рычанием. Его руки, как стальные клещи, обхватили её бёдра, разводя их ещё шире, лишая её возможности сомкнуть ноги и обвить его. Она лежала открытая, полностью уязвимая, и он использовал это преимущество безжалостно. Зрелище, которое открылось ему, свело с ума. Вид того, как он исчезает в её теле, чтобы в следующее мгновение почти полностью выйти и снова погрузиться, был невероятно возбуждающим. Его ритм стал пулемётной очередью — короткие, резкие, невероятно глубокие толчки, не оставлявшие ей ни секунды на передышку. Каждое движение было направлено на то, чтобы достичь самой её сердцевины. Одна его рука осталась на её бедре, впиваясь пальцами в кожу, а другая скользнула между их слившимися телами. Большой палец нашел её перевозбужденный клитор, набухший и пульсирующий, и лег на него — не лаской, а требованием. Он не растирал и не гладил. Он надавил. Твердо. В такт своим яростным, разбивающим в дребезги толчкам. Это было последней каплей. То, что строилось в ней волнами, обрушилось одним сокрушительным водопадом. Её крик был беззвучным, тело выгнулось в немой, бесконечной судороге. Внутренние мышцы, судорожно сжимая его, порвали последние остатки его контроля. Он наконец отпустил себя. Глухое рычание, больше похожее на стон, вырвалось из самой глубины его груди, когда он рухнул рядом с ней, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. Он лежал на спине, ощущая каждое биение сердца тяжелым молотом в висках и где-то глубоко в животе. Он не помнил, чтобы ему когда-то было так хорошо, но его тело было до такой степени расслабленным. Весь его обычно властный образ рассыпался, оставляя после себя лишь уставшего, уязвимого мужчину. Он был по-настоящему удовлетворён. Тишина в комнате была густой и звучной, наполненной их совместным дыханием — его, всё ещё тяжёлым и хрипловатым, и её, постепенно успокаивающимся, переходящим в лёгкое, прерывистое сопение. Звук был интимнее любого слова. С поворотом головы на подушке шорох наволочки прозвучал невероятно громко. Его взгляд, ещё затуманенный удовлетворением, нашёл её профиль в полумраке. Ресницы, отбросившие тень на щёку, влажные пряди волос на виске, расслабленная линия губ. В этом безмятежном образе не было и следа той яростной, сломленной страсти, что бушевала здесь минуту назад. Мужчина попытался найти одеяло, которое скомкалось где-то в их ногах, и когда нашел его, попытался расправить, чтобы накрыть её, но у него не получилось, из-за чего он выругался. Хлоя засмеялась и, наконец найдя в себе силы, подползла к нему, помогая расправить одеяло. Они вдвоём были неуклюжи, из-за чего женщина только сильнее засмеялась, вызывая его ответную улыбку. Одеяло наконец поддалось, и он накрыл им её, крепко прижимая к себе, чувствуя, как она прижимается к его груди, утыкаясь в неё носом. Дьявол прижался губами к её макушке, вдыхая запах его шампуня. Ее дыхание стало ровнее, глубже. Она засыпала. – Доброй ночи, детектив, – прошептал он, так и не убирая губы от её макушки. Он скорее сдохнет, чем когда-нибудь откажется от неё.