Глава 8

Гринграсс. Одна из побочных ветвей клана. Глава семьи был жестоким человеком, потому Гермиона считала, что Астория и Дафна не сильно расстроятся, узнав о его гибели. Гермионе нужно было уничтожить тех, кто не согласен с её властью. Иначе все, что она строила - рухнет. Нельзя было дать этим тварям, что не терпят женщин во главе, объединиться. Особняк Гринграсс этой ночью погрузился в бойню. Кровь заполняла каждый уголок, но Гермиона оставалась чистой: её подчиненные выполняли всю грязную работу. Как же это удобно. Увидев, как глаза главы семьи навсегда закрылись, Гермиона, переступив через его безжизненное тело и приподняв подол платья, направилась в дальние комнаты. Она наткнулась на сцену, которая привлекла её внимание: шатенка стояла у двери своей спальни, не позволяя солдатам войти. Слезы катились по её щекам, а в руках она крепко держала кинжал, угрожая мужчинам, получившим приказ обыскать все комнаты. Глава Малфой уверенно шагнула вперед, и подчиненные склонили головы в знак уважения, пока та не подошла ближе. Подняв взгляд, она встретила глаза женщины и усмехнулась - это была Астория. — Здравствуй, куколка, — произнесла она, и в её голосе прозвучала зловещая игривость. Младшая Гринграсс, не понимая происходящего, вдруг ощутила холодный ужас, когда взгляд её упал на обручальное кольцо. Теперь всё стало на свои места. — Гермиона? — её голос дрожал, полон паники. — Все кончено, Астория, — холодно произнесла Гермиона. — Тебе придется отойти в сторону, если не хочешь отправиться на тот свет вслед за папочкой. Нам нужно обыскать дом на наличие подозрительных людей и тому подобное. Ты же знаешь, как это работает. Астория сжала оружие в руки и судорожно покачала головой. — Не подходи. Не смей. Шаг Гермионы к двери был подобен медленному сползанию лавины. Клинок, угрожающе блестевший в руке Астории, её не смущал. Улыбка коснулась губ, холодная и насмешливая — Угрожаешь мне, милая? — прошипела Гермиона, её голос, низкий и бархатный, прорезал тишину коридора. Астория, обычно такая надменная и высокомерная, теперь выглядела жалкой. Страх, лишенный всякого высокомерия, исказил её лицо. Глаза, обычно блестевшие холодным огнём, были полны паники, словно загнанная птица, оказавшаяся в ловушке. Слеза скатилась по её щеке, оставляя за собой блестящий след. Она задыхалась, выдыхая короткие, прерывистые вздохи. — Гермиона, пожалуйста, не подходи! — прошептала Астория, её голос обрывался от рыданий. — Остановись! Если ты убьёшь меня и моего сына… как ты потом будешь смотреть в глаза своим детям? У тебя есть душа? — её вопрос был не обвинением, а криком отчаяния. Слова Астории неожиданно заставили Гермиону задуматься. Не о своей душе, которая умерла уже давно, а о том, что скрывается за дверью. Сын? Что? Она посмотрела на испуганную женщину, которая казалось не врала. В этот момент дверь распахнулась, и из темноты выскочил мальчик лет трех, с мольбой в глазах, в руках - не кинжал, а маленький плюшевый медвежонок. Он бросился к Астории, заслоняя её от Гермионы. Глава Малфой застыла, удивлённая. Её привычный, холодный расчет рухнул под напором неожиданности. Она посмотрела на Асторию. Страх в ее глазах казался искренним, а не игрой, которую она привыкла видеть. На мгновение их взгляды встретились, и Гермиона увидела не врага, а отчаявшуюся мать, готовую на все, чтобы защитить своего ребенка. Гермиона окинула взглядом своих людей, которые тоже замерли в замешательстве. Наверное, думали над тем, "убьет она или нет?" В сердце что-то ёкнуло. Не жалось, не сочувствие, а что-то инстинктивное. Защита. Защитный инстинкт, который она давно подавила в себе, проснулся, разгоняя остатки ненависти. Или возможно это была боль от того, что своих детей у неё уже никогда не будет. Она посмотрела на испуганные лица матери и сына, и приняла решение. — Пошли со мной. — неожиданно для себя произнесла Гермиона. Голос ее прозвучал как приказ. Женщина развернулась, не дожидаясь ответа, и направилась к выходу из особняка. Ее люди, хоть и удивленные, послушно последовали за ней. Астория, все еще дрожа, посмотрела на своего сына, потом на спину уходящей Гермионы. В ее глазах мелькнула надежда, смешанная с глубоким сомнением. Она не доверяла этому человеку, но сейчас у нее не было выбора. Она крепко сжала руку сына и, сделав глубокий вдох, последовала за ней в ночь и неизвестность. Их доставили в Малфой Мэнор. Мальчик, прижавшись к Астории, испуганно оглядывался, словно опасаясь, что его вот-вот схватят и утащат. Внутри царила тишина, прерываемая лишь приглушенными шагами подчиненных Главы и легким эхом их собственных голосов. Наконец, они оказались в просторной комнате, с высокими окнами, затянутыми темными шторами. Одна из гостевых спален. Женщина открыла перед ними двери и приказала. — Будете спать здесь. Если что-то понадобиться, обращайтесь к любому из моих подчиненных. Они все осведомлены о гостях. — ее голос, как всегда, был ровным и бесстрастным. Мальчик, не отпуская своего плюшевого медвежонка, еще сильнее прижался к матери, пряча лицо в ее юбке. Гермиона, заметив его испуг, смягчила выражение лица. Она не привыкла к таким ситуациям, но что-то в этом маленьком, напуганном существе вызывало у нее странное, необъяснимое желание успокоить. Она наклонилась, стараясь не производить резких движений, и попыталась установить зрительный контакт с ребенком. — Привет, малыш. — ласково произнесла Гермиона, стараясь, чтобы ее голос звучал мягко. Это было странно для нее, но, к удивлению, у нее это получилось. Она искренне улыбнулась, пытаясь развеять страх, читавшийся в его глазах. — Как тебя зовут? Мальчик робко выглянул из-за матери, его глаза, широко распахнутые от любопытства и страха, уставились на женщину. Он крепко держал своего медвежонка, словно тот был его единственной защитой в этом незнакомом месте. Наконец, он тихо прошептал, едва слышно. — Лиам... — Лиам. — повторила Гермиона с улыбкой. — Не бойся ничего и ложись спать. Мальчик кивнул и уткнулся в ногу матери. Астория все еще стояла испуганной. Гермиона закатила глаза, глядя на ту, что должна была стать женой Драко по-настоящему, но ничего не сказала. Ее эмоции давно были заточены в стальные оковы, но сейчас, глядя на этих двоих, она почувствовала, как в ней поднимается волна усталости от всей этой драмы. — Радуйся, Гринграсс. Твой сын спас тебе жизнь. — Гермиона развернулась и ушла, ее силуэт растворился в тени коридора.