Часть 1

– Я не могу… - прошептал, побледнев, Леголас, - эльфы не могут пережить изнасилование… мы просто не можем…       Он содрогнулся, вспомнив, как орк осклабился в предвкушении и погладил пленника по щеке в издевательской пародии на ласку. – Мы выберемся отсюда, - твёрдо сказал Дунадан. Луч света упал на его волевое лицо, и Леголасу почему-то стало немного спокойнее.       Он почти не знал этого человека: Дунадан был среди воинов, сопровождавших эльфийского принца в Ривенделл. По пути на них напали орки, перебили почти всех, кроме этого Дунадана, Леголаса и еще одного эльфа, который не приходил в сознание с того момента, как их бросили в это подземелье. Всем троим связали руки и ноги.       Дунадан смог сесть и привалиться к стене. Кровь свободно текла из его рассеченного лба, заливая белую рубашку (кольчуги с них всех сорвали в первый же час). По людским меркам человек был красив: лет тридцать-сорок, не старше, благородное лицо, спокойные серые глаза, темные волосы и борода; Леголас увидел в нем воплощение Берена из древних легенд. Человек, видимо, почувствовал, что эльф на него смотрит, и ободряюще улыбнулся. И хотя улыбка вышла слабой и нежной, Леголаса охватило раздражение. Человеку легко улыбаться! Его-то не будут насиловать, да и пытать особо не будут — кому этот бродяга нужен?!       В глубине души эльф понимал, что Дунадан пытался его приободрить, что рану он получил, защищая принца, что человек младше его на сотни лет; но всё равно не мог изгнать из сердца странную неприязнь к товарищу по несчастью.       Дверь распахнулась. Леголас сжался. В камеру ввалилось шестеро орков. Как эльф и ожидал, они направились к нему. – Что за красавчик тут у нас? - глумливо спросил один из них.       Леголас опустил глаза. Он не хотел встречаться с ними взглядами. – Какой милый! Попка, поди, не распечатана даже… – Я бы на вашем месте поостерегся, - мягкий голос человека легко перекрыл гвалт орков.       Предводитель мерзких тварей выпучил глаза: – Почему же?       Дунадан неторопливо ответил: – А вы знаете, кто он? – Какая-то важная эльфийская шишка…       Человек расхохотался. Отсмеявшись, он сказал: – Ну вы даете. Я думал, повесу Лайли знают от Шира до Мордора… Да будет вам известно, что этот эльф — преступник, виновный в соблазнении чужих жён… и не только жён. Я бы на вашем месте не лез к нему, мало ли чем заразитесь. Мы везем этого преступника на суд в Имладрис к владыке Элронду.       Леголаса затрясло от негодования. Этот бродяга посмел выдать его за какую-то шлюху! Да как он смеет… Эльф хотел, не дожидаясь ухода орков, высказать человеку всё, что о нем думает, но тут заговорил орочий предводитель: – Если он преступник, то ты тогда кто? – Капитан следопытов Севера, - просто ответил человек. – Как твоё имя? – Меня называют по-разному. Хоббиты зовут Странником.       Орк подошёл к человеку и присел рядом с ним на корточки. Сказал мягко: – Тебе лучше назвать своё настоящее имя и рассказать всё-всё о планах следопытов, иначе мы сделаем тебе очень больно.       Человек молчал. В его молчании не было вызова, но даже оно выводило орков из себя. Разозленный вражеский воин пнул пленника в живот тяжелым сапогом, и хотя не последовало ни крика, ни стона, эльф видел, что человеку больно. Второй удар вышиб из груди Дунадана весь воздух. Третий пришелся по челюсти, и человек завалился набок, пытаясь свернуться калачиком, закрыть лицо и голову. Орки окружили его, и Леголас слышал лишь удары сапогов о плоть. Эльф не знал, в каком состоянии сейчас человек, поскольку Дунадан не издавал ни звука.       Наконец ухо эльфа уловило тихий стон, а затем — короткий вскрик, будто человек не смог сдержаться из-за мучительной боли, но вовремя одернул себя и подавил звук. – Посмотрим, как ты будешь петь, когда мы тебе другие пальцы сломаем, - радостно сказал орочий вожак.       Леголаса передернуло — а что, если бы ему сломали пальцы, хоть один? Он не смог бы стрелять, не смог бы играть на арфе, ничего не смог бы! Уже само осознание этого убило бы эльфийского принца. Грубый следопыт, конечно, не испытывает таких душевных терзаний, но ему тоже больно, поэтому Леголас закричал: – Оставьте его в покое! – Чего-чего, эльфийская шлюха? - уточнил орк. – Сиди молча! - приказал Дунадан принцу на чистейшем синдарине, к вящему изумлению эльфа. А потом, задыхаясь от боли, сказал орку: Лайли боится, что вы меня убьете, и тогда никто не сможет защитить его от гнева Трандуила. Лесной царь так зол на этого мальчишку, что даже судить его приходится в Ривенделле, чтобы Трандуил раньше времени его не прихлопнул. – Значит, он не хочет к Трандуилу? - задумчиво сказал орк.       И Леголас неожиданно осознал, куда ведёт Дунадан. Неужели орки из злобы отдадут их его отцу? Нет, это было бы слишком большой удачей... – Мы разберемся с эльфийской шлюхой позже, - сказал кто-то из орков, - намного важнее сейчас вождь следопытов! А ну говори, какие у вас планы?       Леголас услышал треск разрываемой одежды и звуки борьбы. Вожак закричал на Тёмном наречии: «Держите его руки! Остальные отойдите!» Потом был свист плети. Один удар, второй, третий… от человека по-прежнему не доносилось ни звука. – Он там живой? - усомнился кто-то из орков. - А то кровищи уже многовато, а этот даже не дёргается.       Последовал пинок и короткий стон. – Живой он, - ответил другой, - пни его по порванной спине, и убедишься. Ну, давай еще десяток разиков. Эх, хорошо идет! Кричи же, лесной человек, кричи громче!       Воплей и мольбы о пощаде орки так и не услышали, хотя иногда из груди пленника вырывались стоны или короткие крики. Брызги крови летели во все стороны, и один из мучителей под общий гогот поскользнулся на крови и упал прямо на спину человека, вырывая из груди мужчины полный страдания крик. Наконец со стуком рукояти о камень плеть упала на пол, и один из орков сказал: – Эльфа мы трогать передумали, но вот ты… думаем, ты не заразный. Вот какой чистенький, опрятный. А главное, узенький, шёлковый внутри…       Дунадан молчал.       Леголас не мог рассмотреть того, что происходит в том углу, но слышал звук плевка, полный боли стон Странника и удовлетворенное шипение орка, а затем — пошлые удары плоти о плоть. Темп ускорялся, и Странник всхлипывал от боли или унижения. – Прекратите! - не сдержал эмоций Леголас. – Заткните этому идиоту рот, - приказал орочий вожак и продолжил вколачиваться в дрожащего пленника в том же темпе.       Какой-то орк направился к Леголасу, и через образовавшийся просвет в толпе эльф на пару секунд смог увидеть товарища по несчастью. Орк удерживал человека на четвереньках, крепко прихватив его за бедро и под живот, а сам безжалостно имел его сзади. Спутанные почти черные волосы закрывали лицо Дунадана, и Леголас не знал, что у него на уме.       В следующую минуту эльфу сунули грязную тряпку в рот, а потом орк вернулся в толпу, закрывая Леголасу обзор.       Кажется, эти пошлые шлепки, стоны боли и стоны наслаждения, всхлипы и сбившееся дыхание продолжались вечно. Один насильник сменял другого, и человек тихо плакал, дрожа от разрывающей боли. Должно быть, ему казалось, что мучения никогда не кончатся, и каждый раз, когда что-то большое и плохо смазанное входило в него сзади, он не мог сдержать стонов.       Наконец орки насытились и пошли к выходу, по пути выдернув изо рта эльфа кляп. Уходя, один из них сказал Леголасу: – Пока нас не будет, можешь развлечься со своим конвоиром, - и разрезал веревки на принце.       Эльф вздрогнул от омерзения. Они и правда считают, что он готов мучить избитого человека? Подождав, пока дверь закроется и шаги врагов утихнут, Леголас поспешил к чёрной тени, которая шевелилась и стонала у стены. Эльф упал на колени и потрясенно смотрел на измученного человека, и не знал, как сдвинуть Дунадана, чтобы не причинить ему боль.       Всю одежду с воина сорвали, но он не выглядел обнаженным из-за покрывавших все тело ран. Грудь, лицо, плечи, особенно живот переливались кошмарными, темными до черноты синяками, яркими мазками выделялись алые следы плети. Спутанные волосы и короткая борода человека насквозь пропитались кровью, их можно было выжимать.       Леголас зажмурился и шокировано пробормотал: – О, Эру…       Дунадан нуждается в целителе, немедленно.       Человек открыл серебряно-серые глаза и посмотрел на эльфа. Слабо улыбнулся и сказал мягко, еще слабым от слез голосом: – Как вы, ваше высочество?       Леголас много чего хотел ему высказать — особенно по поводу оскорбительной лжи — но сейчас человек был слишком изранен. Поэтому эльф приложил палец ко рту, призывая товарища по несчастью к молчанию.       Он положил голову Дунадана к себе на колени и растерянно поглаживал его волосы. Эльфа обуревали сомнения. Отец всегда говорил, что люди — это слабые и мелочные создания, но этот человек казался не таким. А может, он находил удовольствие в боли? Или просто понимал, что его жизнь не так важна, как жизнь эльфийского принца? Или надеялся на скорое освобождение и последующую награду?       Леголас никак не мог подавить недоверие к этому странному человеку, который тихо лежал у него на коленях и слабо дышал. Пахло от него потом, орочьей спермой и мочой, кровью и какими-то травами — видимо, Дунадан был целителем, часто имел дело с лекарственными травами, и этот запах не так просто было выбить из него. Должно быть, этот нежный, едва ощутимый здесь аромат так выбешивал орков.       Будь Леголас на его месте, он бы уже покончил с собой от позора. Но человек считал допустимым жить после изнасилования, и не считал это бесчестьем. Эльфу стоило большого труда оставаться рядом с грязным, оскверненным человеком.       Правду говорят, что люди — низкие существа, поэтому и живучие. Кто-то из друзей показывал Леголасу эксперимент: разрубал червяка на две половинки, и каждая из половинок могла жить отдельной жизнью. И тогда эльф усвоил, что чем примитивнее существо, тем более живучее. Видимо, с этим человеком было также. Наверняка он даже не понял, что именно с ним сделали, и пережитый им позор для него не опаснее зубной боли. – Как ты можешь жить после этого? - спросил Леголас и ужаснулся — как он мог озвучить это вслух?       Человек не обиделся. Он ответил спокойно: – Жизнь слишком ценна и коротка, чтобы обрывать ее своими руками. – Я бы не смог жить с таким позором. – Ты советуешь мне умереть?       Серебряно-серые глаза Дунадана изучающе смотрели на эльфа.       Леголас попытался придумать ему достойный ответ, но все варианты были слишком плохи. Утомлённый мыслями, эльф сам не понял, как погрузился в какое-то пограничное состояние между сном и явью.       Очнулся он от того, что человек скатился с его колен с криком: – Убери от меня руки, мерзавец! Как ты мог… просто… ты чудовище!       Леголас поднял голову и увидел, что в камеру снова вошли орки. Дунадан снова играл на публику, и, похоже, успешно, потому что орочий вожак присел рядом с ним на корточки и, наклонив голову, спросил: – И что он с тобой сделал? – Он… он…       Странник словно не мог подобрать слова от возмущения, хотя Леголас видел, что он просто придумывает версию по-убедительнее.       Решив не дожидаться ответа пленника, орк обернулся к эльфу и сказал одобрительно: – Что бы ты не сделал — молодец, так держать!       Вожак встал и пнул Дунадана по рёбрам: – Будешь говорить? Или опять хочешь попкой поработать?       Странник закрыл глаза и ничего не ответил.       Когда его поставили на колени, а орк ткнул лезвие меча в факел, чтобы нагреть металл, пленник сказал Леголасу по-эльфийски: – Молчи, друг, помни о миссии! – Как я могу? - воскликнул эльф.       Дунадан криво ухмыльнулся ему, чтобы приободрить, но из-за кровоподтеков его улыбка выглядела жутко. Разозлённый орк сгреб его тёмные волосы в охапку, вынуждая запрокинуть голову, и спросил: – Что ты ему сказал? – Пообещал, что лично высеку его, когда мы доберемся до Владыки Элронда.       Орк рассмеялся: – Не бойся, эльфийская шлюха, твоя задница в безопасности. Как только бродяга расколется, мы убьем его, а ты поедешь в Мордор, трудиться во благо повелителя. А может, мы тебя отпустим, как будешь себя вести.       Клинок раскалился добела, и орк прижал его к груди Странника. Дикий крик вырвался из горла пленного, и орки едва смогли удержать забившегося в судорогах Дунадана. Вожак прижимал меч к его груди ещё несколько минут, и следопыт обмяк; но в этот момент орк резко оторвал меч от раны вместе с приварившейся к клинку кожей, и Странник опять не смог сдержать вопля. Открытая рана на его груди, глубокая и широкая, сочилась кровью.       Вожак снова раскалял в факеле меч. Прилипшая к лезвию кожа горела с тошнотворным запахом, и оркам пришлось встряхнуть пленника, поскольку он терял сознание.       Теперь меч оказался прижат к его спине, на уровне почек. Пот стекал по лицу и телу человека, слезы лились из его глаз, его била дрожь. – Как тебя зовут? Что планируют следопыты? - в очередной раз спросил вожак.       Дунадан поднял голову. Его глаза с трудом сфокусировались на лице врага; и он сказал слабым голосом: – Я не скажу.       Он был награждён тем, что орк прижал меч к внутренней поверхности бедра, обжигая гениталии. Этого пленник не выдержал и потерял сознание. – Он ничего не скажет, - понял один из орков, - быстрее его убить. – Скажет, - отозвался вожак, - когда пальцы по одному рубят, любой заговорит. Облейте его водой!       Когда Странника окатили ледяной водой, он почти не отреагировал, и только когда его отхлестали по щекам, он пошевелился и застонал. Вода затекла ему в уши, и он смешно встряхнул головой, но тотчас вскрикнул от пронзившей его боли. – Слушай, - орк схватил его за подбородок, - у нас мало времени. Говори, или хуже будет.       Человек молчал, и вожак обнажил кинжал. – Глаза или яйца? - осклабился он.       Дунадан смотрел прямо перед собой, и его губы шевелились — пел он, или читал молитву, или прощался с родными?       Леголас только сейчас сообразил, что его руки не связаны. Не долго думая, он бросился на орочьего вожака и сомкнул пальцы вокруг его горла. Орки кинулись на помощь командиру, но произошло нечто неожиданное…       За дверью послышались крики и звон оружия, а потом дверь слетела с петель, впуская в подвал свет и ветер.       Леголас не видел, что случилось с орками, но пришел в себя от того, что его тряс за плечо светловолосый эльф. – Глорфиндель? - удивлённо спросил принц. – Как ты? – Всё хорошо, но… почему? – Когда ты и Эстель не явились в назначенный срок, лорд Элронд сразу понял, что что-то не так. Элладан и Элрохир захватили языка, так и узнали об этом замке. Мы прибыли сразу, как смогли.       Глорфиндель помог принцу подняться. Уже направляясь к выходу, Леголас услышал слабый голос Дунадана: – Элрохир, найди мой пояс, кольцо в потайном отделе… я не могу потерять его…       Смертные! - презрительно подумал эльф. Вместо того, чтобы беспокоиться о здоровье раненных спутников, или, на худой конец, о своем здоровье, волнуются о своих людских побрякушках!       Опираясь о плечо Глорфинделя, Леголас выбрался из подвалов. Солнце ослепило его на мгновение, и он потерял сознание от слабости и волнения.       …Леголас очнулся в Ривенделле, и мягкий воздух из распахнутого окна ласково шевелил его волосы. Эльф смог сфокусировать взгляд на старом друге, таком же прекрасном и златовласом, как и он сам. – Рад видеть тебя в добром здравии, принц, - улыбнулся Глорфиндель.       Эльф попытался встать, но моментально упал обратно на подушку — голова вспыхнула болью. – Тебе нельзя так быстро вставать, - пояснил его друг, - у тебя здоровенная шишка на голове, ты не ел и не пил несколько дней. Отдохни сперва. Пожалуй, я тебя оставлю. – Подожди, - внезапно вспомнил Леголас и схватил его руку, - другие пленники… – Эстель поправится. Лаэндир был серьезно ранен и еще не приходил в себя, но мастер Элронд смог вернуть его практически из Чертогов Мандоса, он тоже будет жить. Что касается Олиена и Келеборна-юного, они также выжили, их держали отдельно от вас.       Имена «Эстель» и «Келеборн-юный» Леголас слышал впервые, вероятно, кто-то из эльфов из его охраны. И тут он вспомнил про человека, чье имя даже не успел спросить: – Смертный… он… передай моему отцу, чтобы наградил его. Он спас меня.       Внезапно Леголаса пронзила догадка. Ну конечно, человек должен был знать, что Элронд вскоре поднимет тревогу, и их освободят. Ему нужно потерпеть совсем недолго, а потом его ждет огромная награда. Люди живучи, им не так страшен секс без согласия и физическая боль… и как Леголас сразу не догадался…!       Смущенный своими мыслями, эльф поднял глаза и увидел, как Глорфиндель помрачнел. – Какой награды ты хочешь для… смертного? - спросил Глорфиндель с не читаемым выражением лица.       Леголас задумался. С одной стороны, человек спас его от неминуемого изнасилования, с другой стороны, им наверняка двигала корысть или что-то ещё. Поэтому эльф ответил задумчиво: – Дайте ему сундук золота и острый меч. И какое-нибудь красивое кольцо, если он так любит украшения.       Глорфиндель помрачнел ещё больше. Когда он заговорил, в его спокойном голосе кипела с трудом сдерживаемая ярость: – Вряд ли золото и меч помогут залечить раны Арагорна, сына Араторна, наследника Исильдура. И во всех сокровищницах Трандуила не найдется украшений, которые смогут заменить кольцо Барахира. – Что?       Леголас смотрел на Глорфинделя шокированными, широко распахнутыми глазами. Наконец он смог сказать: – Я не знал. – Конечно, не знал. Иначе ты бы не советовал ему покончить с собой в плену, и сказал бы хотя бы пару слов утешения. Твоё счастье, что Арагорн не держит на тебя зла и рассказал об этом со смехом, без злобы. – Мне нужно его увидеть, - сказал Леголас, приподнимаясь на кровати. – Лежи, - осадил его Глорфиндель, - ещё навернешься в обморок, шею сломаешь. Тем более не думаю, что Арагорн хочет тебя видеть. – Но я… – …плевать хотел на чувства смертного, я понял. Но пока ты в доме Элронда, будь добр, уважай других.       Глорфиндель оставил его одного, и когда дверь захлопнулась за ним, Леголас погрузился в тягостные раздумия. Как он мог так ошибиться? Как не разглядел благородного наследника древних королей под маской изгнанника? Эльф обязан был с ним поговорить. Он встал и выскользнул за дверь — благо, та была не заперта. Он крался по коридору, пока не услышал за одной из дверей тихие стоны. Леголас осторожно вошёл — и бросился к лежащему на кровати человеку.       Арагорн метался во власти ночного кошмара. Его тело пылало, пот стекал с лица. «Пожалуйста, не трогай меня, - умолял он, - нет, только не снова, нет…»       Леголас встряхнул его, пытаясь разбудить. Раны человека были потревожены, и он выгнулся дугой, задыхаясь. Из его глаз потекли слёзы. – Арагорн, пожалуйста, очнись, - эльф провел рукой по лбу Дунадана, убирая волосы с лица. – Нет… нет… - еле слышно умолял Странник.       Теперь Леголас видел, что душа человека ранена также глубоко, как была бы ранена душа эльфа в аналогичных обстоятельствах. И он хотел только загладить вину.       Дунадан задышал спокойнее и открыл глаза. Сказал с некоторым усилием: – Ваше высочество?       Леголасу казалось, что эти серебряно-серые глаза, всё еще подернутые поволокой боли, видят его насквозь. И упал на колени рядом с кроватью следопыта, и зарыдал: – Прости меня, Арагорн! Если бы я знал о твоём происхождении, о величии твоего рода, я бы никогда не отнёсся к тебе столь пренебрежительно! Я бы никогда не позволил так рисковать собой ради меня! – Ты так ничего и не понял, - мягко, но грустно сказал Арагорн.       Леголас поднял на него заплаканные глаза. – Почему мое происхождение для тебя так важно? - спросил следопыт. - Будь я обычным человеческим воином, что это изменило бы? Тебя, Леголас, сын Трандуила, я защищал не потому что ты эльфийский принц. Я увидел испуганного, дрожащего мальчишку, который не смог бы пережить тех мук, которые для него приготовил враг. И я принял их на себя, и сделал бы это снова.       Леголас уронил голову на руки: он снова всё испортил. Пошёл извиняться, но сделал только хуже; теперь наследник Исильдура возненавидит его, и поделом…       Эльф почувствовал нежные руки на своих плечах. Он изумлённо поднял голову и столкнулся с ласковым взглядом Арагорна: – Не плачь, Леголас. Я надеюсь, теперь ты понял свои ошибки. – Да, - всхлипнул эльф, - теперь понял. – Иди сюда.       Человек осторожно обнял нового друга, и Леголас обрадованно сжал его в объятиях. И сразу сообразил, что что-то не так, потому что Арагорн вздрогнул, задышал быстро и часто.       Эльф помог ему снова лечь, и увидел, что лицо следопыта посерело, он дрожал: видимо, какая-то из ран снова открылась. Надо было узнать, какая, и помочь. Леголас снял с человека одеяло и начал расстёгивать рубашку. – Нет, - взмолился Арагорн, - не трогай меня, пожалуйста, не надо…       Он, видимо, опять был не в себе. Не обращая внимания на его возражения, Леголас расстегнул рубашку и начал торопливо и как мог аккуратно осматривать его тело.       Но недостаточно аккуратно, потому что человек закричал от боли. Не прошло и пяти секунд, как в комнату ворвались Глорфиндель и Элрохир. – Тронешь его — убью! - Элрохир уже сжимал кинжал в руках. – А ну отойди от него! - Глорфиндель подлетел к Леголасу и, схватив его за плечо, поднял на ноги и потащил к двери. - Я же сказал лежать и отдыхать! – Что ты сделал с Эстелем? - Элрохир преградил им выход. – Ничего, - покачал головой Леголас. – Неубедительно! - огрызнулся Глорфиндель. - Сперва ты обращаешься с ним как со скотом, а сейчас мы слышим его крик боли, врываемся и видим, как ты раздеваешь и щупаешь его! После того, что он пережил! Ты вообще ненормальный?       Леголас вздрогнул, когда понял, что пришло на ум изнасилованному пленнику, когда эльф бесцеремонно осматривал его. – Я не потерплю этого мерзавца в Ривенделле. Пусть убирается, и если еще раз когда-нибудь подойдет к Эстелю, я ему голову отрежу… - начал было сын Элронда, но его прервали.       Арагорн слабым голосом произнёс: – Оставь его, Элрохир. Он не хотел причинить мне зла. – Но ты закричал… - растерянно сказал эльф. – Мои раны снова стали кровоточить, я начал терять сознание, и Леголас решил осмотреть меня. Это причинило мне боль, и я вскрикнул. Сейчас всё хорошо.       Леголас повернулся и снова посмотрел на истекающего кровью смертного, который преподал ему огромный урок. На пальце Дунадана блестело зеленое кольцо, и эльф понял, что это кольцо Барахира. – Ты всё-таки нашел его, - заметил он. – Да, - улыбнулся ему Арагорн, - всё-таки нашёл.       И до самой смерти Короля Элессара не было у него друга преданней и надежней, чем Леголас, сын Трандуила.