2.5. Feeding the dark

(«Не отвергай тьму внутри себя»)

      Рождество решили не отмечать – в контексте службы сотрудников бывшего детективного агентства «Астрея» Темному богу иное решение выглядело бы кощунственно. Но ужин все равно получился немного праздничный и даже чуть-чуть семейный – оттого особо остро ощущалось отсутствие Фэлонии. Одри подумала, что нужно будет оставить для нее на кухне тарелку с ростбифом и йоркширским пудингом – чтоб демоница не чувствовала себя одинокой, когда вернется с задания.       Давид налегал на хлеб – возлюбленный Одри не оценил старания Кассиэля и провозгласил, что английская кухня – это что-то вне закона и он, как честный юрист и демон, считает, что за изобретение таких блюд нужно применять телесные наказания. А за приготовление – смертную казнь. Одри как истинная британка, попыталась отстоять честь родины, но в этом вопросе Давид был непреклонен и на компромисс не пошел. Как и Кассиэль.       Подспудно подозревая, что причина перепалки вовсе не выбор блюд, а посягательство Касса на святую обязанность Давида – приготовление ужина, который будет есть Одри, Микаэль постарался их урезонить. Рафаил наоборот подливал масло в огонь ехидными комментариями, раззадоривая демонов «Астреи». Одри наблюдала – психиатр считала такие перепалки между коллегами признаком позитивной динамики в преодолении коллективной травмы.       Ход ужина астрейцев, как раз перешедших к угрозам членовредительством, прервало появление Малека.       В Одри полетела салатница, отброшенная силой Синнера. Давид поймал тарелку, но содержимое щедро окропило Пророчицу. Впрочем, ей не было дела до своего наряда. Малек не просто так бесцеремонно опустошал стол – ему нужно было место, чтобы уложить Фэл, истекающую кровью у него на руках.       Демоница выглядела плохо – обычно смуглое лицо казалось восковым, а дыхание было хриплым и прерывистым. Вряд ли в другом состоянии, она позволила бы Малеку таскать ее на руках. Присмотревшись, Одри поняла, что весь правый бок залит кровью, плохо различимой на черной ткани формы.       – Что смотрите? Лечите! – приказал Синнер, отходя от стола.       – Без тебя бы не разобрались, – сквозь зубы прошипел Микаэль, уже склонившийся над раненой.       – Не разобрались. Я же ее притащил, а не вы, – голос сочился самодовольством. Малек огляделся вокруг, убеждаясь, что произвел впечатление на аудиторию. Однако вряд ли остался удовлетворенным – аудиторию куда больше волновало состояние Фелонии.       – Что с ней случилось? – Кассиэль не был настроен выяснять отношения. – Кто ее так?       – Выполняла задание. Я был неподалеку. Спас. Притащил сюда, – Малек ухмыльнулся. – Не благодарите.       Игнорируя его, Касс спросил у Микаэля:       – Как она?       – Потеряла много крови, повредила крыло – я не понимаю, как, но она еще умудрилась на нем лететь. Ребра сломаны, они проткнули легкое. Сильно выгорела – какое-то время не сможет призывать огонь, – проводя руками над телом Фелонии, отозвался архангел. – Жить будет. То ли противник не хотел ее убить, то ли не смог.       – Так, а кто ее противник? – переспросил нетерпеливый Давид. – Кому надоело его бессмертие?       – Вики Уокер. Полетишь мстить? – Малек чувствовал, что астрейцы предпочли бы, чтобы он покинул их как можно скорее – и не уходил.       – Советница? – хмыкнул Микаэль. Он уже приступил к лечению, приложив ладонь к ране – Одри увидела, что на лицо Фелонии возвращается краски. Девушке стало спокойнее.       – Вы знакомы? – спросил Малек с хищным интересом.       – С ее матерью – да, с самой Вики – нет,– Микаэль на секунду отнял руку от тела, чтобы убедиться, что Фелония может дышать самостоятельно. – Сомнус и Фурий говорили о ней. Что младшей Уокер могут передать кураторство над «Астреей» и она станет нашим новым руководителем от Небес. Но не срослось.       Давид еле слышно зарычал при упоминании «любимого» бывшего «начальства». Одри предостерегающе положила руку ему на плечо. Ей и самой было неприятно вспоминать об ангелах, но, пока Малек здесь – не стоит давать выход гневу Давида.       – Может, так было бы лучше? – несмело предположила она. – Не могу сказать, что Сомнус и Фурий хорошо справились…       – Или хуже, – Микаэль покачал головой и с горечью сказал. – Небесам нельзя доверять. А Вики – плоть от плоти Цитадели, достойная наследница Ребекки. Из Непризнанной – в Советницы. Все, что я о ней слышал… Девчонка профессиональная интриганка, и переступила бы через нас с еще большим цинизмом, чем это сделали предыдущие руководители.       Одри затаила дыхание. С момента воскрешения ей не удавалось пообщаться с архангелом – он будто намеренно избегал встреч, а во время общих сборищ был предельно вежлив и уклончив. Сегодняшняя беседа – в таких обстоятельствах, при всех астрейцах и Малеке – была самой продолжительной и доверительной за все время ее пребывания в Холодном замке.       – Она в свое время сделала возможным возрождение Мальбонте, а потом помогла Шепфа от него избавиться – так и получила место в Совете. Я не следил за политикой Цитадели, но знал, что она покровительствовала Люциферу, а после играла в какую-то чехарду с Всадниками. В итоге обрела новые силы, сражаясь с Матерью Природы, и вышла замуж за Голода.       Одри подавила удивленный возглас. «Откровение Иоанна Богослова» она знала практически наизусть – отец считал его подходящим произведением для легкого чтения. Одри не была с этим согласна, но ее никто и не спрашивал. Читала она вслух и при отце, который любил комментировать некоторые строки. Апокалиптические всадники пугали ее больше всего. Часто в детстве Одри не могла заснуть, прислушиваясь в темноте: не раздался ли за окном цокот копыт, не заглянет лив окно Всадник, вместо лица у которого будет зияющий глазницами череп… А кто-то вышел замуж за ужасающий образ из ее прошлого. Как же интересен мир.       – Вики Уокер – темная лошадка, – подал голос Малек, невольно соглашаясь со своим вечным соперником Микаэлем. – Была информация, что ее снова одарили новой силой. Как будто на Небесах нет других ангелов… Впрочем, дело скорее в ее матери. Темный бог решил потрепать нервишки Ребекке, а заодно и выяснить, так ли нерушим нейтралитет Всадников – вступятся ли они за ангела, ставшего частью их семьи?       – Судя по тому, что Фелония жива, нейтралитет соблюден, – с плохо скрываемой злостью бросил Давид.       – Да, Советница в одиночку почти расправилась с Фелонией, Всадники стояли в стороне. Вики еще и пару слабых демонов из прикрытия уничтожила – на подлете.       – Аваддон, что за чушь? Фэл бы легко прикончила изнеженного ангела Цитадели, тем более с подкреплением, – резко сказал Кассиэль, уже просчитавший варианты боя.       Лже-профессор задорно улыбнулся:       – Во-первых, предпочитаю обращение Малек. Во-вторых, Вики – не кабинетная неженка, у девицы есть боевой опыт и она способна подавлять силы других бессмертных. А в третьих, у Фэл был другой приказ. Не убивать – разведать обстановку, немного напугать. Хорошая девочка, справилась, – он протянул руку, будто намереваясь погладить Фелонию по черным гладким волосам, но в последний момент передумал.       – Ты ее подставил, – заговорил молчавший до этого момента Рафаил. Он единственный демонстративно оставался сидеть за столом, лишь немного отодвинувшись, чтобы не мешать Микаэлю исцелять демоницу. – Послал на убой. И был неподалеку – наблюдал и не вмешался, когда ее калечили.       Его слова прозвучали резко и неожиданно внушительно.       – Она знала, на что идет… Вы все знали, заключая договор. Я понимаю, расслабились, – Малек выразительно покосился в сторону Одри, – но, не забывайте, кому служите. И вы, и Пророчица.       – Малек, ты дискредитируешь нашего бога, если допускаешь мысль, что о служении ему можно забыть, – Одри, до этого момента стоявшая в тени Давида, вышла вперед, мягко отстраняя своего демона. Давид послушно пропустил, но Малек был готов поклясться, хоть и не видел, – тут же взял за руку, невербально поддерживая Пророчицу в ее порыве. – Он всегда с нами, сопровождая и направляя, открывая истину и срывая покровы. Если ты сомневаешься в этом – сомневаешься в Шепфамалуме.       Малек знал, что в словах ее – ни капли искренности, только яд. Тягучий и сладкий, которым она разлагает души прихожан. Тот, которым она кормит с ложечки остатки человечества. Тот, противоядием от которого является лишь она сама. Аваддон невольно залюбовался девушкой – решительной, смелой, уверенной – и тут же себя одернул. Не время и не место. Она еще не раз бросит ему вызов – и однажды они все-таки сойдутся в поединке…       – Одри, не забывайся, – Малек как будто решил отчитать Пророчицу как свою студентку. – Ты не перед паствой. Я не твой прихожанин.       Девушка лишь улыбнулась ему:       – Извини, что место проповедника заняла я, а не ты. Мне кажется, вам стоит обсудить это с Шепфамалумом.       – Мне кажется, тебя не касается то, что мы обсуждаем с Шепфамалумом.       – Мне кажется, проблема преувеличена, – усилия Микаэля принесли результат. Фелония, может не так грациозно как обычно, поднялась и спустилась со стола. Она с неудовольствием осмотрела порванную и окровавленную одежду, провела рукой по сломанному крылу – и тут же скрыла оба, полностью приняв привычный человеческий облик. – Я не сдохла. Вики слабачка, если бы не приказ… И еще, Малек, учти: в моменте Голод понял, что женушка не справляется и начал меня жрать. Да и Война почти рыпнулся. Мальчики на грани, они явно засиделись, а тут угроза любимой игрушке...       – Я передам.       – Фэл, ты в порядке? – негромко спросила Одри.       – В целом, да, – демоница аккуратно потянулась и еле заметно скривилась, почувствовав боль.       – Тебе нужно отдохнуть, – мягко сказал Микаэль. И продолжил куда более суровым тоном. – Малек, мы благодарны за спасение Фелонии. Но если бы твое появление было менее эффектным, благодарность была бы сильнее. А если бы не ты отправил ее на убой, то искренней. Тебе пора.       – Благословенна ночь.       Аваддон иронично поклонился, но не ему, а Одри, и исчез.       – Спасибо, Микаэль, – не глядя архангелу в глаза сказала Фэл.       – К твоим услугам, – Микаэль развернулся и покинул столовую.       – Я пойду, – Фелония, не привыкшая быть центром внимания, удалилась со всей поспешностью, возможной в ее состоянии. Одри с удивлением отметила, что Рафаил молча последовал за ней.       – Ужин не задался, – глубокомысленно произнес Давид. – Только собака счастлива.       Бруно, под шумок, доедавший остатки разбросанной по столовой еды, радостно завилял хвостом.       

***

      Деятельная Одри принялась за уборку. Еду было жалко. Давид поборол искушение улизнуть, и остался помогать возлюбленной.       Их попытался остановить Кассиэль. О стычке с Давидом они оба забыли, наличие общего врага – невероятно сближающий фактор.       – Я готовил – я уберу. Мы с Бруно, – демон неловко подмигнул, стараясь казаться веселым.       – Ну, уж не-е-ет. Вот именно! Ты готовил! Повезло, что я успела хотя бы попробовать. Долбаный Малек, мог бы просто напроситься к нам на ужин, а не уничтожать его, – Одри постаралась говорить непринужденно. Ей было очень обидно за старания демона. – Если хочешь помочь – выгуляй Бруно! Он переел сегодня, боюсь, что это скажется на его пищеварении.       – Одри, он адская гончая. Он буквально создан для переваривания грешников.       – Бруно – мой волк в первую очередь. И я обязана за ним следить.       Кассиэль поднял руки вверх, признавая поражение.       – Слышал хозяйку? Пошли, собака.       Бруно прижал уши к голове и послушно потрусил за темнокожим демоном, напоследок наступив лапой прямо в центр нетронутого блюда с тарталетками, чудом уцелевшего при появлении Малека.       – «El perro del hortelano, que ni come las berzas ni las deja comer al amo».       – Что?       – «Собака на сене, сама не ест и другим не даёт». Это из комедии, очень остроумной, тебе понравится. И относится она не столько к Бруно, сколько к нашему гостю.       – Это книга? Я не читала, – Одри смутилась.       – Пьеса. Я тоже не читал. Меня позвали на премьеру спектакля. Все же автор был моим другом. Представление удалось, особенно понравилось фаворитке испанского короля – с нее списали Диану…       – Давид, – Одри испытала смутное подозрение. – Когда это было?       – Году в 18…       – А точнее?       – В 1618, – сдался Давид.       – Лучше бы не спрашивала, – Одри закончила сгребать осколки тарелок в большое блюдо.       – Какая разница? Это было до тебя – в пустой недо-жизни, где не было смысла, не было надежды, не было любви.       Слова – громкие, но честные, смутили Одри. Она неловко опустила глаза – и рассмотрела пятно на своей юбке. Давид поймал ее взгляд:       – Предлагаю ее снять. Чтоб не пятнать твой светлый облик.       – Давид… – голос Одри прозвучал одновременно укоризненно и соблазнительно. – Мы еще тут не закончили.       Демон решительно поднялся и щелкнул пальцами. Столовая тут же обрела нормальный вид – без пятен крови, осколков и шлейфа от одеколона Малека.       – Ты сразу так мог?       – Ага, – демон легкомысленно улыбнулся, протягивая руку Одри. – Просто ты так увлеченно взялась за уборку – не хотел тебе мешать. Но раз появились дела поважнее... Давай займемся твоим гардеробом, ведьмочка…       – Главное, чтобы Кассиэль не вернулся, – прошептала Одри, доверчиво прижимаясь к Давиду всем телом, вдыхая знакомый мятный запах, понимая, что снова попалась в охотничьи силки их чувств – или сама их расставила?       – Он же не совсем дурак.       – Какой ты теплый…       – Я настаиваю, что горячий!       

***

      «Придется вырывать».       Демоница еще раз, без особой надежды, пощупала бордовое кожистое крыло – оно оставалось все таким же, исполосованным в лоскуты. Мощные, с костяными наростами – один из них как раз был сломан, причиняя боль при любом намеке на движение – они позволяли ей быстро набирать скорость и так же быстро останавливаться.       «А теперь висит как тряпка».       Фелония зажмурилась, готовясь к неизбежной боли, но малодушно передумала.       «Какого я должна делать это сегодня? Достаточно впечатлений для одного дня. Пока еще терпимо».       Зачем ей эти крылья? Фелония даже не любила летать! Полет для Фэл был потерей опоры, а не свободой. Она завидовала способности Малека перемещаться куда угодно без утомительного махания крыльями. Необходимость выдрать их, чтобы выросли новые, и пережить при этом кошмарную боль, угнетала.       «Лучше бы ногу сломала, ее Микаэль вылечил бы!»       Фелония ощутила чье-то приближение – и напряглась, готовясь к атаке. А потом расслабилась.       В этот раз Рафаил не подлетел, а поднялся на смотровую площадку по лестнице. Как человек. Или кто-то, временно лишенный возможности летать.       «Как тактично!»       Глядя на то, как он приближается, аккуратно ступая по наледи и снегу босыми ногами, Фэл в очередной раз подумала, что слепой ангел более ловкий, чем иные зрячие.       – Зачем ты тут? – крикнула она, борясь с желанием запустить в него ледяной глыбой. Чтоб он рухнул, наконец, с ее крыши и перестал мешать.       – Пришел. Ты ведь позволила.       – Я сказала «иногда»! Когда меня нет!       «Спасибо хоть без скрипки!»       – Ну, вот сегодня как раз «иногда», – пожал плечами Рафаил. – А ты есть всегда – твое присутствие здесь ощущается постоянно.       – Я хочу побыть одна, – Фелония предприняла отчаянную попытку достучаться до ангела с помощью искренности.       – Так будь.       Не помогло.       – Я не могу! Ты же пришел!       Фелонии всерьез захотелось его убить. Она представила падение Рафаила – распростертые крылья, разметавшиеся темные волосы, рот, распахнувшийся в беззвучном крике, глухой звук в конце… Немного полегчало.       – Не обращай на меня внимания.       Попытка вызвать пламя ни к чему не привела. Запустить огнем в ангела не вышло. А он, будто не чувствуя напряжения, разлегся на полу смотровой башни как на солнечном лугу.       «Проклятая Вики Уокер. Следующую встречу она не переживет».       Фелония очень старалась не подавать виду, но последняя миссия выбила из колеи. Демоница не привыкла быть беспомощной – но сегодня распростертое на столе бессознательное тело видели все астрейцы.       «Стыдно».       Обидно, ведь раны не были смертельными и затянулись бы без помощи Микаэля – на это бы ушло больше времени, только и всего. Отлежалась бы. Но Малеку плевать было на хрупкий внутренний мир демоницы – эффектная сцена Аваддону дороже ее репутации.       «Испугал Одри, мудак».       Фелония ругала себя за то, что не смогла долететь домой самостоятельно. Оставалось ведь немного. Спасению от Малека демоница бы предпочла камнем рухнуть в океан – и почти наверняка умереть. Ведь для этого нужно всего лишь желание бессмертного…       Но Синнер решил поиграть в героя. В итоге – обеспокоенные взгляды, суета, споры. Картинные позы и унизительное прилюдное исцеление. Фелония бы может и сама обратилась за помощью к архангелу – но, более скрытно.       «Она все равно на него даже не посмотрит. Малек может спасти кого угодно – всех астрейцев и Бруно в придачу – ему не поможет, пока он не сделает этого искренне. Одри видит его гнилую суть. У него не было бы шансов, даже если бы не существовало Давида».       Было гадко.       «Меня использовал Малек. Как будто от него можно ожидать иного? Я – солдат, я – пешка, я привыкла к такому обращению. Но почему так противно?»       Отвлекшись от размышлений, Фелония с удивлением поняла, что действительно перестала замечать присутствие ангела на крыше.       Рафаил все так же лежал, раскинув ноги и руки. Как она на столе, но добровольно. Невидящие глаза направлены вверх – в чернильно-темное бескрайнее пустое небо. Фел засмотрелась – холодная красота слепого ангела привлекала и отталкивала одновременно. Слишком уж его точеное лицо напоминало картины эпохи Возрождения.       «Возможно, с него их и рисовали».       Ангел улыбнулся, как будто почувствовал ее взгляд. А может и почувствовал.       «Нужно его спровадить. Можно сделать вид, что я ухожу – а потом вернуться. Или просто выгнать его взашей».       Рафаил в легкой белой рубашке выглядел на снегу сюрреалистично. Астрейцы так и не вернулись к нормальной привычке бессмертных держать свои крылья на виду, поэтому он больше походил на человека, чем на ангела. Если у людей бывают такие светящиеся глаза.       – Чего зря лежишь? Сделай снежного ангела, – не выдержала Фэл повисшей тишины.       Рафаил послушно задвигал руками и ногами, оставляя на снегу след.       – Сделаешь снежного демона? – наивно спросил он.       – Не-а, – лениво отозвалась Фелония.       – Боишься, что разрушишь репутацию непоколебимой воительницы? Брось, я никому не скажу.       – Это ребячество. – она досадливо дернула плечом. – Я не собираюсь ложиться в снег и заниматься ерундой.       – Фелония, а когда ты в последний раз себе позволяла заниматься ерундой?       Она задумалась.       – Сейчас, пока трачу время на разговоры с тобой. Считается?       – Вполне, – Рафаил рассмеялся. – Другого ответа я от тебя не ожидал. Даже расстроился, парируй ты как-то иначе. Мне все нравится, продолжай.       – Я здесь не для того, чтобы тебе нравиться! – вспыхнула Фелония.       – А для чего тогда? Разумеется, ради этого и моих прекрасных глаз, – слепой подмигнул.       – Тебе не говорили, что ты ведешь себя слишком раскованно для ангела?       – Тебе не говорили, что ты мыслишь стереотипами, демоница? Добро, зло, свет, тьма – все давно уже смешалось в хаотичной кутерьме. Мой бог умер и убил меня прежнего. Теперь мой новый бог проповедует устами Одри. И она говорит, что грех – это такая же часть естества, как и добродетель.       – Ты слушаешь эту чушь? Одри же просто размягчает мозг прихожанам с помощью своих психиатрических штучек. Не более…       Ангел снова пошевелил руками и ногами.       – Хочу, чтоб ангел получился добротным, – пояснил он Фелонии.       – Я не спрашивала.       – Да, ты задала другой вопрос… Слушаю ли я проповеди Пророчицы Шепфамалума. Вернее, прислушиваюсь ли… А что остается? Какой я ангел без веры? Я верил Отцу… Шепфа… А оказалось, что моя вера была ему не нужна, как и я сам – архетипичная жертва, белокрылый агнец, выращенный на убой. Нарушил все планы – взял и не умер, да еще и присоединился к тьме от неприкаянности.       Фелония фыркнула.       – Не ожидала от тебя приступа нытья.       Ангел картинно всхлипнул. Демоница закатила глаза.       – Я выбрал принять себя. И тебе советую.       Фелония промолчала. Правда была в том, что она никогда не выбирала. Думать об этом не хотелось.       – Подойди ко мне, Фэл.       В первый момент демонице показалось, что слух ее обманывает. Во второй – тоже. Но Рафаил повторил – чуть громче.       И она подошла ближе – повинуясь его зову как зачарованная. Встала над ним, уперев руки в боки, позой стремясь выразить свою независимость.       Но он не видел. Может, чувствовал?       – Ближе, Фэл.       – Зачем?       – Узнаешь.       И снова улыбка – загадочная и немного самодовольная скользнула по тонким губам.       «Ангелы не должны так улыбаться».       Она присела на корточки и наклонилась над Рафаилом, ожидая… Чего?       Он протянул руку и нежно, на грани прикосновения, очертил ее скулу холодными пальцами.       – Я и забыл, какая ты красивая… Мне раньше нравилось незаметно смотреть на тебя.       Фелония застыла в неудобном положении. Демоница по-настоящему растерялась, не зная, что ей делать.       Но зато знал Рафаил.       Его руки – руки творца и музыканта – ласково изучали ее лицо, будто узнавая заново. Прикосновения таяли на коже, как снежинки. Постепенно его пальцы смелели, задерживаясь все дольше и дольше. Ангел заправил ей короткую черную прядь за ухо, второй рукой притягивая демоницу ближе. Фелония, чтобы удержать равновесие, вынуждена была встать на колени и опереться на руки, все сильнее склоняясь к Рафаилу. Она неотрывно смотрела на его губы, считая удары сердца до того как…       «Интересно, каковы они на вкус? И как он целуется? Он же целовался с кем-то?»       Его рука провела по плечу, нежно касаясь спины.       «Как будто я – виолончель и сейчас он начнет играть».       Фелония, стараясь не нервничать, приготовилась к поцелую.       «Вот сейчас…»       Она закрыла глаза.       И ощутила жуткую боль.       «С-с-сука, он выдрал мне крыло!».       Фелония захлебнулась в невыносимых ощущениях и рухнула прямо на него – и это была единственная причина, по которой ангел выжил, а не был убит разъяренной демоницей на месте. Он же не терял времени зря, за первым резким движением последовало второе. Кожистые, похожие по строению на крылья летучих мышей, они отжили свое – и Рафаил хладнокровно отбросил их прочь. Невероятным усилием воли Фэл удержалась, чтобы не заскулить. Она была сейчас беззащитна – уставшая, лишенная силы, переживающая болезненный перелом. Рафаил знал это. И воспользовался ситуацией. Теперь уже он склонился над мечущейся по снегу Фелонией и, поймав ее в ловушку своих рук, без страха и колебаний припал к губам демоницы в поцелуе.       «Да, он явно целовался с кем-то» подумала Фелония, содрогаясь в объятиях слепого ангела.       За первой волной боли последовала следующая – за новые крылья всегда следовало платить. Фелонии уже доводилось их менять, но впервые это происходило так. Так странно, болезненно, горячо. Рафаил не отвлекал от боли, а дополнял ее – жадно, до крови целуя губы, бесцеремонно трогая, срывая одежду. Она упустила момент, когда начала отвечать – также пылко и не менее грубо отдаваясь внезапно нахлынувшей страсти, рожденной на пепелище.       В какой-то момент демонице показалось, что в темном пустом небе вспыхнули звезды – и всего на миг осветили все вокруг. Или это были невидящие зрачки отчаянного ангела, выбравшего для своих вылазок ее крышу?