Третья полоса

— Кто-то же должен нырнуть туда и посмотреть. С вами в лодке капитан школьной команды по плаванью, и спасатель с трёхлетним стажем. Так что, это буду я. Без возражений. ### 12.07.1982 Суббота. Как говориться, утро вечера мудренее. Но это не для меня. Я, может быть, и весь такой спортивный, но есть и спать мои самые любимые занятия после плавания. Все говорят: «Боже, Стив, какое плавание?», «Чувак, выбирай спорт помужественнее», «А что сделаешь, если на тебя нападут? Кролем поплаваешь?». Впрочем, я просто игнорировал всех, кто пытался заставить меня забросить плавание. Но иногда я мог и демонстративно навалять тому, кто сомневался во мне. Ладно, об этом по позже. Сейчас меня волновало только то, что я опаздывал на плавание, так как встал на пол часа позже будильника. Вообщем, я быстро умылся, накинул на себя плавки, а с верху шорты с простой майкой. Хватая сумку я вышел из дома. Академия была вблизи, примерно 5 минут ходьбы, так что я пошёл пешком. По пути придумывал, что скажу Мистеру Хауиллу за опоздание. Быстро перепрыгиваю через несколько ступенек крыльца, и захожу в здание. — Харрингтон? Ты поздно сегодня.- Сказала Лила, стоящая у стойки регистрации. — Знаю, птичка.— Сказал я, и подмигнул. — Не закроешь рот, вечером его открою. — Сказал я, и видя её смутный взгляд, скрылся за дверью в раздевалку. Именно такое общение в то время было у меня с 97% мне знакомыми девушками. Да почему только со знакомыми? И с незнакомыми девушками у меня со скоростью света завязывался разговор. Я им несколько подмигиваний, и грязных мыслей, а они таяли передо мной, и следующим утром просыпались со мной в одной кровати. Честно говоря, мне это иногда надоедало и я хотел нормальные отношения, хоть и физические ласки-это всё что я искал. Быстро спускаюсь к бассейну, мысленно подготавливая себе к абьюзу тренера. Как же я его ненавидел… но в нашем маленьком городе не было больше никаких академий плавания, поэтому приходилось терпеть. Терпеть пока всё не закончится. Он вёл себя не очень по мужски, слишком смазливый характер и внешность, но он был неплохим пловцом, наверное поэтому и работал тут до сих пор. Оглядываясь по сторонам быстро сбрасываю полотенце на стойку, и с разбега прыгаю в воду. Слава богу, Хауилла не был рядом. Я начинаю плавать как не в чём не бывало, и перехожу на вторую полосу бассейна «Тренировки с тренером, но без нужды сопровождения». Отталкиваюсь от бортика и начинаю плавать кролем. Плавные, синхронные движения ног и рук, и через пол минуты я на другом конце бассейна. Я хватаюсь за бортик, и начинаю приводить дыхание в норму. Через несколько секунд дыхание приходит в норму и я отворачиваюсь в сторону бассейна, готовый идти назад. Внезапно, в зал заходит девушка примерно моих лет. Я засматриваюсь на неё с дали, лишь за интерес. Она, так же как и я, быстро кидает полотенце, и прыгает в воду. Странно, я её никогда здесь не видел. Может она новенькая? Я автоматически кивнул в сторону в недопонимании, а брови собрались у переносицы. Я отталкиваюсь от бортика и плаваю назад. Она плавным движением переходит во вторую полосу. Неужели она с моей группы? Не успеваю я ответить на свой вопрос, как она переходит в третью полосу «без тренера». Ясно… я перехожу назад, в то время она уже начинает плавать в другой конец. — Чтоб тебя… — Выдыхаю я, и плаваю за ней. Спросите «зачем?», сам не знаю. Интересно, чтоли? Чувствую, что без отдыха за бортиком, я скоро задохнусь, но хотелось её догнать. Я ускорился, хоть и тело и лёгкие велели обратное. Она доходит до конца и останавливается. Я доехал до неё, и с меня вырвался облегчающий вдох. Я схватываю борт, и пытаюсь выровнять дыхание, смотря на неё. Она снимает свои уже запотевшие очки, и протирает их пальцами. Я тоже снимаю свои очки, и смотрю на неё с более чистым зрением. Тёмно синий слитный купальник со скромным дизайном, синяя шапочка, и чёрные очки. — Эм…- Выдохнул я. Впервые в жизни, я не знал как начать разговор. — Привет. — Выдавил я и криво улыбнулся. Что со мной? Разговаривай нормально, дебил. Она надела очки, и повернулась в мою сторону. Я не дождался ответа на свой «привет», и задал следующий вопрос. — Ты новенькая? — Спросил я в более спокойном и уверенном тоне. — Нет. — Резко ответила она, и оттолкнулась от бортика плавая в обратную сторону. Я злобно, и в одно и то же время в недоумении попутно надел свои очки и поплыл за ней. Через парочку интенсивно быстрых движений я настиг её, и посмотрел в её сторону. Она спокойно плавала, не обращая внимания на меня, и на окружение. Мы достигнули начальной точки, и она опять остановилась. — Знаешь, я здесь тебя не видел никогда. Познакомимся? — Чёрт, о чём я думал? Знакомится с девушкой в бассейне? Удивитесь, но я никогда такого не делал в бассейне. Тут у меня на уме было только плавание. Что-то менять было поздно, так что я только закусил нижнюю губу в ожидании ответа. — Молодой человек, — Что? Она назвала меня молодым человеком? — я не знакомлюсь. — Я отвернулся. Чего и стоило ожидать. — Можете оставить меня в покое? — Сказала она и оттолкнулась от бортика плавая в другую сторону. — Вот же… стерва. — Выпалил я, смотря в след. — Но чертовски привлекательная стерва… — выдохнул я потише. Остальная тренировка прошла более смутной чем я помнил. Вообщем мы пошли переодеваться и принимать душ. Примерно через пол часа я вышел с мужской раздевалки, и в то же время с женской раздевалки вышла она. Я так и не узнал её имя, но мог разузнать. Я подошёл к двери выхода, и открыл её для неё. Она прошла прошептав тихое «спасибо». — Я Стив. Стив Харрингтон. — Она ничего не ответила и пошла вперёд к выходу. Я улыбнулся и облизнул губы. Мой путь поменял своё направление, и я пошёл к Лиле. — Эй, крошка. — Я стукнула несколько раз по столу. Голова Лилы поднялась с бумаг, и она посмотрела на меня с немного испугавшимся лицом. — Как зовут того девушку? — Тихо прошептал я и указательным пальцем показал на неё. — Смотри внимательно, не ошибись. — Сказал я. Она посмотрела вслед девушки и полезла в бумаги. — Сучка. Я с кем разговариваю? — Я схватила за её левую кисть. Она дёрнулась и посмотрела на меня. — Отвечай. — Я сжал её руку. — Да ищу я, ищу. — Она выдернула свою руку и протёрла её. — Её зовут Хейли Робинс. — Как долго она у нас? — спросил я вглядываясь в её глаза. — Год, может полтора. — Ответила она. Я выгнул бровь. Почему я её не видел? — Где она была? — Спросил я. — Ты мне больно сделал. — Ответила она. — Ой, ой, ой… Отвечай! — Крикнул я и сжал стол. — Хейли приходила в женские часы. Она была у Анны, но её уволили, и она взяла пакет без тренера. Видимо из-за того, что все остальные тренера мужчины. — Какая же она правильная… — Я задумался. — Слышь, а когда её чáсы? — Пока что они совпадают с твоими, но я не думаю что она может менять, ведь в остальные периоды третья полоса заполнена парнями. — Ты это… если она решит сменить, убеди её этого не делать. — Сказал я более растерянно. — Что ты так прилип к ней? — Просила она и поиграла бровями. — А это уже не твоего ума дела. — Сказал я и покинул помещение. Нет, я не влюбился, даже не думаете. Мне лишь она была интересна. Мне она показалась не такой как все. Может и из-за того, что она отшила меня, но факт есть факт. Я пришёл домой, и развесил вещи. Пролежал немного на диване, и в скоре уснул. 15.07.1982 Вторник И сново тренировка. Я не мог дождаться видеть её. Я быстро собрался, и пошёл в академию на 10 минут раньше, на случай, если она придёт раньше. Зашёл в здание, и откинул взглядом комнату ожиданий. Никого нет, пусто. Даже Лилы нет. Хм, странно. Ладно. Я села на ближний стул, и взглянул на свои часы. 12:48. Я начал нервно постукивать по подлокотнику стула. Через несколько минут опять взглянул на часы. 12:51. Да где же она? Почему никого нет? Скрип двери, и с комнаты для персонала выходит Лила. В её руках была кружка, наверно, с кофе. — О, ты тут. — Сказала она. Я лишь пожал плечами и отвернулся. — Неужели из-за неё? — Сказала она в игривом тоне. — Молчи, а? Можешь? — Сказал я, и сжал подлокотник. — Всё, всё. Молчу. — Сказала она, села за стол ставив кофе перед собой и еле успела сделать глоток, как в здание зашёл ещё кое-кто. Шуршание кроссовок остановилось у стойки, и я мельком взглянул на посетительницу. Отвёл взгляд, и в осознании за секунду вернул свой взгляд на неё. — Эй, Хейли! — Крикнул я, и автоматически залился улыбкой. Она обернулась, и посмотрела на меня сначала в недоумении, потом изображение лица поменялась на раздражение. — Это Стив, помнишь? — Да, Стив Раздражингтон? Помню. — Сказала она и поплелась в сторону бассейна. — Оу, и мою фамилию помнишь? Скоро и ты будешь Раздражингтоном. — Сказал я и усмехнулся. Она резко остановилась перед раздевалкой, и повернулась лицом ко мне. — Не дай Бог. Оставь меня в покое. — Сказала она и зашла в раздевалку. — Как оставить тебя в покое, если ты забрала с собой моё сердце?! — Крикнул я и облизнул свои губы в ухмылке. Мы оба были на одной волне насмешек. Мне это уже нравилось. Закрытой Хейли больше не было. Я не заметил её реакцию, но думаю всё было не так плохо. Я быстро забежал в раздевалку, и разделся. Попутно закрывая шкафчик я вышел и пошёл к бассейну. Она уже была в третьей полосе. Как она так быстро? Я скинул полотенце, и прыгнул сразу во вторую полосу. Я уже хотел начать плавать, как к бассейну с криками подошёл Хауилл. — Эй, ты. Хайли. — Сказал он упорным взглядом смотря на неё. — Хейли. — Поправил я. Хауилл на меня раздраженно посмотрел и отвёл свой взгляд на неё. — Хейли. — Демонстративно сказал он и похлопал в ладоши. Она остановилась в середине бассейна, и стянула очки. — Ты уже моя ученица, переходи на вторую полосу. — Что? Мои глаза округлились, и я не знал куда деть свою радость. Не знаю зачем мне так радостно. Неужели я реально влюбился? Да быть такого не может. — Что? — В недоумении спросила она, и переплыла к первой полосе. — Как такое возможно? Я специально переплачивала за одиночные тренировки. — Она посмотрела на него с низу, а его смазливое лицо ухмылялся. — Не знаю, правила академии поменялись. — Сказал он и фыркнул. Всё это время я просто следил за происходящим через одну полосу. — Ладно, я после тренировки всё выясню у Лилы. — Сказала она, и повесила голову. — Не стоит по этому маленькому поводу обеспокоить начальство и Лилу. Если я говорю изменили расписание, значит изменили, и это не обсуждается. — Она лишь выдохнула и кивнула, переходя на мою полосу. Я подмигнул тренеру. Клянусь, это был рефлекс, на самом деле я не хотел. Он лишь фыркнул, и ушёл к стулу тренера. Неужели Хауилл заметил, что она мне нравится, и решил меня поддержать меняя её расписание? После мы даже словами не обменялись. Я просто исподтишка засматривался на неё, и её движения. В бассейне я был словно петухом, неимевший разговаривать с девками. Вот какое влияние на меня имел бассейн. А может быть на это влияла именно она? Не знаю, не знаю. Вообщем потом мы опять пошли принять душ, и переодеться, и когда я вышел из раздевалки, её не было. Я подождал несколько минут, но так и не дождался её, выходя с зала, подошла к Лиле. — Она ушла? — Спросил я с серьёзным тоном. — Да, примерно 10 минут назад. А ты нет? — Спросила она и потянулась к своей остывшей кофе. — Чёрт… ладно. — Сказал я и покинул здание. Что я вообще делаю? Я бегаю за ней как какой-то щенок, а она на меня даже внимания не обращает. Почему я стал таким? Может я реально влюбился? Сердцеед Харрингтон, что был со всеми девчонками города, не может заполучить какую-то жалко стервозную девчонку себе в коллекцию. Я опустился, но это было уже дело принципа. Я должен дойти до неё. Все девушки такие, сначала «Нет, я не такая, отстань.» а потом кричат под тобой твоё имя. В любом случаи, мне хотелось её изучить, с чего она такая закрытая и правильная. Я зашёл домой и окинул дом взглядом. Никого нет, как и всегда. Родители видите ли слишком заняты, чтобы даже домой приходить. Появилось настроение поплавать и я пошёл к бассейну. Прыгнул в воду, и ещё примерно час плавал. Вода могла меня успокоить даже в самых нервозных ситуациях, поэтому это было своего рода моё место раздумий и отдыха. Я вышел из воды и пошёл домой переодеться. Через два дня у меня опять тренировка, и я не знаю какие сейчас у меня чувства. 17.07.1982 Четверг Хейли. Она… балерина, танцует на сцене, и в зал врывается Хауилл. Он медленно достаёт револьвер, и зажимая левый глаз, стреляет в неё. Алый воздушный шарик возле неё лопается, и она замертво падает, не смотря на то, что пуля не попадает в неё. А кричу её имя, и толкая Хауилла бегу к ней, но поздно. Уже поздно. Она истекает кровью с такой интенсивностью, что через секунду уже лежит в луже крови. Я подбегаю к ней, поднимаю её голову, и безуспешно пытаюсь закрыть раны. — Хейли! — Крича её имя я подпрыгнул с кровати. Следом последовал тяжёлый выдох. — Кошмар… Я поднимаю руку ко лбу, и вытираю холодный пот. Кошмар. Это сон, надо забыть. Привожу дыхание в порядок, и остальное время дня до тренировки занимаюсь домашними делами или спортом. Скоро на тренировку нужно идти. Я заглядываю в часы, и меня переполняет какое-то волнение. Лёгкий ток постоянно проходит по телу, а я не понимаю из-за чего. Я схватил сумку и пошёл в сторону академии. Через пять минут я прибыл туда, и подошёл к Лиле. — Привет. — Сказал я, изучая предметы её стола. — Привет, Стив. — Ответила она. — Ну что? Она пришла? — Спросил я. В ответ она кивнула в отрицании. Я фыркнул, и сел на стул. 17:57. Ну и где она шляется? Я начал нервно дёргать ногой, прижимая правый большой палец ко рту. Сижу и жду её с нервными припадками, как она впопыхах бежит внутрь здания, и бежит к Лиле за регистратурой. Лила быстро кивком одобряет, и она продолжает свой путь. — Привет, Красотка. — Сказал я и демонстративно встал с места. — А что опять опаздываем? — Не начинай опять. — Сказала она и закатила глаза. — Я тебе говорила. Ты мне не интересен, оставь меня в покое. — Почему ты продолжаешь разбивать мне сердце? — Игриво произнёс я с умоляющим лицом. — Тебе не нра… — Не у спел я ничего сказать, как перед моим лицо захлопнулась дверь в раздевалку, и нас опять разлучила одна стена. Я выдохнул и почесал затылок, оборачиваясь в сторону мужской, и заходя туда. Что-то сегодня с ней не так. Она, будто… очень хмурая, тёмная какая-то. С тренировки я толком ничего не понял, ведь она перешла на третью полосу, а я всё время раздумывал о её сегодняшнем поведении. Может ей я и правда неинтересен? Может она влюблена в другого? А может просто притворяется. Никто не знает. Впрочем, по её виду, она говорила серьёзно, но я не хотел в это верить, ведь мне никто ни в чём не отказывал и тем более не отшивал. Вскоре, я вышел из бассейна и пошёл к раздевалке. Нет, это так нельзя оставить. Нужно с ней поговорить. И сегодня. Я принял душ, оделся и вышел. — Она ещё внутри. — Сказала Лила, уже зная мой вопрос. Я лишь коротко кивнул, и отдавая ключ сел на стул. Через несколько минут вышла и она, и подойдя к Лиле отдала ключ шкафчика. Она поспешила к выходу, а я за ней. — Хейли! Хейли стой! — Я догнал её, и схватил за локоть перед самым выходом. Она взволнованно посмотрела на меня, потом во двор. — Что ещё? — Раздражённо сказала она. — Я лишь хотел узнать… — Я заметил, что она увидела кого-то во дворе, и испытала полный шок и страх. — Что? — Ничего. Говори, только побыстрее. — Сказала она. Я выдохнул, и хотел было начать, как она сново сказала. — Так нет, мне пора. — Она освободила свою руку, и открыла дверь. Я схватил её руку сново. — Нет. Стой! — Сказал я вглядываясь в её зеленоватые глаза. — Да отстань ты от меня! Из-за тебя одни проблемы! — Выкрикнула она и толкая меня в бок вышла из помещения. Меня порализовал шок. Я почесал затылок и не мог понять, что я такого натворил опять. Я проводил её взглядом до какой-то дяди, наверное её отец. Они сели в машину, и потерялись с моего поля зрения. Я протёр лицо и вышел из помещения. По дороге домой я думал о ней, и не знал почему она так поступила. Мне хотелось знать её поближе, но этому наверняка не бывать, раз я доставляю ей только проблемы. Я измучено зашёл домой и повалился на кровать, проваливаясь в сон. 19.07.1982 Суббота Вчера я понял, что я по конкретному влип. Да, случилось наверно самое невероятное, что я бы думал, что когда-то случится со мной. Я влюбился. Спросите, что в этом такого? Я отвечу. Всё в этом не так. Я, как я когда-то думал, не влюбился в какую-то высокомерную-показушницу-стервозную чикулю, а в самую обыкновенную, казалось бы, девушку. Но на самом деле, в ней было что-то такое, своя изюминка. Мне с девушками давалось так легко, что я и забыть успел, что кто-то может и вовсе мне отказывать. Может быть, её недоступность повлияло на мои нравы, но кто знает? Вчера, я весь день лежал в кровати, размышляя о том, что я такого мог натворить с ней, что она так разозлилась. Впрочем, я так и не понял, ведь она ничего стоящего мне не сказала перед тем как убежать. Она могла легко довести меня до депрессии, если бы хотела. Не знаю… Стив, думай, Стив… Может она боится кого-то? Может её отца? Не знаю… не хочу заполнить мысли перед тренировкой. Я собрал свои вещи и поехал на плавание. Я припарковался у академии, но не спешил выходить. В зеркале заднего вида отражалось моё лицо — уставшее, с тёмными кругами под глазами. Всю ночь я ворочался, прокручивая в голове её слова: «Из-за тебя одни проблемы!» Что за проблемы? Что я сделал? Я резко хлопнул дверцей «БМВ» и направился ко входу, но вдруг остановился. Перед зданием стояла Хейли. Она озиралась по сторонам, будто ждала кого-то или, наоборот, боялась. В руках у неё была спортивная сумка, но она не спешила заходить. — Эй, Робинс! — крикнул я, подходя ближе. Она вздрогнула и резко обернулась. Увидев меня, её лицо исказилось — не злость, не раздражение, а… страх? — Ты… — она сделала шаг назад. — Ты опять здесь. — Ну да, я тут тренируюсь, — я пожал плечами, но внутри всё сжалось. Что с ней? — Хейли, слушай, в прошлый раз я… — Не надо, — она резко перебила. — Просто… не подходи ко мне. Я замер. — Почему? Она сжала губы, потом быстро прошептала: — Потому что если он увидит, что я с тобой разговариваю… — Кто? Но она уже отшатнулась, услышав шум двигателя. По улице медленно проезжала чёрная «Шевроле». Окна были затемнены, но я успел заметить, как Хейли резко побледнела. — Мне пора, — бросила она и почти побежала к входу. Я хотел догнать её, но в этот момент окно «Шевроле» опустилось, и оттуда раздался низкий голос: — Эй, пацан. Я обернулся. За рулём сидел мужчина лет сорока с холодными серыми глазами. — Ты Стив Харрингтон? Я кивнул, насторожившись. — Держись подальше от моей дочери. Меня будто окатило ледяной водой. — Почему? — спросил я, но окно уже поднималось, а «Шевроле» плавно трогалась с места. Я стоял, сжимая кулаки, пока машина не скрылась за поворотом. Теперь всё стало ясно. Но только хуже. Тренировка прошла в каком-то тумане. Хейли плавала в своей полосе, я — в своей, но теперь между нами висело не просто недопонимание, а настоящая стена. После душа я ждал её у выхода. Когда она вышла, я шагнул вперёд. — Хейли. Она вздрогнула, но не убежала. — Я поговорил с твоим отцом. Её глаза расширились. — Ты… что? — Он сказал мне держаться подальше от тебя. Она закрыла лицо руками. — Боже… теперь всё только хуже. — Почему? Что происходит? — я осторожно коснулся её плеча. Она резко отстранилась. — Ты не понимаешь. Он… он не просто запрещает мне встречаться с парнями. Он контролирует каждый мой шаг. Если он узнает, что ты ко мне лезешь… — Так давай ему не расскажем, — я ухмыльнулся. Она посмотрела на меня с удивлением, потом неожиданно рассмеялась. — Ты… ты серьёзно? — Абсолютно. — Ты не знаешь, на что он способен. — А ты расскажешь? Она закусила губу, потом кивнула в сторону парка через дорогу. — Пройдёмся? ### Мы сидели на скамейке, и Хейли наконец рассказала мне всё. Её отец — не просто строгий родитель. Он связан с людьми, которые не любят лишних вопросов. И если он решил, что его дочь не будет встречаться ни с кем до конца учёбы — так и будет. — Он проверяет мои вещи, — прошептала она. — Звонит, если я задерживаюсь на пять минут. А если узнает, что я с тобой разговариваю… Я сжал её руку. — Тогда будем осторожны. Она уставилась на меня. — Ты… ты правда хочешь это продолжать? Я улыбнулся. — Ты же сказала — я тебе неинтересен. Значит, мне есть к чему стремиться. Она рассмеялась, и в этот момент я понял: Это того стоит. Даже если её отец — самый опасный человек в Хоукинсе. 22.07.1982 Вторник Вода в бассейне была ледяной, но не настолько, чтобы охладить тот адреналин, что пульсировал у меня в висках. Тайна. Это слово жгло изнутри слаще любого флирта с прошлыми пассиями. Хейли. Теперь всё было иначе. Каждый её взгляд, краем глаза брошенный через разделяющую нас полосу воды, каждый едва заметный кивок — это был наш шифр. Наш бунт против её отца, против этих сгнивших стен академии, против всего этого дерьмового Хоукинса. Но сегодня что-то было не так. Хауилл. Он не сидел на своем тренерском стуле, лениво покрикивая указания. Он хлопал по краю бассейна рядом с Хейли, его смазливая улыбка не предвещала ничего хорошего. — Робинс! Концентрация! — Его голос был слишком громким, слишком навязчивым. — Колени выше! Таз не провисает! Держи линию! Он взял длинный шест, который обычно использовали для показа движений, и… ткнул им Хейли в бок, прямо под ребра, когда она проплывала мимо. Она вздрогнула, сбилась с ритма, глотнула воды. — Эй! — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. Я вцепился в бортик своей полосы. Хауилл медленно повернул ко мне голову. Его глаза, обычно пустые, сейчас светились каким-то неприятным, хищным интересом. — Проблемы, Харрингтон? Занимайся своим кролем. Или тебе тоже нужна… индивидуальная коррекция техники? — Он намеренно задержал взгляд на Хейли, которая, откашлявшись, прижалась к бортику, стараясь не смотреть ни на него, ни на меня. Её плечи напряглись до белизны костяшек. Я стиснул зубы. Индивидуальная. Это слово теперь звучало как грязная шутка. Тренировка превратилась в пытку. Хауилл не отходил от третьей полосы. Его руки то и дело оказывались в воде рядом с Хейли. Он «поправлял» положение её руки, скользя пальцами по её плечу дольше необходимого. «Показывал» движение бедра, прикладывая ладонь к её пояснице, слишком низко, слишком крепко. Я видел, как она замирала каждый раз, как мелкая дрожь пробегала по её спине. Она молчала. Стиснув зубы, глотая слезы гнева и унижения? Или страха? Когда прозвучал свисток об окончании, я выскочил из воды как ошпаренный. Хауилл уже стоял над Хейли, «помогая» ей выбраться, его рука крепко обхватывала её предплечье. — Хейли, подожди, — его голос стал маслянисто-ласковым. — Останься на пять минут. Нужно обсудить твою… выносливость. Она хромает. Индивидуальный подход, помнишь? Её глаза метнулись ко мне — паника, чистая и беззащитная. Я шагнул вперед. — Хауилл, у меня тоже вопрос по стилю. К последним соревнованиям. Срочно. Тренер медленно повернулся, его лицо исказила гримаса раздражения. — Харрингтон, твоё время кончилось. Иди переодевайся. — Но это важный нюанс! — я нарочно говорил громко, привлекая внимание Лилы, которая наконец подняла голову. — Планирую побить рекорд округа, а ты как тренер обязан… — Я нагло улыбнулся. Хауилл фыркнул, его пальцы разжались. Хейли мгновенно рванула к раздевалке, не оглядываясь. — Ладно, ладно, — буркнул он, раздраженно махнув рукой в мою сторону. — Быстро, Харрингтон. У меня дела. Его «дела» были написаны у него на лице, когда он проводил взглядом скрывшуюся за дверью Хейли. Меня затрясло от ярости. Нелегально перевел. Чтобы трогать её. Лила была права. И это было в тысячу раз мерзче, чем я мог представить. Лесопарк за старым кинотеатром «Рояль» 22:47 Луна пробивалась сквозь кроны дубов, рисуя серебристые узоры на земле. Мы сидели на толстом поваленном стволе, плечом к плечу. Тишину нарушало только стрекотание сверчков и наше неровное дыхание. После бассейна я передал Хейли записку через щель в её шкафчике — место и время. Рискованно? Безумно. Но выбора не было. — Он… он сегодня был ужасен, — Её голос дрожал, она обхватила колени руками, будто пытаясь стать меньше. — Его руки… везде. И этот взгляд. Как будто я… кусок мяса. Я осторожно обнял её за плечи. Она не отстранилась, наоборот, прижалась ко мне боком, ища тепла и защиты. — Он подонок, Хейли. Мразь, — выдохнул я, и мои слова повисли в ночном воздухе, наполненные такой ненавистью, что мне самому стало немного страшно. — Он перевел тебя нелегально, да? Чтобы иметь доступ. Чтобы «тренировать». Она кивнула, уткнувшись лицом мне в плечо. — Лила пыталась предупредить меня… намеками. Но папа… он настоял. Сказал, что «индивидуальные занятия с тренером — это честь». — Она фыркнула, и в этом звуке была вся горечь и бессилие. — Он не знает… какой это тренер. А если бы знал… — она замолчала. — Что? — я насторожился. — Что он сделал бы? Она подняла на меня огромные, полные слез глаза. — Я не знаю, Стив. Но он… он опасный человек. Не просто строгий. У него есть… связи. Люди, которые делают грязную работу. Я слышала разговоры. Он сказал бы Хауиллу «убраться», но сделал бы это так… — она содрогнулась. — Я боюсь за него. За Хауилла. И это безумие! Он мерзавец, но… я не хочу, чтобы из-за меня… — Шшш, — я прижал её крепче, гладя по спине. — Никто никого не убьет. Я разберусь. По-своему. Она посмотрела на меня. — Как? Он твой тренер. У него власть здесь. Я ухмыльнулся, и в этот момент старая самоуверенность Стива Харрингтона вспыхнула новым, яростным огнем. — Власть? Он забыл, с кем имеет дело. Я — капитан команды. У меня тоже есть рычаги. И кое-какие… компрометирующие сведения. — Я вспомнил один очень пьяный вечер Хауилла в баре «Головастик», который закончился неловко и был бы очень плох для имиджа «строгого наставника молодежи». — Стив, нет, — она испуганно схватила меня за руку. — Не лезь. Он может тебя подставить. Или… или папе сказать. Тогда… — Тогда твой папа узнает, что у его дочери есть парень, который готов на всё, чтобы её защитить, — я повернулся к ней, взял её лицо в ладони. Луна освещала её черты — испуг, усталость, но и что-то новое… доверие? Надежду? — И этот парень — я. Стив «Раздражингтон» Харрингтон. И я не отступлю. Её губы дрогнули в слабой улыбке. — Ты идиот. — Твой идиот, — парировал я и медленно, давая ей время отстраниться, наклонился. Поцелуй был не таким, как с другими девчонками. Не было показухи, не было уверенности победителя. Была дрожь. Её — от пережитого страха и недоверия к миру. Моя — от ярости к Хауиллу и осознания, насколько важно это сделать правильно. Он был нежным, осторожным, как прикосновение к хрупкому крылу бабочки. И бесконечно правдивым. Когда мы наконец разъединились, её глаза сияли в лунном свете. — Ты точно влип, Харрингтон, — прошептала она. — Лучшее, во что я влип за всю жизнь, — я поцеловал её в лоб. — Договорились. Тайна. Но Хауиллу… — моё выражение лица снова стало жестким. — Мы объявляем войну. Тихую. Но войну. 24.07.1982 Четверг. Хауилл был в отвратительном настроении. Видимо, Хейли под каким-то предлогом отказалась от «индивидуальной коррекции» после вчерашней тренировки. Он метался у бассейна, его прикосновения к другим пловцам стали грубее, резче. Но его взгляд постоянно возвращался к Хейли, как голодного волка к загнанной овце. Злость и… вожделение. Меня тошнило. Я плавал с бешеной скоростью, вымещая ярость в каждом гребке. Моя полоса была рядом с его «тренировочной». Я видел всё. Как его рука «случайно» задела её бедро, когда она отталкивалась. Как он наклонился слишком близко, что-то шепча ей на ухо. Она вся сжалась, лицо стало каменным, но она продолжала плыть. Хватит. На очередном круге, когда Хауилл снова потянулся к ней, якобы чтобы поправить положение головы, я резко изменил траекторию. Мощный гребок — и я вынырнул прямо между ними, поднимая фонтан брызг. — Ой, сорян, тренер! — крикнул я с фальшивой невинностью, отряхиваясь. Вода попала Хауиллу прямо в лицо. — Не рассчитал скорость! Вы же знаете, как я увлекаюсь! Хауилл отпрянул, вытирая глаза, лицо его побагровело. — Харрингтон! Ты что, ослеп?! Иди на свою полосу! — Уже иду, уже иду! — я ухмыльнулся, глядя ему прямо в глаза. В них читалась не просто злость. Читалось понимание. Он понял, что это был не случайность. Это был вызов. И предупреждение. Я вижу тебя. Я здесь. Я нырнул, оставляя его стоять в луже и кипеть от бессильной ярости. Краем глаза я увидел, как Хейли быстро, пока Хауилл был не в фокусе, переплыла под разделительной лентой на самую дальнюю от него дорожку. И как на её лице мелькнуло… облегчение? И что-то похожее на гордость? Война началась. И Стив Харрингтон только что бросил первую гранату. Следующая будет мощнее. Хауилл ещё пожалеет, что вообще посмотрел в сторону Хейли Робинс. *** Вода с волос Стива капала на кафель холодными каплями, смешиваясь с потом на его спине. Ярость, горячая и колючая, всё ещё клокотала в груди. Картинка стояла перед глазами: рука Хауилла, скользящая по бедру Хейли под водой, его наглый наклон к её уху, её застывшее от отвращения и страха лицо. Его собственный выпад — намеренное создание фонтана брызг прямо в лицо тренеру — был актом чистой, нефильтрованной агрессии. Вызовом. «Он понял. Отлично понял,» — подумал Стив, швыряя мокрое полотенце в шкафчик. Звук металла о металл гулко отозвался в почти пустой раздевалке. Большинство ребят уже ушли. — Харрингтон! — Голос Хауилла, резкий и не терпящий возражений, прорезал влажный воздух. Тренер стоял в дверях, его обычно смазливое лицо было искажено гримасой злобы. Мокрые пятна на его тренировочном костюме ещё не высохли. — Не спеши. Останься. Надо поговорить. Стив медленно повернулся, намеренно не торопясь застегнуть шорты. Он встретился с Хауиллом взглядом. Ни страха, ни подобострастия. Только холодная оценка и непоколебимое презрение. — О чем, тренер? — голос Стива звучал нарочито спокойно. — О моём «недопустимом» поведении в воде? Или о том, как ты «поправляешь технику» у Робинс? Хауилл шагнул внутрь, дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Он приблизился, и Стив почувствовал запах дешевого одеколона и пота. — Умный мальчик, — прошипел Хауилл, его глаза сузились до щелочек. — Слишком умный для своего блага. Думаешь, ты тут король? Капитан команды? — Он презрительно фыркнул. — Я тебя сделал. И я могу сломать. Одно слово директору о твоём хамстве, о твоем намеренном срыве тренировки… и твоя карьера пловца, твои драгоценные стипендии — керосином по воде. Понял, щенок? Стив не отступил ни на шаг. Его кулаки сжались. — Попробуй. И я расскажу всему Хоукинсу, что ты на самом деле поправляешь у Хейли Робинс под водой. И не только у неё. Думаешь, Лила одна всё видит? Думаешь, другие девчонки, которых ты «тренировал» раньше, молчат от страха? Они просто ждут, кто первый заговорит. Лицо Хауилла побелело, потом налилось густой краской. Он впился пальцами в плечо Стива. — Ты не знаешь, с кем связываешься, Харрингтон! — его голос сорвался на визгливый шепот. — И не только со мной. Знаешь, кто н отец? Знаешь?! Мистер Робинс — не тот человек, которому понравится, что какой-то зазнавшийся школяр лезет к его дочери и влезает в её дела! Если он узнает, что ты рядом с ней вертишься… — Хауилл сделал многозначительную паузу, его губы растянулись в мерзкой ухмылке. — Он разберется с тобой так, что твои родители даже тела не найдут. И мне заодно спасибо скажет за… бдительность. Так что держись подальше. От неё. И от меня. Игра не стоит свеч, мальчик. Или ты хочешь проблем, которые не потянешь? Стив почувствовал, как холодная волна страха пробежала по спине. Угроза отца Хейли была реальной, осязаемой. Но увидев в глазах Хауилла не только злость, но и… страх перед этим же человеком, Стив ощутил прилив странной решимости. Хауилл боялся Робинса-старшего. Значит, у него есть слабое место. — Проблемы? — Стив резко дернул плечом, высвобождаясь из цепкой хватки. — Я в них родился, Хауилл. А насчет отца Хейли… Может, ему будет интересно узнать, как его «бдительный» тренер на самом деле «заботится» о его дочке? Как он специально перевел её в свою группу, чтобы лапать под видом тренировок? Как он угрожает тем, кто пытается её защитить? Думаешь, он оценит твою бдительность тогда? Стив видел, как зрачки Хауилла расширились от ужаса. Это был прямой удар в самое больное. — Ты… ты сумасшедший! — выдохнул тренер, отступая на шаг. — Ты не понимаешь, что делаешь! — О, я прекрасно понимаю, — Стив шагнул вперед, загоняя Хауилла в угол у шкафчиков. — Я объявляю тебе войну, ублюдок. Тихую. Но войну. Тронь Хейли снова — словом, взглядом, пальцем — и я не пойду к директору. Я пойду прямо к мистеру Робинсу. И расскажу ему всё. Со всеми подробностями. И посмотрим, чье тело не найдут. Понял? Или мне повторить медленнее? Хауилл молчал. Его лицо было серым, пот выступил на лбу. Он кивнул, коротко, почти невольно. В его глазах читалась паника и ненависть. Стив знал — это лишь начало. Хауилл не сдастся. Он будет мстить. Искать лазейку. — Отлично, — Стив хлопнул дверцей своего шкафчика. — Тогда до завтра, тренер. Не забудь высушить костюм. — Он прошел мимо ошеломленного Хауилла, толкнув дверь раздевалки так, что она с грохотом ударилась о стену. Адреналин лился по венам огнем. Он сделал первый ход. Опасный. Очень опасный. Но Хейли стоила этого. *** 21:30. Старый сарай на окраине поля Запах сена, пыли и машинного масла витал в воздухе. Лучи фонарика Стива выхватывали из темноты ржавые сельхозинструменты и покрытые паутиной ящики. Это было их место. Найдено случайно, забытое всеми, кроме них. Стив расстелил старое, но чистое одеяло на полу. Хейли пришла чуть позже, озираясь по сторонам, как загнанный зверек. В свете фонаря её лицо казалось изможденным, тени под глазами — глубже обычного. Увидев Стива, она бросилась к нему, и он поймал её в объятия, ощутив, как она дрожит. — Он задержал тебя? Что он сказал? Что он сделал? — слова вырывались из неё торопливо, прерывисто. — Я видела его лицо после… после того, как ты… Я боялась, что он… — Шшш, — Стив прижимал её к себе, гладя по волосам. — Ничего. Всё в порядке. Мы поговорили. Мужской разговор. — Он попытался шутить, но голос выдавал напряжение. — Не ври мне, Стив, — она отстранилась, её глаза сверлили его. — Я видела, как вы вышли из раздевалки. Он был белый как мел. А ты… у тебя такой взгляд, когда ты зол до предела. Что произошло? Стив вздохнул. Он не хотел её пугать ещё больше, но ложь была бы предательством. Он рассказал. Всё. Угрозы Хауилла о карьере. Его намеки на отца. И свой ответ — шантаж информацией о домогательствах Хауилла к самой Хейли как козырем против Робинса-старшего. Хейли слушала, не перебивая. Её лицо становилось всё бледнее, глаза — всё шире. Когда он закончил, она просто прошептала: — Ты сумасшедший. Он убьёт тебя. Или папа… О Боже, Стив, что ты наделал? — Я защищал тебя! — вырвалось у Стива. — Он не смеет к тебе прикасаться! Никто не смеет! А твой папа… — он замолчал, подбирая слова. — Хауилл его боится. Напуган до смерти. Значит, мы можем использовать это. Если твой отец узнает правду о Хауилле… Хауилл для него конченый человек. А нас… — он взял её руки в свои. — Если твой отец узнает про нас от Хауилла — в виде доноса, с выдумками и грязью — это будет катастрофа. Но если мы скажем ему первыми… Если мы контролируем нарратив… — Скажем ему? — Хейли в ужасе отпрянула. — Ты с ума сошёл? Он никогда не примет это! Он… он ненавидит, когда что-то идет не по его плану. А его план — я должна быть идеальной дочерью, учиться, не отвлекаться на мальчиков, пока не закончу колледж! Он… — А ты согласна с этим планом? — тихо спросил Стив. Его вопрос повис в воздухе. Хейли замолчала. Она посмотрела на него — на его упрямый подбородок, на глаза, полные решимости и… чего-то ещё. Нежности? Веры? Она медленно покачала головой. — Нет. Я не согласна. Но… — Значит, мы ищем другой путь, — Стив поднес её руку к своим губам, поцеловав костяшки пальцев. — Но сначала надо нейтрализовать Хауилла. Окончательно. Чтобы он не мог ни тебе вредить, ни настучать твоему отцу. Чтобы он просто исчез из нашей жизни. Навсегда. — Как? — в голосе Хейли звучала безнадежность. Стив улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. — У меня есть идея. Но мне нужна помощь. И… мне нужны доказательства. Не только мои слова против его. Хауилл не первый год тут работает. Он не мог ограничиться только намеками и прикосновениями к тебе. Должны быть другие. Девушки, которые молчат из страха или стыда. Если мы найдем их… если они заговорят… или хотя бы дадут анонимные свидетельства… Хауилл не устоит. Хейли задумалась. Страх в её глазах постепенно сменялся сосредоточенностью. — Лила, — прошептала она. — Она всё видит. Она знает. Она пыталась меня предупредить ещё тогда, когда я только пришла… Она ненавидит Хауилла. Но боится. Боится потерять работу. Боится его связей… и связей моего отца. — Лила… — Стив кивнул. — Она ключ. Надо поговорить с ней. Серьезно. А ещё… — он посмотрел на Хейли. — Ты помнишь кого-то? Девчонок, которые ушли из группы Хауилла внезапно? Которые выглядели подавленными? О которых ходили слухи? Хейли нахмурилась, вспоминая. — Была одна… Кэссиди Брукс. Она плавала на третьей полосе до меня. Очень талантливая. Потом вдруг бросила, ушла после какого-то скандала… Говорили, она обвинила Хауилла в… неподобающем поведении. Но ничего не доказали. Директор встал на сторону Хауилла. Её родители забрали ее из академии. Она переехала… кажется, в Индианаполис. — Глаза Хейли вспыхнули. — Но у неё есть младшая сестра! Эмми. Она ещё учится в школе. Может, она что-то знает? Или знает, как найти Кэссиди? Надежда, крошечная и хрупкая, зародилась в сарае. Они строили планы шепотом, их головы были близко. Стив обнял её, и на этот раз она прижалась к нему всей силой, ища утешения и силы. Их поцелуй в полумраке сарая был глотком воздуха для утопающих — страстным, отчаянным, полным обещаний и страха перед будущим. Они были вместе. В огне и в тени. И они будут бороться. ### Холодный воздух сарая касался кожи мурашками. Стив стоял на коленях перед Хейли, которая сидела на одеяле, поджав ноги. Луч фонарика падал на них сбоку, отбрасывая гигантские, трепещущие тени на стены, уставленные тенями забытых инструментов. Его руки, обычно такие уверенные — в бассейне, за рулем, в драке — сейчас дрожали. Кончики пальцев едва коснулись линии её ключицы, обнаженной под широким воротом свитера. Кожа под его прикосновением была прохладной, шелковистой. Он почувствовал, как под ней пробежала мелкая дрожь — не от холода. — Холодно? — прошептал он, голос хриплый, непривычно тихий в этой гулкой тишине сарая. Его дыхание превращалось в маленькие облачка пара. Она покачала головой, не отрывая от него взгляда. Её глаза в полумраке казались огромными, темными лужами, в которых тонул отблеск фонаря. В них читалась не только доверчивость, но и остаточная тень страха, глубокая усталость от постоянной борьбы и… что-то новое. Жажда. Жажда тепла, близости, подтверждения того, что она не одна в этом кошмаре. — Просто… нервничаю, — призналась она, и её голос сорвался на шепоте. Улыбнулась криво. — Впервые… вот так. В сарае. С королем Стивом Харрингтоном. Он ответил улыбкой, но в ней не было привычной бравады. Была только нежность и понимание. — Для меня тоже впервые, — сказал он честно. Его пальцы скользнули вверх по её шее, ладонь легла на щеку. Кожа её щеки была мягкой, почти горячей на контрасте с прохладой сарая. — Вот так… по-настоящему. Не для галочки. Не для коллекции. — Он наклонился, их лбы соприкоснулись. Он почувствовал тепло её дыхания на своих губах. — Только для тебя, Хейли. Только с тобой. Первый поцелуй был исследовательским. Нежным, как прикосновение бабочки. Губы Стива коснулись её уголка рта, потом медленно сместились к центру. Он чувствовал легкую дрожь, идущую по её телу, и притянул её ближе, обвив руками за спину. Его ладони скользнули под свитер, коснувшись горячей, гладкой кожи её спины. Она вздрогнула сильнее, издала тихий звук — не испуга, а удивления, смешанного с нарастающим желанием. — Стив… — её шепот был прерывистым. — Шшш… — он поцеловал её снова, глубже. Его язык осторожно коснулся её губ, прося разрешения. Она открылась ему, и вкус её — сладковатый, с оттенком мятной жвачки — захлестнул его сознание. Её руки вцепились в его волосы, притягивая его сильнее, растворяя последние остатки страха в волне нахлынувшей близости. Он медленно опустил её на одеяло. Сено мягко шуршало под ними. Фонарик, поставленный на коробку, отбрасывал их движущиеся тени на потолок — слияние двух силуэтов в один. Свитер съехал с её плеча, обнажив гладкую кожу, сияющую в тусклом свете. Стив замер на мгновение, любуясь линией её шеи, изгибом плеча. Он поцеловал обнаженное плечо, почувствовал, как её тело выгнулось навстречу его губам. Его руки были повсюду — осторожные, но настойчивые. Ладонь скользнула по её ребрам, нащупав под свитером упругость маленькой груди. Большой палец провел по соску через тонкую ткань бюстгальтера. Она застонала тихо, глубоко, её ноги непроизвольно сжали его бедро. Он почувствовал тепло и влажность сквозь ткань её трусиков, прижатых к его ноге. — Пожалуйста… — выдохнула она, и в этом слове была и мольба, и команда. Он помог ей снять свитер. В тусклом свете её тело казалось хрупким, почти эфемерным — изящные изгибы, тонкая талия, маленькая, идеальная грудь в кружевном белье цвета слоновой кости, резко контрастирующем с темнотой сарая. Он смотрел на неё, затаив дыхание, как на чудо. Не как на трофей. Как на дар. — Ты невероятна, — прошептал он, опускаясь рядом с ней, его губы снова нашли её. Его рука скользнула вниз, по её животу, к резинке трусиков. Он почувствовал, как напряглись мышцы её пресса, как задержалось дыхание. Его пальцы осторожно проникли под ткань, коснувшись шелковистых, горячих завитков лобка, а затем — влажной, трепещущей плоти внизу. Она вскрикнула, резко вогнав ногти ему в спину, но не оттолкнула. Наоборот, её бедра приподнялись навстречу его прикосновению. — Расслабься… — прошептал он ей в губы, его палец начал медленные, плавные круги вокруг клитора. — Я здесь. Я с тобой. Никто не войдет. Только мы. Она кивнула, запрокинув голову, обнажив горло. Её дыхание стало частым, прерывистым. Он чувствовал, как её тело отзывается на каждое движение его пальцев — мышцы то напрягались, то расслаблялись, волны удовольствия пробегали по её коже, покрываясь мурашками. Он смотрел на её лицо — с закрытыми глазами, с полуоткрытыми губами, с морщинкой концентрации и наслаждения на лбу. Это был самый прекрасный вид, который он когда-либо видел. Он убрал руку лишь для того, чтобы снять с себя футболку и джинсы. Его тело, привыкшее к восхищенным взглядам, сейчас было лишь инструментом для неё, сосудом для их близости. Он вернулся к ней, теперь уже полностью обнаженный, его возбуждение твердо и горячо прижалось к её бедру. Он помог ей снять последние преграды — хлипкие кружева трусиков, крючок бюстгальтера. Теперь они были равны перед темнотой сарая — два тела, ищущие тепла и спасения в объятиях друг друга. Он снова коснулся её между ног, но теперь уже не пальцем, а головкой своего члена. Провел ею по её влажным, готовым губам. Она застонала, её ноги обвили его бедра. — Стив… сейчас… — её голос был хриплым, полным нетерпения и страха одновременно. Он посмотрел ей в глаза, утонув в их глубине. — Я здесь, — повторил он, как заклинание. — Я с тобой. И он вошел в неё. Медленно. Осторожно, преодолевая легкое сопротивление. Она вскрикнула — не от боли, а от интенсивности ощущения, от полноты. Он замер, давая ей привыкнуть, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, горячие и влажные. Он поцеловал её, сглатывая её стон, сливая его со своим дыханием. Потом начал двигаться. Сначала плавно, размеренно, в ритме их дыхания, которое теперь слилось воедино. Каждый толчок глубже, каждый выход — мучительное отдаление. Её руки скользили по его спине, цеплялись за плечи, ноги сжимали его талию. Он чувствовал каждую её реакцию — как она выгибается навстречу, как её грудь трется о его, как её пальцы впиваются в его кожу. Он слышал её стоны, превращающиеся в прерывистые крики, заглушаемые его поцелуями. Он видел, как её лицо искажается гримасой высшего наслаждения, как она теряет контроль, как её тело становится пойманным в водоворот чувств, которые она так долго сдерживала. Сам он был на грани. Каждое движение, каждый её стон, вид её тела, принимающего его, — всё это сводило его с ума. Но он держался. Держался ради неё. Чтобы довести её туда, куда она рвалась. Чтобы увидеть, как она разобьется о пик наслаждения. И она разбилась. Её тело напряглось, как тетива лука, выгнулось дугой, оторвавшись от одеяла. Глухой, сдавленный крик вырвался из её горла, превратившись в долгий стон. Её внутренности сжали его с невероятной силой, пульсируя волнами экстаза. Это стало его сигналом. Он вскрикнул её имя, хрипло, потерянно, и погрузился в неё последним, глубоким толчком, ощущая, как его собственное тело взрывается волнами жара и освобождения, заполняя ее своим семенем. Он упал на неё, прижавшись лицом к её шее, задыхаясь, чувствуя бешеный стук её сердца под своей щекой и бешеный стук своего собственного. Тишина сарая вернулась, но теперь она была наполненной. Звуком их тяжелого дыхания, сливающегося в один ритм. Запахом их тел — пота, секса, пыли и сена. Стив не двигался, боясь разрушить хрупкий момент. Он чувствовал её руку на своей спине, её пальцы медленно водили по его позвоночнику, рисуя невидимые узоры. Он почувствовал каплю пота, скатившуюся с его виска на её ключицу. — Вот же… — выдохнула она наконец, и в её голосе была усталость, но и легкая, счастливая улыбка. — Вот же дурак… сказал «не для коллекции»… а забрал самый главный экспонат. Он рассмеялся, тихо, глухо, его грудь вздрагивала под её рукой. Он приподнялся на локтях, чтобы увидеть её лицо. Она улыбалась. Настоящей, чуть растерянной, сияющей улыбкой. В её глазах не было ни страха, ни тени. Только он. И то, что только что случилось. — Не экспонат, — поправил он, серьезно глядя ей в глаза. Его палец смахнул выбившуюся прядь с её лба. — Сокровище. Единственное и неповторимое. — Он поцеловал её. Медленно, глубоко, без спешки. Поцелуй был другим — не страстным, а благодарным. Нежным. Обещающим. — Я… я не умею говорить такие слова правильно, — прошептал он, отрываясь. — Но… черт возьми, Хейли… я… Она приложила палец к его губам. — Не надо. Я знаю. — Она потянулась и поцеловала его в уголок рта. — И я тоже. По-своему. Неправильно. Но… тоже. Они снова засмеялись. Тихо. Счастливо. В этом холодном, пыльном сарае, пахнущем маслом и прошлым, они нашли свое настоящее. Своё тепло. Свою правду. Стив снова притянул её к себе, укрывая своим телом от мира, от холода, от надвигающейся тьмы. Они лежали, сплетясь, слушая биение двух сердец, сливающихся в один стук. Над ними, на потолке, всё ещё танцевали их тени — два силуэта, ставшие одним целым под лучом фонаря, пробивающимся сквозь пыль веков. Это был не конец истории. Это была лишь пауза. Хрупкая, драгоценная пауза перед грозой. Но в эту паузу они дышали друг другом. И этого было достаточно. *** 25.07.1982, Пятница, 17:30. Задний двор дома Хейли Стив ждал в тени огромного дуба, за домом. Их свидание было рискованным — так близко к её дому. Но им нужно было обсудить план с Лилой. Хейли должна была выскользнуть через черный ход. Он увидел её силуэт в окне кухни. Она махнула рукой — «жди». Стив прижался к стволу. Внезапно его нервы натянулись как струны. Он почувствовал, что не один. Наблюдают. Он медленно, стараясь не шелохнуться, скользнул взглядом по улице. Напротив, в тени раскидистого клена, стояла знакомая черная «Шевроле». Окна были чуть приоткрыты. И Стив увидел — тлеющий кончик сигареты. И профиль человека за рулем. Мистер Робинс. Ледяная рука сжала сердце Стива. Он здесь. Он видит этот дом. Видит окно Хейли. Значит ли это, что он подозревает? Следит за дочерью? Или… или это просто совпадение? Стив замер, не смея дышать. Он видел, как Робинс повернул голову и долго, пристально смотрел прямо на окно кухни, где секунду назад была Хейли. Потом сигарета был выброшена, окно поднялось, и «Шевроле» плавно тронулась с места, растворившись в вечерних сумерках. Стив прислонился к дубу, пытаясь унять дрожь. Это был знак. Очень четкий знак. Время их тайны истекло. Отец знал или догадывался. И Хауилл был лишь одной из угроз. Самой страшной была та, что только что уехала в черной машине. *** 26.07.1982, Суббота, 18:10. Академия. Женский душ Теплая вода стекала по телу Хейли, но не могла смыть липкое ощущение чужих глаз, преследовавшее её всю тренировку. Хауилл держался на расстоянии, но его взгляд — тяжелый, оценивающий, словно ощупывающий её сквозь слитный купальник — был хуже любого прикосновения. Она выключила воду, дрожа не от холода. Раздевалка оглушительно тихая — она намеренно задержалась, дождавшись, когда последние шаги стихнут в коридоре. Только тишина, шуршание её полотенца и гул водопровода где-то в стенах. Обернувшись в большое мягкое полотенце, она сделала шаг к своему шкафчику. Щелк. Свет погас. Абсолютная, всепоглощающая темнота. Не просто отсутствие света, а физическое давление, вдавливающее в пол. Воздух стал густым, тяжелым. Хейли замерла, сердце прыгнуло в горло, перекрывая дыхание. Паника, острая и слепая, сжала горло. — Лила? — выдохнула она, голос — тонкий, испуганный щелчок в тишине. — Кто… кто здесь? Ответом был лишь звук её собственного учащенного дыхания. Потом — шаги. Медленные, нарочито громкие по мокрому кафелю. Шаркающие. Целенаправленно приближающиеся. Не Лила. Никогда. Они остановились в сантиметре от неё. Она почувствовала тепло чужого тела, ворвавшееся в её личное пространство сквозь прохладу воздуха. Пахло потом, дешевым одеколоном, перегаром от утреннего кофе и чем-то ещё — металлическим, чужим, опасным. Хауилл. — Ты всегда так медлишь, птичка? — его шепот прорезал темноту, горячий и влажный, коснувшись её уха. Голос был маслянисто-ласковым, но в нём звенела стальная жилка. — Или ждала, когда мы останемся… наедине? Его рука — внезапная, грубая — легла ей на мокрое плечо поверх полотенца. Пальцы впились в кожу, цепкие и сильные. Хейли рванулась назад, ударившись спиной о холодные металлические дверцы шкафчиков. Ловушка захлопнулась. — Не дергайся, — его шепот стал жестче. Другая рука скользнула под край полотенца, обжигающе горячая и шершавая, прижалась к её обнаженному боку. — Испортишь момент. Мы же только начинаем… индивидуальную коррекцию. — Отстань! — вырвалось у Хейли, голос сорвался на визг. Она попыталась оттолкнуть его, но он был как скала. Его тело прижалось к ней всем весом, придавив к шкафчикам, выжимая воздух из легких. Полотенце сползало. — Я закричу! — Кричи, — он усмехнулся, и этот звук был отвратителен. Его лицо было так близко, что она чувствовала щетину на его щеке, влажность его дыхания на своей коже. — Кто услышит? Твоя подружка Лила? — Голос Хауилла стал ядовито-сладким. — Она уже дома, пьет свой чаёк. Твой драгоценный папочка? — Холодный смешок. — Он будет в восторге, узнав, как его чистая доченька развлекается с местным бабником по сараям. Я видел, Хейли. Видел, как ты к нему бегала. Как он тебя трогал. Как ты ему отдавалась в том вонючем сарае. Его рука под полотенцем поползла вниз, по бедру, цепкие пальцы впились в нежную кожу выше колена, больно, оставляя синяки. Хейли вскрикнула — коротко, отчаянно. — Думаешь, я позволю какому-то щенку испортить мне игру? — Его шепот стал грязным, насыщенным похотью и ненавистью. — Вот что ты сделаешь. Ты скажешь папочке, что Харрингтон — маньяк. Что он преследовал тебя. Что напал на тебя. Что ты боишься за свою жизнь. А я… я твой спаситель. Герой. Ты скажешь это. — Его пальцы сжали её бедро так, что кости затрещали. — Или я расскажу ему всю правду. Как ты раздвинула ноги для этого ублюдка. Как он тебя трахал на сене. А как ты стонала? Полный восторг. — Его язык, шершавый и влажный, лизнул её шею. Хейли задрожала всем телом, волна тошноты подкатила к горлу. — Папочка узнает, какая ты шлюха. И представь, что он сделает? С тобой? С твоим мальчиком? — Его рука рванулась вверх под полотенцем, к её киске, поглаживая по складочкам. — А пока… пока я возьму то, что заслужил. За терпение. За то, что не сдал тебя сразу… Хейли зажмурилась, её мир сузился до точки невыносимого ужаса. Холод металла за спиной. Горячее, липкое дыхание на лице. Грубые руки, ползущие туда, куда не должно. Голос, шепчущий мерзости. Темнота, давящая, как саван. Она открыла рот, чтобы закричать, но звук застрял в горле, превратившись в беззвучный стон. Она пыталась вырваться, но он был сильнее, его тело пригвождало её, его рука, грубая, холодная, заявляя о своих правах на неё. БА-БАХ! Оглушительный, яростный удар потряс дверь. Дерево треснуло с грохотом, разлетаясь щепками. Еще удар! Свет из коридора ворвался в темноту, как взрыв, ослепляя, выхватывая из мрака кошмарную картину: Хауилл, прижавший Хейли к шкафчикам, его рука под сползшим полотенцем, её искаженное ужасом лицо, слезы, струящиеся по щекам. На пороге, залитый светом, как ангел мщения, стоял Стив. Его лицо было нечеловеческим — искаженным чистой, первобытной яростью. Кулак окровавлен. Глаза горели адским огнём. Грудь вздымалась, как у загнанного зверя. — УБЕРИ ОТ НЕЕ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ, ТВАРЬ! — его рев был нечеловеческим, раскатистым, сотрясающим стены, наполненным такой ненавистью, что кровь стыла в жилах. Хауилл отпрянул, как от удара током. Его лицо, секунду назад сладострастное и торжествующее, исказилось животным страхом. Он зашипел, отдергивая руку из-под полотенца, как от огня. — Ты… как ты посмел… — он захлебнулся, спотыкаясь на мокром полу. Стив не дал ему договорить. Он ринулся вперед, не разбирая дороги. Его кулак, сконцентрировавший всю ярость, страх и отчаяние, со всей силой, на какую был способен, врезался Хауиллу прямо в висок. Раздался глухой, кошмарный звук — кость о кость. Хауилл взвыл — высоко, по-женски — и рухнул на кафель как подкошенный, его голова с жутким стуком ударилась о пол. Он замер, стеная, держась за голову, кровь сочилась сквозь пальцы, смешиваясь с водой. Хейли, прижавшись к шкафчикам, закусила кулак, подавляя рыдания. Её тело тряслось в немой истерике. Стив на мгновение посмотрел на неё — в его взгляде бушевал ураган: дикая ярость, леденящий ужас от увиденного, безумное облегчение, что успел, и глубокая, режущая боль за неё. Потом он повернулся к Хауиллу. Его лицо стало каменным. Он наклонился, схватил тренера за мокрые волосы и с силой приподнял его окровавленное лицо над кафелем. Хауилл застонал, глаза закатились, в них читался только животный страх. — Слушай, мразь, и впитывай каждое слово, — голос Стива был низким, хриплым, как скрежет камней, лишенным всякой человечности. — Ты уже труп. Просто ещё дышишь. У тебя есть ровно двенадцать часов, чтобы исчезнуть из Хоукинса. Навсегда. Если завтра твоя тень будет в этом городе… — Стив притянул лицо Хауилла так близко, что их носы почти соприкоснулись. Он видел каждый расширенный от ужаса зрачок, каждую каплю крови на щеке. — Я не пойду к директору. Не пойду в полицию. Я найду тебя. И я вспомню каждую твою мерзкую ухмылку, блять. Каждую слезу, которую ты у неё выбил. — Он произносил слова с ледяной четкостью, вбивая их, как гвозди. — И я убью тебя. Клянусь Богом, нахуй убью. Я превращу тебя в кровавое месиво и оставлю умирать в канаве. Понял, сука? Хауилл, захлебываясь кровью и соплями, дико закивал, слезы текли по его грязному лицу, смешиваясь с кровью. — Понял… понял… уезжаю… сейчас же… — он захрипел. — И если ты пискнешь хоть словечко её отцу, — Стив тряхнул его за волосы, — если он узнает про меня хоть намеком — я найду тебя. Где бы ты ни был. И я тебя самолично выебу нахуй и закончу то, что начал. Теперь иди на хер из моего города. — Он швырнул Хауилла обратно на мокрый пол. Тренер, всхлипывая и сплевывая кровь, пополз к разбитой двери, оставляя за собой мокро-кровавый след, жалкий и отвратительный. Стив повернулся к Хейли. Она стояла, прижавшись к шкафчику, обернутая в полотенце, как в последний бастион. Дрожь сотрясала её с ног до головы. В глазах стоял пустой, шоковый ужас. Он подошел медленно, осторожно, не касаясь её, его ярость сменилась бездонным морем нежности, вины и боли. — Хейли… — его голос сорвался, стал хриплым и чужим. — Я… я не сразу… почувствовал… — Он не мог говорить. Картина его прихода — Хауилл, прижавший её, его руки на её голом теле — жгла мозг. Он опоздал. Ещё мгновение… Хейли не бросилась к нему. Она медленно, как во сне, шагнула вперёд, её глаза встретились с его. В них не было слёз сейчас — только глубокая, бездонная боль и… благодарность? Потом она упала вперёд, не в объятия, а на него, прижавшись всем телом, спрятав лицо у его шеи. Её руки обвили его с безумной силой, впиваясь пальцами в спину. Её тело сотрясали не рыдания, а глухие, беззвучные судороги ужаса и облегчения. Он обнял её крепко, отчаянно, пытаясь своим телом закрыть её от мира, от пережитого кошмара, от той грязной темноты, что едва не поглотила её целиком. Он клялся себе в этот момент — Хауилл заплатит сполна. И он защитит её. От всего. От всех. Даже если придется сжечь весь мир дотла. В луже воды, крови и осколков дерева, под светом одинокой лампочки из коридора, они стояли, слившись воедино — два острова, нашедшие друг друга в самом центре ада. Война была далека от конца. Один демон был повержен, но не уничтожен. Впереди их ждала самая страшная битва. Но они держались друг за друга. Это было единственной правдой в этом исковерканном мире. *** 26.07.1982, Воскресенье, 22:15. Дом Стива Харрингтона Тишина в гостиной была гулкой, нарушаемая только тиканьем старинных часов и прерывистым дыханием Хейли. Она сидела, кутаясь в огромный свитер Стива, пальцы белели от сжатия кружки с остывшим какао. Стив метался по комнате, адреналин после схватки с Хауиллом всё ещё клокотал в крови, смешиваясь с леденящим страхом за то, что произойдет дальше. На столе перед ними лежали свидетели их борьбы: 1. Листок от Эмми Брукс: С аккуратными датами и временем и подписью: «Со слов Кэссиди Брукс, июль 1983. Анонимное свидетельство». 2. Машинописная записка от Лилы: Подписанная инициалами «Л.Р.». Сухая, официальная, но убийственная: «Свидетельствую, что 23.07.1983 примерно в 18:05 мистер Хауилл намеренно отключил свет в женской раздевалке, зная, что там находилась Хейли Робинс. Слышала крик и удар двери. Прибыл на место вместе со Стивом Харрингтоном. Видела мистера Хауилла на полу с травмой лица. Хейли Робинс была в состоянии сильного испуга». Лила рисковала всем, но ненависть к Хауиллу и жалость к Хейли перевесили страх. 3. Короткая записка от Хейли: Её собственный, дрожащий почерк описывал инцидент в душевой: «26.07.1983, ~18:10. Мистер Хауилл отключил свет, напал на меня в раздевалке, угрожал, принуждал оклеветать Стива Харрингтона, совершал сексуальные домогательства. Стив Харрингтон вмешался и остановил нападение». Она подписала её полным именем. Это был её выбор. Её оружие. 4. Фотография: Стив, недолго думая, сфотографировал на «Полароид» разбитую дверь душевой сразу после инцидента. Мрачный, вещественный пруф. — Вот он, — Стив положил ладонь на небольшую папку, объединяющую все листы. — Наше досье. Наша защита. И наше нападение, если понадобится. Хейли смотрела на папку, как на гремучую змею. — Он не испугается бумажек, Стив. Он… он раздавит это. Раздавит нас. — Возможно, — Стив сел напротив неё, взял её холодные руки в свои. — Но это не просто бумажки. Это свидетельства. Если он попытается что-то сделать тебе… или мне… мы отправим копии директору, в школьный совет, в местную газету. Анонимно. Или не очень. И Хауилл, и его «связи» не захотят такого скандала. Особенно если твой отец связан с… чем-то теневым. Свет для них — яд. Это наш щит, Хейли. Она закрыла глаза, сглотнув ком в горле. — А если он просто заберет меня? Увезет куда-нибудь далеко? Исчезнем, и всё? — Тогда досье станет нашим последним выстрелом, — голос Стива был тверд. — Оно всплывет везде, где только можно. И твой отец будет знать — даже если он спрячет тебя, правда найдет его. Это грязное пятно, которое не отмоешь. Это рычаг, Хейли. Маленький, но наш. Молчание повисло тяжелым покрывалом. Хейли высвободила руки из его и подошла к окну. За ним была темнота Хоукинса, знакомая и вдруг чужая. Она смотрела на своё отражение в стекле — бледное, с синяками под глазами от слёз и недосыпа, но с новым, твердым огоньком в глубине зеленых глаз. — Я всю жизнь боялась, — начала она тихо, не оборачиваясь. — Боялась его гнева. Его разочарования. Его… холодного расчета. Моя жизнь была расписана им, как деловой план. Учеба, карьера, потом — возможно — «подходящий» муж. Никаких чувств. Никакого риска. Никакого Стива Харрингтона. — Она обернулась, и в её взгляде горел вызов. — Но знаешь что? Я устала бояться. Хауилл… он показал мне самое дно страха. И ты показал мне, что даже там можно найти силы бороться. Что можно ударить в ответ. Она подошла к столу и положила ладонь на папку поверх руки Стива. — Я не хочу убегать. Не хочу прятаться. Не хочу, чтобы он диктовал мне, кого любить. — Её голос окреп. — Я выбираю бороться. С этим, — она ткнула пальцем в папку, — и с ним. Я выбираю тебя. И я выбираю себя. Ту, что больше не боится сказать «нет». Даже ему. Стив встал, его сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Гордость, любовь, безумная тревога — все смешалось в нем. Он обнял её, крепко, как якорь в шторм. — Тогда мы идем до конца, — прошептал он ей в волосы. — Вместе. *** 27.07.1982, Понедельник, 19:00. Кабинет мистера Робинса (Дом Робинсов) Кабинет был воплощением холодной власти: тёмное дерево, кожаные кресла, массивный стол, портреты суровых предков на стенах. Запах дорогого табака и старой бумаги. Мистер Робинс сидел за столом, спиной к окну, за которым садилось кроваво-красное солнце. Его лицо было каменной маской, но в зелёных глазах, таких же, как у Хейли, бушевал шторм. Хейли стояла перед столом, прямая, но бледная. Стив стоял чуть позади и сбоку, его присутствие было вызовом самому себе. — Объяснись, — голос Робинса был тихим, как скольжение лезвия по шелку. Он не смотрел на Стива. Только на дочь. — Где ты пропадала вчера вечером? Почему опоздала на три часа? И почему, — его взгляд наконец скользнул по Стиву, как по неодушевленному предмету, — это осмелилось переступить порог моего дома? Хейли сделала шаг вперед, подбородок задрожал, но она подняла его. — Я была у Стива, папа. Мы… нам нужно было поговорить. Очень серьезно. — «Поговорить», — Робинс медленно выдонул дым сигары. — Мило. И о чем же вы, интересно, так серьезно беседовали, что забыли о времени, о приличиях, о моих правилах? — О мистере Хауилле, — четко сказал Стив, перехватывая инициативу. Он видел, как Хейли напряглась. — О том, как он годами домогался до несовершеннолетних пловчих в академии. О том, как он специально перевел Хейли в свою группу, чтобы получить к ней доступ. О том, как он напал на неё вчера в душевой, когда отключил свет и попытался её шантажировать и… принуждать. Кабинет погрузился в ледяную тишину. Робинс не шевелился. Только пепел на сигаре медленно рос. — Ложь, — наконец произнес он, слово упало, как приговор. — Грязная, дешевая ложь трусливого мальчишки, который пытается оправдать своё недостойное поведение и втереться в доверие к моей дочери. Хауилл — профессионал. Я лично рекомендовал его. — Это не ложь, — голос Хейли прозвучал громче, чем она ожидала. Она вытащила из-за спины папку и швырнула её на стол перед отцом. — Вот доказательства. Свидетельства других девушек. Свидетельство администратора. Моё заявление. Фото последствий его «профессионализма». Он — насильник и подонок. И Стив спас меня от него вчера. Он защитил меня, когда твой «профессионал» напал на меня в темноте! Робинс медленно, словно против воли, опустил взгляд на папку. Он не открывал её. Просто смотрел, как смотрят на паука. — И что? — он поднял глаза на Хейли. В них не было ни капли тепла, только расчетливая холодность. — Ты думаешь, эти бумажки что-то изменят? Ты опозорила себя. Допустила, чтобы к тебе прикасался этот… отброс, — он кивнул в сторону Стива. — И теперь, вместо того чтобы умолять о прощении, ты стоишь здесь и бросаешь мне в лицо грязные сплетни? Ты разучилась бояться, дочь? — Да! — крикнула Хейли, слёзы наконец потекли по её щекам, но в них была не слабость, а ярость. — Да, разучилась! Бояться тебя! Бояться твоих правил, твоих холодных расчетов, твоей ненависти ко всему живому! Я не вещь! Я не проект! Я — человек! И я люблю Стива! Он — единственный, кто увидел во мне человека, а не куклу для твоей коллекции достижений! Робинс встал. Он был высоким, внушительным. Его тень накрыла Хейли и Стива. В кабинете запахло грозой и опасностью. — Любишь? — он усмехнулся, звук был леденящим. — Ты не знаешь, что такое любовь. Ты — глупая, наивная девчонка, купившаяся на дешевые уловки местного Казановы. — Он сделал шаг вперед, его взгляд пригвоздил Стива. — А ты… Ты думал, что сможешь прийти в мой дом, оскорбить моих знакомых, оболгать репутацию заведения, которое я рекомендовал, и увести мою дочь? Ты зашел слишком далеко, мальчик. Рука Робинса исчезла за пазухой пиджака. Стив мгновенно напрягся, инстинктивно прикрывая Хейли телом. Пистолет. Ледяная волна страха обожгла его, но он не отступил ни на шаг. Адреналин забил в висках. В его руке блеснула холодная синева стали. Массивный револьвер .44 Magnum — оружие не для устрашения, а для убийства. Он не целился. Просто держал его опущенным, но палец лежал на скобе спуска. Его зелёные глаза, лишенные всякой человечности, сверлили Стива. — Ты думал, твои бумажки что-то значат? — голос Робинса был тише шепота, но каждое слово било как молот. — Ты думал, что можешь диктовать мне условия в моём доме? Уводить мою кровь? Ты — ничто. Пыль. И я сотру тебя. — Папа, нет! — Хейли рванулась вперед, пытаясь встать между Стивом и стволом. Её глаза были полны ужаса, но не за себя. За Стива. — Это я! Я всё! Я полюбила его! Он ни в чем не виноват! Убей меня, если хочешь, но отпусти его! Её крик, полный отчаяния и любви, прозвучал в кабинете как выстрел. Робинс на мгновение отвел взгляд на дочь. В его глазах мелькнуло что-то — шок? Ярость, что осмелилась так говорить? Невыносимая боль от предательства? Или просто холодное осознание, что она выбрала его? — Ты… — начал он, и голос его дрогнул. Не от жалости. От неконтролируемой ярости. — Ты… защищаешь этот мусор? От меня? Ты действительно его… — Он не договорил. Его рука с револьвером резко дернулась. Не в сторону Стива. В сторону неё. Ствол теперь смотрел прямо на Хейли. Его палец судорожно сжал скобу. Время замедлилось до ледяной капли. Стив увидел всё: расширенные зрачки Робинса, полные безумия и ненависти; белое от ужаса лицо Хейли; черный круг ствола, нацеленный в её грудь. Он услышал собственный вопль, рвущий горло: «НЕЕЕЕТ!» Он бросился вперед. Чтобы оттолкнуть её. Чтобы закрыть собой. Чтобы сделать что угодно. БАМ! Оглушительный грохот разорвал тишину кабинета. Звук был чудовищным, оглушающим. Запах пороха ударил в нос. Хейли вздрогнула. Странно, тихо. Не крик. Не стон. Просто… вздох. Удивленный. Её глаза, широко раскрытые, встретились со Стивом. В них не было боли. Только вопрос. И стремительно наступающая пустота. Алое пятно расцвело на белой блузке, прямо над сердцем. Быстро. Неудержимо. Как проклятый воздушный шарик из его кошмара. — Хе…йли… — имя застряло у Стива в горле комом крови и ужаса. Она не упала сразу. Качнулась. Словно невесомая. Её рука потянулась к нему, пальцы дрогнули, не дотянувшись. Потом колени подкосились, и она начала падать. Медленно. Как в страшном сне. — ХЕЙЛИ! — рев Стива был нечеловеческим. Он поймал её падающее тело, рухнув вместе с ней на холодный паркет. Её голова упала ему на колени. Кровь. Так много крови. Теплая, липкая, заливающая его руки, его джинсы, пол. Алое озеро, растущее с каждым ударом её слабеющего сердца. Её глаза были ещё открыты, но взгляд уже не фокусировался. Смотрела куда-то сквозь него. В никуда. — Нет… нет, нет, нет… — Стив прижимал её к себе, безумно пытаясь заткнуть ладонью рваную рану на груди, но кровь сочилась сквозь пальцы, горячая и неостановимая. — Держись! Пожалуйста! Держись! Помогите! Кто-нибудь! — Его крики были дикими, отчаянными, разбивающимися о каменные стены кабинета и ледяное безразличие человека за столом. Мистер Робинс стоял, как статуя. Револьвер всё ещё дымился в его опущенной руке. Его лицо было пепельно-серым, но глаза… глаза были пусты. Как будто он сам не верил в то, что только что сделал. Как будто смотрел на сцену из другого измерения. Дым сигары давно погас. В кабинете стоял только смрад пороха, крови и необратимой потери. — Ты… — Стив поднял на него взгляд. В нём не было уже ни страха, ни ярости. Только абсолютная, вселенская пустота и холод, глубже любого океана. Голос Стива был тихим, как шелест погребального савана, но он резал стеклом. — Ты убил её. Свою дочь. Твою кровь. Ты… убил её. Робинс не ответил. Он смотрел на окровавленное тело дочери на полу, на безумные глаза Стива. Его рука дрогнула, револьвер со стуком упал на ковер. Звук был жалким. Ничтожным. Он сделал шаг назад, потом ещё один. Его каменное лицо затрещало. Нижняя губа задрожала. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, издать звук, но вместо этого его тело содрогнулось в беззвучном рыдании. Он рухнул на колени, не перед дочерью, а просто на пол, схватившись за голову руками. Беззвучные конвульсии сотрясали его. Стив не видел этого. Он видел только Хейли. Её взгляд окончательно потух. Последний тихий выдох коснулся его щеки. Рука, которую он сжимал, обмякла. Стала тяжелой. Чужой. Тишина. Гулкая, давящая, полная запаха смерти и безумия. Стив осторожно, как самое хрупкое сокровище, положил её голову на пол. Поднялся. Его движения были медленными, механическими. Руки по локоть в крови. Лицо — маска из боли и шока. Он посмотрел на Робинса, сжавшегося в жалкий комок на полу. Потом на револьвер, лежащий рядом. Инстинкт кричал: схватить! Нажать на спуск! Стрелять, пока не кончатся патроны! Отплатить за каждый грамм её крови! Но в глазах Стива не было огня мести. Только лёд. Глубокий, вечный лёд. Он посмотрел на пистолет. Потом — на труп Хейли. На её бледное, безмятежное теперь лицо. На алое пятно, переставшее расти. *** Стив вышел из особняка Робинсов. Вечернее солнце садилось, заливая улицы Хоукинса не теплым золотом, а густой, болезненной алой краской. Как кровь на белой блузке. Он не чувствовал ног. Не чувствовал ничего. Только ледяную пустоту внутри и липкую кровь Хейли на руках. Он шел по алой дороге. Мимо него проносились машины, люди смеялись, жизнь продолжалась. Для него она закончилась. С грохотом выстрела в кабинете человека, который должен был быть отцом. Он не знал, куда идет. Дом? Там пустота. Академия? Там память о ней в воде. Сарай? Там осталось эхо их поцелуев и надежд. Он дошёл до обзорной площадки на окраине города. Туда они однажды приходили смотреть на звезды. Теперь там горел только алый закат. Стив подошел к краю. Внизу темнел лес. Густой. Безмолвный. Как могила. Он смотрел на кровавое солнце, садящееся за горизонт. В его руках, казалось, всё ещё лежало её тело. Он чувствовал её последний выдох. Он не плакал. Слезы замерзли где-то глубоко внутри, превратившись в осколки льда, режущие душу. Теперь в его мире был только алый закат. Закат его любви. Закат его невинности. Закат всего, что имело значение. И тишина. Гробовая тишина после выстрела, навсегда застывшая в его ушах. ^*^КОНЕЦ^*^ .