Часть 1

Она была в ванной, и делала макияж, не подозревая, или, скорее, игнорируя тот факт, что он наблюдал за ней с кровати. В конце концов, за десятилетия, проведённые в таких же гостиничных номерах, как этот парижский люкс, она, должно быть, привыкла к этому ощущению. Ему нравилось наблюдать за Кэролайн в самые неосторожные моменты. Даже в его волнении в данный момент, его пальцы зудели, чтобы нарисовать точную форму её глаза, когда он сосредоточился на её губах. Но его глаза не могли задержаться на её лице, нет, они продолжали скользить вниз к прорехе в её рубашке, где блеск её подвески заставлял его кровь вскипать. Простое кольцо на серебряной цепочке было привычным зрелищем после пятидесяти лет, и за это время оно вызвало у него много эмоций: горе, гнев, сострадание, ревность. Он понимал, что Кэролайн никогда не будет полностью принадлежать ему, пока призрак Стефана Сальваторе висит у неё на шее. Она не носила его всё время. Когда они столкнулись в оперном театре, на ней был рубиновый кулон, который он купил для неё в Индии, его тёмно-красный цвет соответствовал цвету глаз её монстра. Её шея была обнажена прошлой ночью, когда он стянул маленькое чёрное платьеце с её прекрасного тела, когда она стонала его имя. Однако после всего лишь недели совместного изучения города адское кольцо появилось снова. Шесть месяцев в Токио, три в Риме. Ей удалось провести с ним в Париже всего неделю, и, если её планы не изменятся, то на следующий день Кэролайн уже будет в самолете. Это чёртово кольцо всегда означало её уход. Ничто не длится вечно, но горе было близко. Возможно, то же самое можно сказать и о тоске. — Ты собираешься рассказать мне, что тебя беспокоит, или просто хочешь немного повариться в своих мыслях? — его брови поднялись в удивлении, встретившись с её равнодушным взглядом в зеркале. Кэролайн пожала плечами, когда он не ответил. — В любом случае я не возражаю, я бы, наверное, смогла сделать больше покупок, если бы ты не пытался прокрасться со мной в примерочные. Клаус ощетинился от того, как легко она отмахнулась от него, от своих планов, от своей жизни. Но она всё ещё могла цепляться за память о покойном муже спустя полвека. Клаус не был из тех, кто ведёт заведомо проигранную битву, он знал, что должен делать, даже если ему была ненавистна мысль о том, чтобы признать поражение. Когда он заговорил, низко опустив голову, в его голосе чувствовалась боль, слова, как горящий пепел, застревали в горле. — Я так больше не могу. Он почувствовал, как в комнате воцарилась тишина, и у обоих перехватило дыхание от его признания. Слабый и смертный перед лицом отказа ребёнка-вампира, он понял, что не имеет значения, что он может предложить, вместо этого она оплакивала другого, давно ушедшего. Он чувствовал себя использованным. С беспомощным смешком Кэролайн настороженно наблюдала за ним — Я тебе уже надоела? — Не надо — резко бросил он. Его кулаки крепко сжались на коленях, в наступившей тишине громко прозвучало напряжение сухожилий. А потом она опустилась перед ним на колени и нежно подняла его лицо к своим широко раскрытым глазам. — Эй, ты меня пугаешь, — большой палец Кэролайн погладил его по щеке, и он не смог удержаться, чтобы не прижаться к её тёплой ладони. — Я думала, у нас всё хорошо, мы провели такую замечательную неделю. Прежде чем он успел позволить ей успокоить его тревогу, крошечный металлический скрежет снова опустил его взгляд на серебряную цепочку и кольцо, которое, как он знал, болталось на конце. — Отличная неделя, — пробормотал он, сердито вырываясь из её объятий и поднимаясь с кровати. — Он получил пятьдесят лет, а я — неделю. Хотя она поднялась вместе с ним, колени Кэролайн снова подогнулись. Её голос ослаб — Ч-что? Заставив себя не прикасаться к ней, Клаус покачал головой. — Год за годом я позволяю тебе входить в мою жизнь, чтобы потом ты смогла также легко уйти. Я ненавижу то, что хочу тебя, что скучаю по тебе, когда тебя нет. — он метнулся к ней и остановился в дюйме от её лица, сжимая в кулаке серебряную цепочку. — И я всё же здесь, а ты продолжаешь скорбишь по-другому. В её глазах вспыхнул знакомый гнев. — Ты сам не знаешь, о чём говоришь, — предупредила она. — Разве нет? — с вызовом спросил он. — Я никогда не буду значить для тебя многого, ты всегда будешь хотеть его больше. Кэролайн уставилась на него, испуганно нахмурив брови и понизив голос до шепота. — У него не было пятидесяти лет. — она снова поднесла руки к лицу Клауса, заставляя его посмотреть на нее. — Он не получил даже суток. — Я ненавижу тебя, — с грустью осознал Клаус. Он ненавидел то, что она заставляла его оплакивать её потерю, что его сердце болело за неё так же, как и его собственная боль. Прошло больше полувека, и всё, чего он хотел — облегчить её горе. Кэролайн сделала его слабым, по причине, которую он ненавидел признавать. Но когда она посмотрела на него полными слёз глазами, слова всё равно вырвались из его груди. — Я люблю тебя. Её грудь поднялась от глубокого прерывистого дыхания. — Я знаю. Он стиснул зубы. — Тогда ты знаешь, что я не могу быть с тобой. Не тогда, когда ты остаёшься женой другого мужчины, даже если только в воспоминаниях. Со слабой улыбкой Кэролайн накрыла его руку своей, они сжимали простой металл, который формировал пропасть между ними. — Я ношу его не для того, чтобы помнить, что я жена, — пообещала она. — Я ношу его, чтобы помнить, что я вдова. Клаус нахмурился и наклонился, прижимаясь к ней лбом. И всё же он ждал от неё объяснений. — Ты, — вздохнула она, пытаясь найти правильные слова. — Ты делаешь меня такой счастливой, а всё, что когда-либо приносило мне счастье заканчивалось потерей. Страх, что я тебя потеряю? Это причиняет ужасную боль, потому что я тоже тебя люблю. — Кэролайн потянулась к его губам и нежно поцеловала. — Это кольцо напоминает мне, что я достаточно сильна, чтобы справиться с этой потерей, когда она придёт. Наконец Клаус отпустил кольцо и поднёс руки к её лицу. — Ты не потеряешь меня, любимая. Она фыркнула. — А что случилось с парнем, который был готов уйти из-за дурацкого кольца? — Он не знал, что ты его любишь, — Клаус притянул её ближе, уткнувшись носом в её щёку. — Значит, ты не уходишь? Её губы изогнулись в озорной улыбке. — Я выследила тебя в Париже не для того, чтобы не получить свою последнюю любовь, — призналась она. Скользнув руками по её бёдрам, Клаус пригвоздил её суровым взглядом. — Будь осторожна, — мягко сказал он. — Я тебя не отпущу. — В том-то и дело, Клаус. — Кэролайн закатила глаза, когда её пальцы прошлись по линии его ожерелья. — Но кольцо — это часть меня, очень большая. Ты сможешь с этим смириться? Он поцеловал её. — Ты станешь моей смертью. Кэролайн улыбнулась, прижимаясь к нему сильнее.