now i see you

      — О, Пакпао, ты вернулась с миссии? — дружелюбно окликает ее Котетсу, переваливаясь через шатающуюся стойку. Изумо, не отрываясь от записей в журнале, хватает друга за плечо, чтобы тот не перевалился через ограждение и не пропахал носом землю. — Если что, Цунаде-сама сейчас немного занята, так что принять тебя сможет, наверное, через два-три часа.       Пао, услышав свое полное имя, вздрагивает, бросая недовольный усталый взгляд на Хагане.       — Что-то важное? — равнодушно протягивает она, бездумно вертя в пальцах кисть. Пара черных капель падает на прогретые доски. Пао шмыгает носом, ставя размашистую подпись в журнале, протянутом Изумо.       — Да так, — пожимает плечами Котетсу, задумчиво жуя палочку от данго. — Думаю, сама увидишь.       — Услышишь, скорее, — поправляет друга Изумо, неслышно хмыкая.       Девушка немного растерянно хмурится, сует руки в карманы потрепанных грязных бридж.       — Ну что, как там, в Скрытой Траве? — Пао думает, что Котецу спрашивает это только из вежливости, потому что раньше с ней эти оба, как, в принципе, и остальные шиноби, не особо контактировали. Не считая Какаши-семпая, конечно.       Девушка вытирает тыльной стороной ладони сухие губы и коротко вздыхает:       — Солнце явно не так шпарит, — Пао недовольно морщится, подтягивает сползшие бриджи повыше, отряхивает от налипшего мусора и волос черную футболку. — Да и как-то по-ленивому, наверное. Немного совсем. Не очень привычно, знаешь, — хмыкает и вздыхает, расправляя плечи. — Ладно, я, пожалуй, пойду. До встречи, — она салютует им двумя пальцами и устало улыбается. Изумо с Котецу, переглянувшись, улыбаются ей в ответ.       — Только ты смотри там, в обморок не падай от счастья! — кричит ей вдогонку Хагане, не обращая внимания на тычок друга под ребра.       Пао, все еще не понимая, о чем они говорят, хмурится и фыркает, прикрывая глаза. ***       Солнце, медленно ползущее за горизонт, греет уже не так сильно, как днем. Пао расслабленно вдыхает остывающий воздух, прикрывает глаза. Идти к Годайме не хочется от слова совсем.       Одежда приятно обволакивает чистое тело, не раздражая кожу, не собираясь раздражительными складками у подмышек, на коленях, на животе, на бедрах. Пао ужасно любит этот промежуток времени сразу после возвращения с миссии, когда можешь помыться, бросить изношенные вещи в грязное, спокойно сменить оружие, без спешки, аккуратно его заточить, проверить содержимое свитков, а потом, после лениво-растянутого выполнения всех этих дел можно расслабленно подышать коноховским воздухом, бездумно побродить по улицам. Ради этого Пао как можно чаще старается уходить на миссии.       И еще, наверное, из-за того, что без Наруто здесь особо нечего делать.       Пао немного расстроенно хмыкает, пытаясь избавиться от ненужных сейчас грустных мыслей. Она безумно скучает по Наруто. ***       — Сакура-чан, ты не видела Пао-чан сегодня? — бубнит Наруто с набитым ртом, за что почти получает по уху от Харуно, но успевает вовремя увернуться, прижимая к груди обжигающую миску с раменом.       — Проглоти сначала, потом поговорим, — спокойно бросает Сакура, будто не хотела только что оставить его без слуха на пару минут.       Наруто хитро улыбается и не жуя проглатывает лапшу, из-за чего тут же давится, надрывно кашляя, и заодно все-таки получает от Сакуры пару тумаков, истошно вопя и закрывая голову руками.       — Не знаю я, что там с твоей бесфамильной, — морщится Сакура, упорно стараясь не замечать нахмурившегося Наруто. — У Цунаде особо не интересовалась, но, вроде бы, она должна была сегодня возвратиться с миссии. Если уже не взяла следующую и не ускакала выполнять, — под конец Харуно фыркает, помешивая палочками остывающую лапшу.       — Почему ты так о ней говоришь? — обиженно протягивает Наруто, утыкаясь носом в наполовину опустошенную миску. — Она успела вас обидеть, пока я отсутствовал? Или что-то плохое случилось?       Сакура хмурится, поджимая губы, направляет немного рассеянный взгляд на Наруто.       — Просто, — вздыхает, — она странная. Очень странная. Все время молчит. Не разговаривает. Только с Какаши-сенсеем иногда, — подцепляет палочками лапшу, отстраненно дует на нее. — Чужая она.       Наруто хмурится еще больше. Тянется в карман, достает немного помятый кошелек-лягушку, высыпает деньги на стол.       — Заплатишь за нас двоих, лады, Сакура-чан?       Харуно непонятливо поворачивает на него голову.       — А ты куда намылился?       Наруто дергает плечом и выходит из Ичираку, оставляя вопрос Сакуры без ответа. ***       Мелкие камни неприятно шуршат под ногами, забиваясь в подошву. Наруто медленно плетется по дороге, слегка задрав голову к розоватому небу. Вечер спасительной прохладой размеренно опускается на крыши домов.       Наруто не был глупым. Понимал, что Пао не просто не принимают. К ней, как к внезапно свалившейся на голову четырнадцатилетней девчонке, которую Какаши-сенсей вытащил черт знает откуда, всегда относились очень скептически и немного со страхом, потому что стихия Огня у нее была развита ужасно сильно. Настолько сильно, что, наверное, уже в том возрасте она могла потягаться со слабеньким чунином Учиха. И, видимо, боятся ее до сих пор.       Узумаки слабо помнит, как она выглядит. Общались они только полгода, а потом он ушел вместе с Джирайей-сенсеем, и она клятвенно обещала не мешать ему становиться сильнее и ждать его возвращения. Когда он уходил, очень неожиданно и непривычно для него — это, наверное, называется “по-матерински”? — поцеловала его в макушку, потрепала по волосам и ласково-ласково улыбнулась. Кажется, от нее тогда пахло старыми сигаретами, стащенными с полки какого-то захудалого ларька, и еще — совсем немного — дымом. Наруто, тогда совсем еще мелкий сорванец, обожал сидеть возле нее, прижимаясь к чужой теплющей руке, и очень громко жаловаться на то, как тупой Саске опять обозвал его усуратонкачи, или на то, как извращенец-Какаши-сенсей оставил свою ужасную книжку, и он — сам Наруто! бедный маленький ребенок! — прочитал пару строчек. Пао хрюкала от еле сдерживаемого смеха, смотря на то, как эмоционально и яростно он размахивает кулаками, а Узумаки это только больше раззадоривало.       Наруто хмыкает себе под нос, расплываясь в улыбке. Вспоминать последние полгода, проведенные в деревне, было очень приятно. Очень тепло. Очень хорошо.       Он плохо помнил ее внешность. Все, что отпечаталось в памяти, — только русые с выгоревшими, почти белыми прядями волосы, широкие плечи и маленькие по сравнению с крупным носом и лбом глаза. Зато он помнил, как она, почему-то злая как черт, одним утром ввалилась в его квартиру, вздернула за шиворот с кровати, наорала так, что уши заложило, приготовила ему нормальной еды на неделю вперед и припрягла убираться. Пао выбросила тогда пачек пять рамена быстрого приготовления.       Еще он помнил, как увидел ее, танцующей на какой-то поляне недалеко от тренировочного полигона. Сначала застыл, наблюдая за ней из-за дерева, а потом как-то так получилось, что танцевали уже они оба, после этого играли в догонялки, а в конце, свалившись от усталости на траву, смеялись до колик в животе.       Наверное, с ней Наруто мог говорить, о чем угодно, и ему это безумно нравилось.       “Интересно, а сейчас все будет… так же?” — Наруто зажевывает губу, растерянно хмурясь. Они не виделись три года, Пао, может, уже и забыла его.       Однажды Пао оттащила его, держащегося в сознании только на честном слове, от кучки каких-то подонков, которые, несмотря на то, что Наруто уже вроде как ниндзя, носит протектор Скрытого Листа, который на его еще детской голове немного неумело болтается, все равно избили его до сломанной челюсти, чуть ли не выбитых глаз и зубов. Они что-то шипели через удары. Что-то о том, что Наруто не имеет права быть ниндзя, что он позорит всю деревню, всю страну, весь мир. Что он — монстр. Что он — ничто. А Пао, вот, взяла — и оттащила. И оттащить-то оттащила, а сама отхватила — будь здоров. Потом прихрамывала к нему в палату, улыбалась разбитыми губами и щелкала по носу со словами “не горюй, пацан, прорвемся”.       Наруто морщится, останавливаясь на краю улицы. Вспоминать что-то плохое совсем не хочется, но оно, как назло, все лезет и лезет в голову. ***       Пао задумчиво стоит возле витрины теплой пекарни.       Пао любит различать тепло. Например, к жару ее чакры она уже привыкла и почти не замечает. Чакра очень горячая, почти обжигающая, но приносит боль только тогда, когда Пао очень устала, как сейчас, или находится на пределе своих возможностей.       У булочной было другое тепло. Такое уютное, домашнее. Вкусное даже. У Пао когда-то такое было, но она уже почти и не помнит об этом. Только смазанными обрывками полные мягкие бабушкины руки, немного суховатые пальцы отца и мамину слабо заметную улыбку — больше, наверное, и ничего.       Еще она помнила злой жар огня, охватившего весь небольшой квартал. Страшный, колючий, пахнет паленой кожей, сгоревшими волосами и смертью. Пао до сих пор вскакивает по ночам от ужасной боли в руках, сморит на предплечья и, не находя там струпьев с белесо-желтым налетом сукровицы, огромных, оранжевых из-за крови волдырей и черных обугленных ран, заходися в рыданиях, прижимая изуродованные шрамами руки к груди. Наверное, она бы с радостью сдохла там, под сгоревшими тяжеленными балками, кашляя так надрывно, что, наверное, скоро выплюнула бы легкие. Там ее и нашел Какаши-семпай, возвращавшийся с какой-то незначительной разведвательной миссии. Бережно вытащил на жесткую землю, перевязал оставшиеся от рук культяпки, зафиксировал сломанные ноги, обрезал сплавленные спутанные волосы. Пао запомнила, как жадно выхлебала всю воду из его тяжелой толстой фляги, он гладил ее по гудящей голове, а потом в ответ на ее очень виноватый взгляд улыбнулся и сказал, что все хорошо. Пао поверила ему.       А потом, в этой огромной деревне, куда Какаши принес ее, при этом в который раз опоздав к назначенному времени из-за того, что часто останавливался, чтобы сменить бинты Пао и принести воды из какого-нибудь ручья, текшего неподалеку, или, на крайний случай, дать ей напиться из какой-то простецкой техники Суйтона, Пао почувствовала еще одно тепло. Такое яркое, желтое, мягкое. Очень солнечное. Это солнце не такое резкое, как в Конохе, а какое-то другое. Какаши-семпай тогда немного удивленно вскинул одну бровь и со вздохом сказал, что это Наруто. “Местная поп-звезда, устраивающая концерты посредством криков продавцов разукрашенных лавочек и тумаков от Сакуры и Саске”, — со смешком добавил, медленно бредя по улице в госпиталь.       — Йо, Пао, — лениво раздается над самым ухом, и девушка отрывается и бездумного разглядывания своих рук в отражении витрины. Какаши-семпай облегченно улыбался через маску. Пао сразу вспомнился странный разговор с Изумо и Котецу на входе в деревню. Девушка морщит нос и со вздохом поднимает голову. — Как жизнь?       — Как обычно, Какаши-семпай, — в такой же ленивой манере протягивает она. — У вас как?       — Ну, — он вздыхает и отворачивает голову куда-то вбок. Пао кивает, поджимая уголки губ.       Они молчат несколько секунд, каждый думает о чем-то своем, но расходиться не торопятся.       — Уже видела Наруто?       Пао вздрагивает, неверяще смотрит на Какаши. Тот улыбается, немного наклоняя голову, наблюдает за эмоциями на ее лице.       — Да, Пао, он вернулся сегодня, чуть раньше тебя.       Девушка удивленно вздыхает, старается унять трясущиеся кривоватые пальцы, поджимает дрожащие губы. Хатаке тихо хмыкает себе под нос и разворачивается к притихшей девушке спиной, лениво взмахивает рукой, мол “я все сказал, на этом моя миссия окончена”. Пао судорожно выдыхает.       — А где он сейчас, Какаши-семпай? Вы не знаете?       Хатаке со смешком оборачивается и подмигивает опешившей девушке.       — Ка-а-ажется, — наигранно задумывается, почесывая подбородок, и уже хочет продолжать, но громкий звонкий оклик прерывает его. — О, да, он уже здесь.       — О! О, Какаши-сенсей! Какаши-сенсей, подождите вы девчонок кадрить! — Наруто, перескакивая с одной стороны улицы на другую, пытаясь обходить медлительных прохожих, на заплетающихся ногах бежит к ним. — Вы случайно не видели Пао-чан? Мне сказали, что… Вот же ж блин! — зло вскрикивает Наруто, останавливаясь на середине улицы, и хмурится, скрещивая руки на груди. Белесое облако после шуншина окончательно исчезает, и Узумаки растерянно вздыхает. В левом боку после долгого бега неожиданно и больно кололо.       — Наруто? — Пао тихо выдыхает, прокашливается и широко улыбается, упирая руки в боки. Наруто удивленно оглядывается на нее, кажется, не узнавая, а потом, прошептав свое идиотское “даттебайо”, срывается, почти снося ее с ног. — Ах ты негодник маленький! — Пао тихо смеется, сжимая пальцами плотную ткань оранжевой кофты. — Сначала не узнаешь, а потом обниматься лезешь? Как не стыдно, молодой человек!       Наруто сам громко смеется куда-то в ее плечо. Пао гладит его по шее и затылку, еле касаясь, целует в волосы на виске и морщится от щекочущих прядей.       — Подожди-подожди-подожди, Пао-чан, — кряхтит Наруто, крепко держа ее за плечи, и встает перед ней. — Мне интересно, догнал ли я тебя в росте или нет, — он опять улыбается во все тридцать два. Пао скрещивает руки под грудью, хитро улыбается, вздергивая подбородок.       — Ну, сравнивай, малявка.       Наруто обиженно фырчит, высовывает от усердия кончик языка, проводя раскрытой ладонью от своей макушки ко лбу Пао, и обиженно топает, надуваясь как воздушный шарик. Девушка тихо смеется.       — Еще немного, малыш Наруто. Осталось еще буквально сантиметров три-пять, — Пао ерошит его волосы и хлопает по плечу. — Я соскучилась. — И я тоже сильно соскучился, Пао-чан, — Наруто крепко обнимает ее, утыкаясь лбом в плечо, обхватывает руками, цепляясь пальцами за свободную черную футболку. Девушка осторожно кладет ладони на его плечи, целует куда-то в волосы и неслышно улыбается. ***       — Ты с этой прической похожа на ежика, Пао-чан, — Наруто хитро прищуривается, бросая взгляд на лежащую рядом с ним девушку. Темные камни приятно грели уставшее тело.       Пао немного удивленно хмурится, не понимая, что он имеет ввиду, а потом, проведя случайно пальцами по выбритой голове, хлопает себя по лбу.       — Я случайно их спалила на миссии. Не рассчитала силу ветра, и волосы метнулись в сторону огненного шара. Пришлось состричь, как видишь, — хмыкает она. — А потом как-то… удобнее. Да, с этим намного удобнее, чем с болтающейся где-то за спиной волосней.       Наруто понимающе кивает, крутя между пальцев какую-то травинку, потом переводит взгляд на задумчивое лицо девушки. По левой стороне, от губы почти до самого уха, пятном расползся розоватый шрам, оставшийся после тренировки. Он тогда случайно отвлек ее, и огненная струя полоснула ей по щеке.       Наруто поджимает губы. Пао, заметив его взгляд на своем лице, непонимающе касается щеки, а потом виновато улыбается:       — Да не волнуйся ты так, мелкий, я уже и забыла о нем. Как и о том, как его заработала, — она пихает его в плечо, а потом осторожно притягивает его к себе, крепко обнимая за плечи. — Все правда хорошо, Наруто. Я уже говорила, что ты не виноват в этом. И вообще ты ни в чем не виноват. И в том, что эта мымра ушла из деревни, — хмыкает она гладя его по волосам. Наруто что-то фырчит ей в грудь, но она даже не прислушивается. — И все твои оправдания глупые я не принимаю, понял? Ни сегодня, ни когда-либо еще, — она хмыкает, перемещая ладони с чужих лопаток на макушку, гладит волосы и кончики ушей.       Они минут семь сидят в тишине, думая каждый о своем, наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга. Пао так и не выпустила Наруто из объятий, да тот как-то и не стремился выпутаться из кольца рук.       — Слушай! — Наруто внезапно вскакивает на месте, почти вздергивая и Пао за собой. Та немного недовольно шипит и утягивает его вниз, обратно к себе на колени. Наруто послушно опускается, но ложиться на чужие плотные сбитые бедра не собирается. Пао со смешинкой смотрит в его горящие глаза, не выпуская из рук запястья. — А давай устроим ночевку, а, Пао-чан?       Пао тихо смеется, закидывая голову назад. Наруто впитывает в себя ее смех как губка, закусывает губу и чуть подается вперед, не замечая, что теперь их лица внезапно стали на ужасно близком расстоянии. Пао, все еще смеясь, кусает его за кончик носа и целует в переносицу, успевая этим сбить его с толку и уложить-таки себе на ноги.       — Я-то не против, Наруто, но давай не сегодня, ладно? — Пао улыбается, вспоминая их прошлые ночевки, когда они наперегонки бегали по всей Конохе, а потом отхватывали по первое число от дежурных шиноби или от вездесущего Какаши. Однажды им даже попалась Цунаде — ой, что тогда было-о-о! лучше концерта и не придумаешь, честное слово. — Наруто немного удивленно смотрит на девушку. — Мы с тобой вернулись из долгого пути, так? — Наруто кивает. — Ну вот. Нам нужно отдохнуть. Причем хорошенько так отдохнуть, чтобы с утра были силы.       — Да у меня теперь сил хоть отбавляй, Пао-чан! — восклицает Наруто, дергая руками, мол, вот, Пао, смотри, у меня теперь силищ ого-го! Я теперь кого хочешь защищу, и Саске назад верну, и обещание выполню, и самым сильным Хокаге стану, — самым-самым-самым, каких ещё свет не видывал! — и задницу вообще всем плохим ребятам надеру, честно! Я не вру ведь, Пао-чан!       — Ч-ч-ч-ч-ч, Наруто, — она прикладывает палец к его губам, пряча за напускной хмуростью хитрую улыбку — Вот вроде вырос, а все равно взрослых перебиваешь.       — Да ты прям такая и взрослая, Пао-чан, — обиженно надувается Наруто, скрещивая руки на груди.       Пао смеется.       — Ну так вот. Нужно, чтобы были силы, да, — задумчиво говорит Пао, вспоминая, о чем же она говорила до этого. — Да, точно. Поэтому мы сможем только лечь спать вместе. Без всяких догонялок по Конохе, понял, Наруто? — она грозит ему пальцем, наигранно хмурясь. Наруто ярко улыбается, подскакивает на месте.       — Правда, Пао-чан?       — Правда-правда, Наруто. Давай, ложись обратно, — Пао хлопает ладонями по бедрам. Наруто ерзает на земле, хватает ее за руки и целует запястья, прикрывая глаза. — Да ты уляжешься нормально или нет, а, егоза, — цыкает она, старательно пряча улыбку, и расслабленно выдыхает куда-то в темнеющее небо.       Наруто фыркает, сильнее сжимая пальцами сухие ладони с рубцами шрамов, щурится и расслабленно, немного устало улыбается, когда Пао, не выдержав его возни, шлепает его по лбу.       — Ну не злись так, Пао-чан, — тянет Наруто, прикрывая глаза.       — Ну как я могу злиться на тебя, бесстыдник, — хмыкает девушка и зарывается рукой в его светлые жестковатые волосы.       С лица Наруто сошла улыбка, обнажая умиротворённое усталое лицо. Щеки немного побаливали от напряжения, но сейчас было все равно.       Пао, бросившая взгляд на Наруто из-под ресниц, готова была поклясться, что сейчас его улыбка была самой красивой, самой честной и самой искренней, даже если её не было на лице. В чистых голубых глазах россыпями отражались загорающиеся звёзды. Пао мягко прижалась губами к его лбу, чуть солоноватому от пота, сжала пальцами чужое запястье и край рукава кофты.       — Пойдем домой?       — Пойдем.