Последний урок Гермионы

      Гермиона с тихим вздохом скользнула в горячую ванну с пеной. Последние два дня были беспокойными и напряжёнными. В дополнение к своей обычной школьной работе она была очень занята приготовлением двух зелий, которые обещали помочь ей пройти последний частный урок, который она должна была получить от профессора Снейпа этим вечером.       Два драгоценных флакона стояли на краю ванны: один светился красным, другой искрился синим. Гермиона уставилась на них, всё ещё обдумывая своё решение. Она всерьёз восприняла совет профессора и прочла всю информацию, которая попадалась ей, касающуюся этой деликатной темы.       Теперь она, по крайней мере, понимала мотивы того, кто позволял кому-то осквернять свой зад, и с облегчением узнала, что — в отличие от широко распространённого заблуждения — это не обязательно акт чистой боли, это также может быть источником большого удовольствия, если это будет сделано правильно.       Перед внутренним взором Гермионы всплыла довольно яркая картинка, и она вдруг поняла, что нервничает всё сильнее. Несмотря на то, что ей дали много теоретической информации, чтобы успокоить её подсознание, она не могла отрицать растущее нервное напряжение, и поэтому её глаза снова разглядывали флаконы.       У Гермионы было мало времени, до встречи с профессором оставалось всего два часа, и если она решит принять зелья, то должна будет принять их в течение ближайших нескольких минут, иначе они не подействуют вовремя.       «Опускаться или не опускаться — вот в чём вопрос...»       Она произнесла изменённую цитату Шекспира про себя сардонически. Логика подсказывала ей принять зелья, особенно красное для расслабления мышц, поскольку она так глупо пренебрегла «практической частью» правильной подготовки из-за собственного невежества. Из книг Гермиона узнала, что постепенное растягивание ануса перед тем, как сексуальный партнёр воспользуется им, было очень важно...       «Ха, ты можешь попрощаться с этим, Грейнджер!»       Она мысленно ударила себя по голове за свою наивность.       «Даже если бы я не читала книг, я могла бы догадаться. «Штука», которая должна войти туда. Это... по крайней мере, необычно. Глупая! Что же мне теперь делать?»       Что ж, она с грустью должна была признать, что упустила большую часть возможностей, и те немногие, что ей оставались, не были особенно привлекательными. Конечно, она могла бы просто отменить «встречу», но тогда ей пришлось бы откровенно признаться профессору в своей ошибке, а этого она никогда не сделает. Нет, ни в коем случае.       Кроме того, было уже слишком поздно покупать себе одну из тех штучек для «вставки», о которых она читала.       «Хорошо. Стисни зубы и приступай к делу, Гермиона! Тогда в традиционном стиле! У тебя всё ещё есть пальцы...»       Гермиона закрыла глаза и вспомнила цитату из книги. Эмоциональное и психологическое расслабление было почти важнее физического аспекта.       Она вдыхала успокаивающий жасминовый аромат своей пенной ванны и предавалась одной из своих любимых фантазий, которая обычно помогала ей. Через некоторое время Гермиона почувствовала себя достаточно расслабленной и возбуждённой, чтобы попробовать, и медленно позволила среднему пальцу скользнуть к заднему отверстию, но была удивлена, узнав, что, как только она преодолела немного болезненное сопротивление внешних мышц, это не было ужасно. На самом деле это было даже приятнее, чем она ожидала...       «Хм...»       С любопытством она добавила ещё один палец, и ещё; её тело изо всех сил пыталось привыкнуть к необычному вторжению, и связанному с ним возрастающему давлению, и смущающе странной смеси боли и удовольствия.       Тем не менее, Гермиона поняла, что — хотя это было не так плохо, как она ожидала — её пальцы были всего лишь плохой заменой того, что её ожидало менее, чем через два часа.       Следовательно, это был её последний шанс принять зелья или нет...       В последний раз вздохнув, Гермиона решила, что хочет пережить свой последний урок без «вспомогательных средст», хотя и оценила удивительно заботливый жест профессора.       «Я же гриффиндорец, чёрт побери! Я МОГУ ЭТО СДЕЛАТЬ!»       Гермиона вышла из ванны, завернувшись в мягкое полотенце. Ободряюще кивнув своему отражению в зеркале, она убрала флаконы в ящик...       Позже в тот же вечер...       Нервно теребя прядь волос, Гермиона постучала в дверь личных покоев Мастера зелий. Она не была уверена, видел ли кто-нибудь её, когда она спускалась в подземелье, но её это больше не волновало. Чёрт возьми, ей уже почти 19 лет, а это значит, что она ни перед кем не отчитывается за свои поступки! Да пошли они! Она успешно сдала ТРИТОН, так что примерно через три недели Гермиона покинет Хогвартс.       Кроме того, это был вечер пятницы, и поэтому было довольно маловероятно столкнуться с кем-то, так как обычно все были заняты. Некоторые, может быть, целуются с кем-то, а кто-то пытается улизнуть в Запретный лес.       Ход её мыслей оборвался, когда она услышала знакомый голос, ответивший на её стук.       — Войдите.       Гермиона глубоко вздохнула и вошла, пробормотав формальное и едва слышное приветствие. Она снова очутилась в кабинете профессора, надеясь, что тусклый свет скроет её тревожно растущее нервное напряжение. Это будет её последний урок — и какой урок! Гермиона почувствовала, как её мужество улетучивается с каждой минутой при мысли о том, что ждёт её впереди...       «Чёрт возьми! Я должна была принять те зелья... что, чёрт возьми, со мной не так? Это безумие!»       На дрожащих ногах Гермиона пересекла комнату и подошла к письменному столу. Профессор Снейп был занят какими-то бумагами и даже не поднял головы. По опыту Гермиона знала, что для неё было бы лучше просто позволить ему закончить то, что он делал, и ждать «указаний» вместо того, чтобы прерывать его...       Однако на этот раз ей не пришлось ждать слишком долго. Всё ещё не глядя на неё, профессор начал откладывать свои бумаги в сторону и заговорил довольно бесстрастным голосом.       — Полагаю, вы получили моё сообщение?       — Да, сэр.       — Какие-нибудь проблемы с зельями?       — Никаких проблем, профессор.       — Вы вовремя приняли зелья?       Гермиона съёжилась и слабо ответила:        — Гм... вообще-то... я их вообще не приняла!       Снейп резко поднял голову и бросил на Гермиону самый испепеляющий и пронзительный взгляд, который она когда-либо видела.       — Что? — спросил он ледяным тоном.       Бедная Гермиона едва осмеливалась дышать, когда заставила себя повторить свой ответ:       — Я... не приняла зелья, которые приготовила..., сэр!       Внезапно профессор вскочил на ноги, заставив Гермиону инстинктивно отступить на несколько шагов, широко раскрыв глаза. Как ни странно, она почувствовала, что мгновенно намокла, и покраснела.       «Чёрт! Мне противно так реагировать...»       Она приготовилась к худшему в своей жизни нагоняю.       Профессор Снейп изо всех сил старался сохранить самообладание, но не смог сдержать мрачного рычания. Как она могла быть такой глупой? Во-первых, она, скорее всего, напортачила со своей подготовкой, и он должен был объяснить ей это. Затем она намеренно отказалась принять зелья. Неужели её обычно блестящий ум был настолько затуманен этим нелепым чувством Гриффиндорской храбрости, что она не осознавала последствий своих поступков? Либо так, либо она была ещё большим мазохистом, чем показывала до сих пор.       Хорошо. Что посеешь, то и пожнёшь.       К большому удивлению Гермионы, на неё никто не кричал. Она неуверенно посмотрела на своего профессора, который теперь трогал себя за переносицу. Он, казалось, напряжённо думал, и Гермиона боялась, что он может быть настолько разочарован в ней, что просто прогонит её. Через несколько мгновений он наконец заговорил с ней спокойным голосом.       — Не будете ли вы так любезны рассказать мне, что привело вас к этому... решению?       Гермиона побагровела.       — Честно говоря, сэр, я... я решила отказаться от зелий, так как... боялась, что это может исказить опыт, — она с трудом сглотнула. — В конце концов я поняла, что этот последний урок — это не то, что я хочу закончить только для того, чтобы выполнить первоначальные условия нашего соглашения, это... я хочу запомнить это на всю оставшуюся жизнь...       Снейп приподнял бровь, внимательно слушая. Неужели она стала сентиментальной? — ...как подлинный и «реальный» опыт. Никаких «вспомогательных средств», которые затуманивают память... — Гермиона моргнула, поражённая собственным честным признанием. — ...как бы больно это ни было. — Смущённо добавила она.       Поскольку Гермиона, казалось, закончила свои рассуждения, профессор медленно кивнул в знак одобрения.       — Итак, мисс Грейнджер. Я принимаю ваш выбор. — Он поднялся со своего стула, жестом приглашая её подойти поближе.       Последние слова Гермионы убедили его в том, что она прекрасно понимает, насколько болезненным может быть опыт и всё-таки решила попробовать. Снейп не мог отрицать, что она была храброй. Может быть, на этот раз ему следует проявить к ней чуть больше сочувствия или меньше насмешек, чем обычно?       Чувствуя, как сильно волнуется Гермиона, покорно направляясь к его столу, профессор понял, что именно сейчас её нервозность определённо перевешивала требуемое состояние возбуждения и расслабления. Что ж, с этим надо что-то делать...       Схватив Гермиону за плечи, как только она оказалась в пределах досягаемости, Снейп быстро переместил испуганную девушку между собой и печально известным столом красного дерева, развернув её спиной.       — Что за...? — удивлённо выдохнула Гермиона. Она была не в состоянии составить связное предложение, так как почувствовала, что её зад плотно прижимается к нижней части тела профессора.       Её запястья легко удерживались одной рукой прямо под грудью, Гермиона инстинктивно напряглась, когда профессор нежно провёл другой рукой вверх и вниз по её яремной вене.       — Ш-ш-ш... — мягко прошептал он ей на ухо, и его шелковистый баритон вызвал у Гермионы радостный трепет. — Ты не пожалеешь об этом.       «Вот это уже что-то новенькое! С каких это пор он стал таким заботливым?»       Всё ещё красная, как свекла, Гермиона почувствовала, что понемногу начинает расслабляться, принимая эти успокаивающие, но смущающе внимательные объятия. Закрыв глаза, она наслаждалась редким несексуальным телесным контактом, наслаждаясь жаром, который исходил от её профессора, даже через одежду.       Во время предыдущих уроков её никогда не трогали больше, чем это было необходимо, поэтому последнее поведение Снейпа вызывало удивление.       Очевидно, было гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, в этом мерзавце, в ненавистной и вечно хмурой летучей мыши подземелья...       Мало-помалу нервозность Гермионы утихла, и её тревожная дрожь спала. Почувствовав это, Снейп на мгновение отпустил её запястья, ровно настолько, чтобы разорвать блузку, вызвав тем самым тоскливый вздох Гермионы.       «Чёрт возьми, я могла бы привыкнуть к этому...!»       — Что... без лифчика, мисс Грейнджер? — прошептал он ей на ухо своим необычно многозначительным и зловещим голосом.       — Я подумала, что он мне всё равно не понадобится..., сэр, — с некоторым усилием ответила Гермиона.       — Это... очень неприлично, тебе не кажется? — ответил он, затем прикусил мочку её уха.       «О, боже мой! Если он будет продолжать говорить такие вещи, то сразу же доведёт меня до оргазма...!»       Гермиона задрожала в мучительном ожидании, пытаясь пробормотать ответ. Тем не менее на этот раз голос её подвёл. Снейп усмехнулся про себя. Он знал о силе, которую его голос имел над студентами в целом, но это определённо было дополнительным бонусом...       Как будто бедняжка Гермиона уже не была достаточно «замучена» демонами своего собственного желания, профессор начал руками дразнить её чувствительную верхнюю часть тела, лаская её грудь и щипая соски. Тем самым он успешно добился того, чего ещё никому не удавалось. Эффективно отключать мозг Гермионы Грейнджер!       Когда он наклонился, чтобы приподнять её юбку, горячая кожа Гермионы покрылась мурашками, и она инстинктивно дёрнула бедрами назад, что немедленно привело к глубокому и гортанному стону Снейпа.       В конце концов Гермиона, казалось, была готова к своему последнему уроку...       — Наклонись над столом. — Гермиона услышала хриплый голос профессора. Она послушно сделала то, что ей было сказано, всё ещё пребывая в эмоциональном исступлении.       Кровь прилила к ушам Гермионы, когда она услышала знакомый шорох ткани от мантии профессора. И всё же, это всё ещё волновало её.       Гермиона вцепилась в край стола, прикусив нижнюю губу в предвкушении, когда почувствовала, как кто-то крепко обхватил её за талию.       К её большому удивлению, Снейп вошёл в неё не так, как она ожидала. Застонав, она смущённо моргнула, когда он вошёл в неё до конца и остановился. Оглянувшись через плечо, она увидела, что он ухмыляется.       — Не так уж я и разочарован... — Заявил профессор. — ...нам лучше убедиться, что я буду должным образом смазан, не так ли?       «Чёрт. Я почти забыла об этом!»       С этими словами он начал двигаться в ней круговыми движениями, ударяя по местам внутри Гермионы, о существовании которых она даже не подозревала.       — Ааааах... — она застонала от чистого удовольствия. — Не останавливайся, пожалуйста!       Гермиона могла бы поклясться, что услышала его смешок.       — Это не тот урок, мисс Грейнджер. Это было только для естественной смазки... — он дважды шлёпнул её по ягодицам, заставив Гермиону ахнуть. — ...которую ты так щедро предоставляешь, распутная маленькая дрянь. — Вырвавшись из неё с непристойным шумом, его голос внезапно стал тише. — А теперь приготовься...       Сказав это, он начал бесцеремонно, мягко, но настойчиво толкаться в её задний проход, заставляя толстую головку своего члена пройти дальше. Гермиона извивалась и ёрзала, демонстративно сдерживая болезненные рыдания и пытаясь блокировать боль, которая ударила её с полной силой, поскольку профессор продолжал настойчиво толкаться дальше.       — Тебе следовало принять эти зелья... — хрипло прошептал Снейп. Медленно погружаясь в невероятную тесноту анальной полости Гермионы, он испытывал такое наслаждение, какого не испытывал уже целую вечность.       Тем временем Гермиона пыталась сдержать слёзы, которые начали заливать её глаза, и её подавленные рыдания превратились в умоляющие всхлипы. Это было совершенно другое: гораздо более интенсивное, чем её опыт с пальцами ранее этим днем... так как реальный сексуальный партнёр не был «доступен» заранее, она поняла, что ей придётся сделать это.       Однако её тело пыталось сопротивляться вторжению, и Гермиона сжалась, инстинктивно следуя импульсу.       — Нет, не надо, Гермиона... — прошипел Снейп сквозь стиснутые зубы: дополнительное давление было почти невыносимо приятным для него.       «Гермиона? Неужели он только что назвал меня по имени?»       Эта мысль успешно отвлекла её, и внутренние мышцы Гермионы прекратили свои сильные сокращения. К большому облегчению профессора, теперь он был в состоянии полностью войти в неё, а затем оставался неподвижным, чтобы дать ей приспособиться к нему.       — Боже, как больно! — сумела пробормотать Гермиона надтреснутым голосом.       — Ш-ш-ш... ты привыкнешь к давлению, Гермиона. Расслабься, — последовал ободряющий ответ профессора.       «Гермиона. И вот снова. Значит, я всё правильно расслышала!»       Мало-помалу ощущение невероятной наполненности распространилось по её заду: боль утихла, как он и обещал, уступая место странному чувству... как ни странно, она никогда не чувствовала себя более «связанной» со своим язвительным «частным учителем», чем в этот самый момент. Может быть, это всё-таки станет приятным опытом?       Его рука успокаивающе поглаживала её спину, когда он склонился над ней: обхватив живот Гермионы, он начал ласкать её клитор. Гермиона мгновенно отреагировала: её дыхание сбилось, когда она почувствовала, как Снейп начал двигаться внутри неё.       Постоянно стимулируя её чувствительный пучок нервов, он увеличивал как скорость, так и глубину своих толчков.       — Сейчас самый подходящий момент, чтобы снова начать сжимать... — сухо проинструктировал её профессор. Гермиона удовлетворила его просьбу, переключаясь между сжатием и расслаблением тысяч и тысяч восприимчивых нервных окончаний в её задней части, в то время как профессор Снейп установил устойчивый темп.       Вскоре Гермиона почувствовала себя на удивление комфортно в новой ситуации, наслаждаясь ошеломляющим и неожиданным ощущением, которое она испытывала.       В её сознании вспыхнуло растущее осознание того, что в их нынешних действиях было что-то всепоглощающее примитивное и животное. На долю секунды её мозг, казалось, снова заработал, начав искать ответы, как обычно, и это заставило её задаться вопросом, почему общество говорит об этом специфическом виде секса только с негативными коннотациями. Разве не в этом был смысл секса? Инстинкт и удовольствие? Ладно, может быть, и деторождение тоже, но в основном...       Её короткий поток мыслей тут же оборвался, когда она почувствовала, как это нетерпеливо ожидаемое тепло распространяется по всему телу; не только в центре её искусно стимулированной точки, но и в задней части... что делает это, своего рода беспрецедентным «опытом наполненности».       Тяжело дыша, Гермиона рухнула на стол; измученная, потная и раскрасневшаяся. Всего через несколько секунд она услышала кучу бессвязных ругательств, произнесённых мужчиной позади неё, а затем его вес тела придавил её. Тем не менее, она не возражала.       Гермиона потеряла чувство времени, всё ещё наслаждаясь отголосками своего умопомрачительного оргазма. Она не могла точно сказать, как долго они лежали там, неподвижные и измученные, как вдруг мысль поразила её. Её последний урок закончился...       «...и, это закончилось. Всё заканчивается там, где началось. На профессорском столе...»       Она грустно усмехнулась горькой иронии.       Прочистив горло, профессор Снейп наконец нарушил неловкое молчание.       — Как ты себя чувствуешь?       Гермиона моргнула, неуверенная, что сможет выразить это словами.       — Боюсь, мне не хватит слов, чтобы выразить свои чувства, сэр.       Поднявшись с её тела, он не мог не вернуться к своей обычной язвительности.       — Что? Возможно ли, что мне наконец удалось лишить вас дара речи, мисс Грейнджер?       Нахмурившись, Гермиона повернула голову и посмотрела через плечо. Ей не слишком нравился переход с «Гермионы» на «мисс Грейнджер». Однако, увидев его ухмылку, которую при некотором воображении можно было даже ошибочно принять за лёгкую улыбку, она поняла, что его насмешка не была направлена на то, чтобы причинить ей боль.       Предположив, что его заявление носит риторический характер, Гермиона просто закатила глаза и ответила вопросом на вопрос.       — Итак, как вы себя чувствуете, профессор?       Его ответ прозвучал неохотно и едва слышно:       — Великолепно..., спасибо.       «Вау! Так я, наконец-то, получила его одобрение!»       Снова почувствовав хватку на талии, он быстро вернулся «обратно к делу» и начал осторожно выходить из неё.       — Поначалу, может быть немного больно...       — Ох!       «Немного больно!» «Это преуменьшение века! Это чертовски неприятное ощущение!»       — Вот дерьмо! Как долго это будет длиться? — у Гермионы перехватило дыхание.       — Не стоит беспокоиться. Утром будет лучше, — успокоил её профессор. Ну что ж, возможно, в течение следующей недели ей будет немного некомфортно сидеть, но это она скоро выяснит...       Тем временем Гермиона выскользнула из-за стола, приводя одежду в порядок.       — Гм, ну... я думаю... значит, вы хотите, чтобы я ушла..., — она заставила себя сказать это, не очень-то желая уходить, и не желая, чтобы её снова выгнали. — Я устала и полагаю, что вы сами не откажетесь немного отдохнуть? — Гермиона почувствовала себя глупо, и неуверенно заломила руки, так как профессор никак не отреагировал на её неубедительный предлог. — Я хотела бы поблагодарить вас, профессор, за... ну, просто за всё и я...       Он прервал её:        — Ты останешься здесь на ночь, — сказав это, он просто отвернулся, направляясь в свою спальню.       — Что? — озадаченно спросила она, следуя за ним.       «Я останусь здесь на ночь?»       — Ты меня слышала. Ты. Останешься. Здесь. В моей постели. Комендантский час уже наступил, мы оба устали, и я хочу проверить... будет ли тебе больно утром. Так что будет более практично, если ты останешься здесь. Есть возражения?       — Нет! Никаких возражений! — быстро ответила Гермиона. Уютная кровать выглядела невероятно соблазнительно, как и сама мысль о том, что, в конце концов, ей «разрешили» провести всю ночь рядом со Снейпом. Эта перспектива очень понравилась ей и стала идеальным завершением череды бесценных частных уроков, которые Гермиона будет хранить в памяти до конца своей жизни. КОНЕЦ.