Часть 50

Хлою вырубили. Ну и как она может судить надолго. Очнулась она в каком-то подвале. Конечно, типичное местечко любимого маньяка, убийцы, насильника. Все это входит в одно единственное слово: «демон». К счастью, она не была связана. Ее просто выкинули в это помещение, не подумав о том, что она может умереть таким образом быстрее, чем они сами успеют что-то сделать. Привыкли, что грешников в аду нельзя убить. Долбанные твари. Теперь у нее, судя по всему, весь бок синий. Но хорошо, что она более-менее удачно упала и ничего не сломала. Ну, вроде ничего не сломала. Боль в голове была невыносимой. Слишком невыносимой, и, схватившись за нее, она попыталась хотя бы нормально и ровно дышать, что вышло, конечно, ужасно, потому что, как бы она ни старалась держать себя в руках, события сегодняшнего дня накрыли ее, и она зарыдала. Она ведь даже не знает толком, что они собрались делать. Как будут давить на Люцифера? Может, они ее изнасилуют; тот демон весь собрался это сделать в участке и убьет. Может, они убьют ее на глазах Люцифера. Может, снова будет какой-нибудь выбор, но демоны все равно не сдерживают слово. Она все равно умрет. Все вертится вокруг смерти. Она оставит свою дочку... Ее маленькая девочка уже в таком возрасте потеряет свою мать... и этот груз ляжет на её хрупкие плечи на всю жизнь. Маленькая лампочка, которая висела среди потолка, замигала. Будто специально, будто они стоят там и делают это так, чтобы еще больше давить на голову. Лампочка потухла, потом снова зажглась, немного ярче, чем прежде, на удивление. Теперь она могла разглядеть все, немного, но могла. Она подняла тяжелую голову, и её взгляд зацепился за детскую кроватку, пару детских игрушек и маленькую бутылочку. – Жуть… – прошептала она. Это место хранит в себе походу тайн больше, чем кажется, и сюда было бы неплохо после всего отправить пару копов. После всего... Ну, перед началом выжить бы, а потом уже посмотрим. У демонов явно мания величия; они никогда не жили другой жизнью и будут действовать по инструкции ада. Женщина вытерла слезы, которые время от времени продолжали течь по лицу, судорожно вздыхая. В чем она точно уверена, так это в том, что не хочет показывать им свою слабость. Она позволяла себе это только рядом с Люцифером, потому что он никогда не засмеёт её за это и не получит чувство собственного достоинства. Хлоя заставила себя подняться. Каждый удар пульса отдавался в виске тупой, гудящей болью, но сидеть на холодном бетоне, глядя на детские вещи, было хуже. Она подошла к двери и дёрнула на себя ручку, оценивая, есть ли хоть какая-то вероятность открыть её, но дверь не подала хоть малейшего признака того, что может открыться. Собственно, кто бы сомневался. Женщина уперлась спиной в дверь, переводя дыхание, чувствуя, как покалеченная сторона, покалеченный бок, заныл так, будто туда только что воткнули нож. Если прислушаться к ощущениям, то ребра вроде целые. Она схватилась за низ футболки и задрала её вверх, чувствуя, как трясутся руки от страха перед тем, что она сейчас увидит. Как и думала, вся сторона действительно была синей. Синяк расползался до рёбер. В принципе, могло бы быть и хуже. Боль хоть и дикая, но хотя бы не нужно было параллельно останавливать кровь или пытаться перевязать что-то. Она заставила себя осмотреть помещение дальше, хоть её больная голова отказывалась это делать. Кроме кроватки и игрушек здесь стоял старый рассохшийся стул, в углу валялась тряпка. Через силу она подняла голову выше, зажмурившись от боли, но старалась рассмотреть всё. Под самым потолком – маленькое зарешеченное окно, почти не пропускающее света. Но он там был. Деккер выдохнула от облегчения. Значит, они не глубоко под землёй; значит, хоть какой-то шанс был. Высоко. Слишком высоко даже для неё в лучшей форме. Но если она сейчас не попробует, это может стоить всего. Недолго думая, она подошла к стулу, которому, конечно, она не очень доверяла, но сильно большего выбора не было. Она надавила рукой на него, оценивая, насколько он прочный и вообще есть хоть какая-то вероятность того, что он её выдержит. Хлоя поставила стул под своё «спасение». Дерево жалобно скрипнуло, но не развалилось. Не тратя время, она начала действовать. Женщина встала на сиденье, чувствуя, как даже это простое движение заставляет сердце биться где-то в горле. Решетка на окне выглядела старой, проржавевшей насквозь. Хлоя ухватилась за прутья, проверяя – один из них едва заметно шевельнулся. Она вцепилась в него обеими руками, игнорируя боль в боку, и потянула на себя, закусив губу до крови. Ржавчина посыпалась ей на лицо. Прут поддался. – Давай же! – прошипела она сквозь зубы. С глухим металлическим стоном прут выгнулся наружу. Недостаточно, чтобы пролезть, но уже что-то. Хлоя перевела дух и взялась за следующий. Руки скользили, ладони в кровь, но она продолжала. С каждым вырванным прутом дыра становилась шире. Послышались шаги. Медленные шаги, приближающиеся с каждой секундой все ближе и ближе. Она в ужасе посмотрела на дверь, а потом молниеносно стала все возвращать на место. Себя, стараясь осторожно слезть обратно. И на удивление это получилось действительно осторожно. Стул вернула на место и вернулась на свое прежнее место, вытирая кровь с ладоней об футболку, игнорируя жжение в них. Дверь тяжело открылась. И она снова увидела того идиота, с кем ей посчастливилось встретиться в первую очередь. – Привет, мисс Деккер. Я думал, вы уже сбежали, – усмехнулся, как она запомнила, Асмодей, и прошел в комнату. – Как раз собиралась, – холодно ответила она. – Но решила немного передохнуть. Мужчина рассмеялся. – Да ты у нас с юмором. От Люцифера научилась? Хлоя ничего не ответила. И его, судя по всему, это больше всего и выбесило. – Скажи спасибо, что ты вообще еще живая. Мы никогда не прощаем грешников за любые их выкрутасы. – В том-то и смысл, что я не грешница. Он снова рассмеялся. – Да что ты говоришь! Все люди грешники, когда только рождаются – уже грешники. Просто система тупая: «в ад попадают только те, у которых есть чувства вины», бред! Хлоя приложила руку к голове с таким выражением лица, которое будто кричало: «не о чем разговаривать с таким тупым существом, как ты». – Ну даже если ты не грешница, как ты выразилась, – начал он. – То ты подстилка дьявола. И это даже интереснее. – Мне вот интересно: вы думаете, вы как-то меня оскорбите этими словами? – резко спросила она. Асмодей прищурился. Его улыбка стала шире, но глаза остались холодными. – Оскорбить? Нет, детка. Оскорбления – это для слабаков. Я просто констатирую факт. Ты трахаешься с самим Князем Тьмы, а потом удивляешься, что тебя приволокли сюда. Мир не справедлив, Деккер. Мир – это сделка. А ты просто оказалась разменной монетой. Он шагнул ближе, и Хлоя невольно напряглась, хотя продолжала сидеть с максимально безразличным видом. – Идём и идём спокойно, а то снова вырублю, – прорычал он, хватая её за руки и таща вверх. Деккер зашипела от боли, но он сразу же притащил её к выходу, не дав ей времени хотя бы осознать, что происходит. Только зря разодрала себе все ладони. *** Люцифер подошел к одному из высоких столов церкви и взял статуэтку Девы Марии, вертя её в руке с задумчивым видом, будто она действительно его интересует. Аменадиил и Мейз поднялись на второй этаж и остались там, чтобы, если что, спуститься на подмогу. – Вот только прошу тебя, сиди тихо! – воскликнула тогда Мейз, засовывая по всему телу клинки: в сапог, в этот бок, в тот. – Думаю, она появится с демонами, чтобы давить на тебя. Если что, я их кромсаю сразу, когда всё пойдет не так, а ты отправляешь мать на Гавайи. Люцифер усмехнулся, подбрасывая вверх статуэтку, и не успела она приблизиться к полу, как сгорела. – Она меня всегда бесила, – процедила мать, и дьявол обернулся. – Чем же? – спросил он невозмутимым тоном. – Выскочка, – сразу же ответила она, подходя к нему ближе. «Ну да, а ты у нас совершенно не выскочка», – подумал Морнингстар, но сдержался, прикусывая язык. – Демоны, где? – спросил он, продолжая свою игру «спокойного» тона, который так бесил её. – Демоны? – удивилась она. – Вот только давай без этого, хорошо? Я знаю, что они на земле. Где они? – А ещё говорили, что ты сразу не поймёшь, – закатила глаза мать. – Хотя нет, точно, твой ручной демон! – Какая догадливая! – натянул он улыбку. – Надо же! Женщина усмехнулась, подходя к нему вроде как ближе, но всё равно была ещё на достаточном расстоянии от него. – Я правда хотела сдержать обещания. Демоны должны были просто подтолкнуть и всё. – У тебя все планы дурацкие. Кидаешь всё на полпути постоянно. Ты хочешь всё и сразу, но пойми, что оно всё не так работает. – Я согласна, что я всё кидаю на полпути. Но ты пойми, я не хочу, чтобы ты был с человеком! Она недостойна тебя! Таких как она миллион, и даже намного лучше! Чем она вообще так заценила князя Тьмы? Неужели она того стоит? – Князь Тьмы, – повторил он, и это прозвучало как приговор. – Вот кто я для тебя. Не сын. Не Люцифер. А титул. Функция. Удобная вывеска, на которую можно повесить всё, что вам не нравится в этом мире. Люцифер пал – значит, он гордыня. Люцифер восстал – значит, он предатель. Люцифер правит Адом – значит, он чудовище. Люцифер сделал это. Люцифер сделал то. Люцифер, Люцифер, Люцифер... Женщина тяжело вздохнула, смотря в его яростные глаза. – Вы отвернулись от меня, – продолжил он с такой же злобой. – Все. Сразу. Как только я упал, вы сделали вид, что меня никогда не существовало. Даже моё имя перестали произносить. – А она нет, – голос Люцифера дрогнул, и в этой дрожи мать впервые услышала не гнев, а боль. Настоящую, незаживающую, которую он прятал за веками цинизма. – Она приняла меня всем моим дерьмом и не отвернулась, не сделала вид, что меня не существует, не сбежала. Да ещё и начала со мной отношения. И ты спрашиваешь, стоит ли она этого? Да, она единственная, кто стоит. Это далеко не всё, что ему хотелось сказать. Но он сдержался и не вывернул на неё то, что кипело у него на душе. Она была недостойна этого знать. – Она человек. Она состарится и умрёт... – Мне плевать, – отрезал он. Богиня открыла рот для дальнейших слов, но он не дал ей сказать ни слова. Засунув руку во внутренний карман пиджака, он достал клинок. Тот самый клинок Азраила, который она так безрассудно оставила. – Ты же не собираешься меня убить? – усмехнулась женщина. – Люцифер, не глупи... – Я, в отличие от кого-то, никогда никого не убивал, – ответил он, смотря на нее как охотник на добычу. Богиня сделала шаг назад и уперлась спиной в «стену». Резко обернувшись, она увидела Аменадиила и с ним Мейз. – Вау, вы серьёзно думаете, что у вас получится? – засмеялась она. – Ну да. А ты как обычно будешь использовать свои небесные силы. Ведь на другое ты не способна, – сказал Морнингстар, умело манипулируя ею, зная, как хорошо это на ней работает. И это сработало. – Мне не нужны никакие небесные дары, чтобы заставить вас пожалеть, – прорычала она, замахнувшись и отбивая у демоницы её нож, но это получилось провально. Хватка её была стальной. Мейз ударила со всей силы ей в живот. – Не советую брать мои игрушки, – прошипела она. На протяжении 20 минут они так и били друг друга: то выигрывала одна сторона, то другая. Например, у Мейз и Аменадиила была цель просто выбить её оружие, а потом кинуть в портал. Мейз схватила богиню за волосы и со всей дури дернула. И та, со всей силы, полетела в столб. Богиня сплюнула кровь, но тут же вскочила – грация хищницы, которой ничто не мешает. Мейз не дала ей опомниться: с разворота влетела в неё плечом, припечатав к колонне. Но всё началось по новому кругу, когда богине удалось перехватить все удары Аменадиила и Мейз. Сейчас они снова «шпулились» в друг друга ударами. Богиня работала локтями и коленями, словно заводная кукла, в которой сломали предохранитель. Мейз уходила в сторону, но недостаточно быстро – кулак богини вмазал ей в челюсть, разворачивая голову. Аменадиил поднырнул под руку, пытаясь захватить её в корпус, но богиня взвилась, пропуская его над собой, и с хрустом приложила затылком о его переносицу. – Дерьмо, – выдохнул ангел, отшатываясь. По лицу потекла кровь. – О, какой нежный мальчик, – прошипела богиня, но договорить не успела – Мейз прилетела сбоку, врезав ногой прямо в солнечное сплетение. Из лёгких вышибло воздух, но она не упала, только согнулась, тяжело выдыхая. И тут же распрямилась – с глухим рыком, с ножом, который незаметно стащила у демоницы секундой раньше. – А вот это уже интересно, – Мейз оскалилась, выхватывая второй клинок из-за голенища. – Теперь честно. Они столкнулись – сталь зазвенела о сталь, высекая искры. Богиня дралась грязно, зверино: кусалась, била наотмашь, лезла в захваты. Аменадиил отдышался и снова влетел в бой, на этот раз целясь не в корпус, а в руки – ему нужно было выбить нож. У него это вышло удачно: нож далеко полетел через всю церковь, ударяясь об стену. Сама же богиня полетела также через всю комнату, ударяясь спиной о другую стену. Мейз повернулась к Люциферу, который старался помогать им, но понимал, насколько это небезопасно. Поэтому сразу же, когда увидел кивок демоницы, зажёг клинок и стал открывать портал. – Нет, нет, нет, – помотала она головой, стараясь отбиться своей небесной силой, но она была точно такой же слабой, как и она. Богиня в ужасе посмотрела на всех в помещении. – Нет, пожалуйста, – стала умолять она. – Вы ведь сами пожалеете! Мейз схватила её и потащила к зажжённому порталу. – Нет, не пожалею. Я ведь не убиваю тебя, – спокойно ответил Люцифер, всё равно чувствуя, как на душе скребут кошки. Богиня умоляла и просила не делать этого, но когда Смит уже хотела кинуть её в портал, её взгляд изменился, и она злобно посмотрела на Люцифера. – Твоя идиотка всё равно сдохнет. А может вообще уже сдохла, – прошипела она напоследок, исчезая в портале.