любой конец = хорошее начало

— — — 3 — 3 - Лем и Вейн, надев мантии и большими капюшонами, способными закрыть лицо, в четвертом часу ночи покидали лагерь. волнительным моментом для обоих было прохождение через барьер. они долго шли по шепчущему лесу, держа друг друга за руку. в сердцах пылала решительность, не сравнимая ни с чем. у Стаса от долгого нахождения на ногах кружилась голова, но восторг от того, что все идет по плану, полностью перекрывал это. настолько, что парень даже сам не замечал, что еле держится на ногах. под ногами шелестела трава, хрустели ветки: приходилось пробираться через труднопроходимые места, чтобы наиболее кратким путем добраться до барьера. Лем знал местность, как и ландшафты и из классификацию, лучше, чем кто-либо: слишком много времени посвещал их изучению даже до того, как это все успело образоваться, простраивая все больше теорий, большая часть которых оказалась верна.  вот они и оказались у барьера. он выглядел как перламутровая стена из синего стекла, немного подствечивающаяся. никто из людей бы не смог через него пройти: барьер нес репутацию нерушимой, вечно стоящей стены, только по расписанию открывающей свои ворота. но Стас обладал важнейшим ресурсом - знаниями. и это делало преодолимой любую преграду.  он приложил обе худые длинные ладони к барьеру и закрыл глаза, стараясь сконцентрироваться на подаче нужного импульса. через пару минут начала образовываться небольшая дыра. тот выглядел всё напряженнее, но не отпускал руки. вскоре барьер рассосался до нужного размера, и они оба смогли пройти. как только бывший пророк отпустил руки, барьер вернулся в свое прежнее состояние, словно ничегос ним и не было. Вейн не могла не восхититься Стасом в очередной раз. объем его знаний, количество умений просто поражали: не верилось, что столько информации может уместиться в мозгу человека. вот и началась история их скитаний: преодоление безумных ландшафтов, вроде красной долины, где ноги мокли не от луж, а от самого дождя - он капал снизу. или города-мемуара, который менял свои структуры чуть ли не каждую минуту: он цеплялся за объекты памяти находящихся в близи эхо, создавая по ее лекалам подобные физические воплощения. зато в таком городе можно было запастись чем угодно: вероятность появления полезных вещей близилась к единице. ещё Вейн очень зацепили пещеры: заходишь в одну, а оказываешься в другой, находящейся совершенно в другом месте; удалось побывать и в стекланном слезном поле, представляющем собой бескрайнюю равнину из сплавленного и вновь застывшего разноцветного стекла. местами оно напоминало паутину, местами - шипы. правда, то было весьма опасное место: к шипам было опасно подходить близко из-за плачущих ручьев, которые могли растворить больше половины тела; также приходилось остерегаться прозрачных стекол, так как из них могли произрости отражения-доппельгангеры, которые запросто можно было спутать с обычным человеком. благо, их странствия прошли без подобных проишествий. часто приходилось бороться с эхо, но для них это было проще: на Вейн они вовсе не влияли, а Стас, благодаря шепоту, мог услышать приближение вредноносного мотылька за метры, что облегчало процесс расправы. также девушка получала все больше познаний о мире через наставления Стаса. один раз они наткнулись на болото амнезии, куда соваться не стоило, чего они и не сделали: попавший застревает там навечно, оказываясь в лабиринтах собственной ускользающей памяти, превращаясь из человека в его слепую оболочку. также бывший пророк рассказывал о главное опасности: блуждающих снах. это существо, которое представляет собой ландшафт. то есть, видишь мираж, идешь к нему, вследствие чего исчезаешь физически, а духовно навсегда остаешься в этом месте. Они спали в листве, играли в догонялки в стеклянных полях, скользя по поверхности, будто бы катаются на коньках. когда было совсем нечего делать, ставили ставки на следующий ландшафт, или играли в "придумай нового жителя для такого-то ландшафта". имели место быть и душевные разговоры, но те были редкостью. больше всех девушке в душу запал железный лес, взошедший на месте, где проходили военные действия. они были материализованной памятью о месте ожесточенной битвы, а строительным материалом стали злость и агрессия. там были очень красивые звуки звона железа, но не без опасности: порезы "листьями", представляющими из себя что-то вроде колючей проволоки, грозили заражением ржавой заразой, когда тело превращается в быстро ржавеющую жесть. но даже с учетом множества новых впечатлений тяжесть изгнания не могла не ощущаться.  в один день они остановились в грибной роще снов, где вместо деревьев были огромные грибы. местность из-за отсутсвия небесного светила по цветам была серо-синей. были там и неоновые цветы, которые не стоило трогать, чтобы непопасть в безвыходный коллективный сон.  недалеко находились кровавый водопад и озеро раскаяния - словно для того, чтобы вновь напоминать о прошлом. это представляло из себя скалу, из которой с ревом низвергается поток густой, алой жидкости, похожей на кровь. Она стекает в озеро такого же цвета. но это не кровь, а материализованная вина и агрессия, испытанная в момент разрыва. вода обладает свойством "катарсиса". рана, омытая этой жидкостью, затягивается, но жертва при этом полностью проживает всю боль, которую она когда-либо причинила другим. физическая боль от исцеления ничтожна по сравнению с психологической агонией эмпатического шока. слабые духом могут утонуть в чужой вине, их разум будет сломлен. в глубинах озера обитают "призраки пскупления" — существа, которые насильно "очищают" всех, кто приближается, заставляя их каяться. это место пришлось им по душе. Вейн и Стас по мере, неделю, оставались там, каждый день блуждая по лесу, наслаждаясь красотой неоновых цветов; прогуливаясь по берегу озера. во время ночной прогулки по грибной роще, они заметили, что один из грибов по факту является домиком в дереве: на стволе гриба была лесенка, по которой можно было поднятся вверх, а в шляпке гриба были окна. Стас хотел было что-то сказать, отпустил свою руку, и тут же схватился за голову, ощутив вибрацию. — это блуждающее сновидение. стоит держаться подальше, — он немного отступил назад. — слушай, а если.. — начала Вейн, поймав вопросительный взор Стаса. — мы останемся там? далеко не уйти, но это будет безопасно. да, можнт быть тела и исчезнут, но для нас ведь все будет так, будто бы мы правда живем, и ничего странного не будет ощущаться, верно? — ..верно, — после долго паузы ответил он. — снова жить в прекрасной лжи, чтобы не видеть боли и абсурда. мне очень нравится. пройдемте-с, милая леди! она взяла его под руку, прижалась к промерзшему телу, нежно поцеловала того в щеку. так здорово, когда все, что ты делаешь для человека, возвращается от него же: ты соглашаешься на его безумную авантюру, а затем он на твою. с трепетом в груди оба шагали по лестнице. наконец-то милый, теплый дом и спокойная жизнь. без страданий и боли. возможно, сильно похоже на смерть, но разум-то остается жить. побег от противоречий и боли, скручивающей тебя пополам. да, это все ложь. но зато страдания наконец прекратятся. три, четыре…