Часть 1

На земле чужой – и престол чужой. И чужой народ предо мною ниц падал в серу пыль. Вереницей лиц протекали дни. Звали госпожой, и владычицей, и хозяйкою. Целовали длань, клялись в верности. Псом ластилися в суеверности, за спиной кляня самозванкою. Храмы возвели в честь меня-чужой, хором праведным имя славили. Но своим божкам свечи ставили, чтоб не звать меня больше госпожой, чтоб издохла я. Всё то ведаю! Как и то, что страх сродни слабости. У стервятников речи благостны, разорвут в клочки за беседою. Мёдом речи их, ядом их кинжал, гибель прячется за углом дворца. Мне ль о том не знать? Моего венца тяжелее нет – жалит сотней жал. Я рабынею в этот край пришла: косы русые, слёзы горькие, мысли дерзкие, очи зоркие. Чашу всю сполна, верно, испила. Мой король давно в склепе у реки сном почил, сложив буйну голову. И вуаль моя жидким оловом спала на лицо, скрыв от всех черты. Я оплакала короля давно. Траур же ношу по родной земле, по ушедшему, по своей весне. Всё забылося – былью поросло. Задержалась я на земле чужой, завоёванной не моим мечом. День придёт – мне сын станет палачом, уж свою жену сделав госпожой. Только ты, мой сын, ныне чутко спи, и с опаской ешь – ну как, в блюде яд? Все рабыни стать госпожой хотят. Помни это, сын! Страх в себе носи. На земле чужой – и престол чужой. И чужой народ перед гробом ниц падал в серу пыль. Вереницей лиц смерть за гробом шла с бывшей госпожой.