Часть Шестая. Привязка

Проснуться пациент смог только ближе к обеду, где-то утром он слышал, что его будила медсестра и мерила температуру градусником. Вчера была длинная ночь, он чувствовал себя разбито, горло болело, суставы ныли, был сухой кашель. "Зачем я только позволил себя заразить?" - думалось ему в первую очередь. Ответ конечно же был очевидным. Немного проведя время за утренней рутиной, в его палату зашла Евгения Александровна. - Вы уже проснулись? - живо начала она. Он был не готов увидеть ее у себя, обычно она сама звала его. - У вас утром была высокая температура, и вы проспали до обеда, неужели котику стало хуже? - проговорила она встревоженно. - Слегка болит горло. Доктор широко расскрыла ему ротик и посветила фонариком. - И правда есть покраснения. Бедняжка, я уже прописала вам антибиотик. Он только сейчас заметил в палате капельницу, которую принесла его лечащий врач. Она протерла его внутреннюю сторону локтя прохладной салфеткой и нежно ввела иглу от капельницы. - Не больно, солнышко? - С-совсем нет. Она мило улыбнулась, словно радуясь, что получилось ввести иглу без боли. Мальчик смутился тому, как она вела себя с ним сейчас, какой милой и заботливой казалась, хотя он понимал, что доверять такой ласке не стоит, но он ничего не мог с собой поделать и просто умилялся ее вниманию. Доктор поглаживала его по голове, будто не она буквально вчера жестоко била его электрошокером, когда он заметил насмешливую улыбку Марины, тактично выходящую из комнаты в коридор. После капельницы она повела его в процедурную. Мальчик надеялся, что теперь, когда он заболел, доктор больше не будет над ним издеваться. Но в кабинете на кушетке лежал средних размеров резиновый член, и сильное возбуждение обожгло нутро пациента. В висках начал отдаваться стук сердцебиения, когда он заметил властную улыбку на лице своей госпожи. - Конечно, лучше сбивать температуру парацетамолом, но... - она прижалась к нему, играясь с волосами на его голове - я же обещала тебя порадовать. Он не успел запротестовать или возмутиться, как через его губки прошла какая-то трубочка и брызнула чем-то горьким в его горло. Через секунду горечь начала переходить в стойкое онемение, что заставило его слегка понервничать. - Все хорошо, дорогуша, просто обезбаливающее - успокаивала она. Мальчик напряженно выдохнул, теперь он думал, что все же в кабинете не лежит дилдо, что ему просто показалось, и его все же не будут насиловать. - Чтобы рвотные рефлексы не мешали тебе заглатывать резиновый член - мило добавила Евгения. Его коленки слегка затряслись от такого откровенного признания, казалось он еле стоит на ногах, все еще обнимая своего доктора. Она это заметила и усадила его на кушетку рядом с... этим... - Ну же, солнышко, тебе не стоит бояться - она присела рядом и опять гладила его волосы, успокаивая - Давай ты поможешь мне его застегнуть. Госпожа встала, подвинула халат, открыв глазам ее игрушки свои упругие ягодицы. Он немного отвел глаза, застегивая эти ремешки, своими руками подготавливая свои пытки. Она положила его на бочок, так, что он оказался на уровне... страпона. - Будь хорошим мальчиком, раскрой свой ротик и позволь девочке его вытрахать. - Д-да, моя г-гооо - но в его ротик уже пролезал ее пенис, даже не оставляя возможности морально подготовиться. Находясь во рту, дилдо вызывал просто небольшой дискомфорт, но проходя дальше к корню языка, мальчик почувствовал, что он заходит совсем глубоко, хотелось выплюнуть посторонний предмет, но он пролезал все дальше, усиливая чувство беспомощности. Нет, это ощущалось, как настоящее изнасилование, к голове резко прилила кровь от возбуждения, он начал кашлять из-за рвотных позывов. Она двигала своим тазом с пристегнутым членом, изгибая талию. Казалось, словно желудок выворачивается, когда она вытаскивала этот дилдо из его глотки, но только, чтобы снова насильно его запихнуть. Она гладила его волосы, слушая, как он давится, приговаривая: "Терпи, терпи, сладкий". Прилив отвращения все увеличивался, пока она ускоряла свой темп. Он снова чувствовал себя ее беспомощной, слабой игрушкой, которую она унижает в свое удовольствие. Он превозмогал себя, пересиливал свои рефлексы, ожидая, когда эта отвратительная пытка закончится. Вдруг она начала говорить: - Ты такой покорный, поддатливый, солнышко. Какой хороший мальчик, заглатывай, я сделаю из тебя би, будешь желать, чтобы госпожа проникла в тебя своим членом. Только после этих слов он заметил насколько сильно возбудился, что мог бы и кончить от такого унижения, но вдруг все прекратилось, он почувствовал, как головка этого фалоимитатора касается его изнасилованных губ. Госпожа перестала его гладить и крепко сжала скулы своей ручкой. Она нагнулась над его ушком и прошептала: - Давай ты встанешь на четвереньки? Он еще ни разу не засовывал в себя что-то... таких размеров, но, постанывая, после такого начала, он повиновался и все же встал на четвереньки, обнажив свое уязвимое место. Евгения Александровна стянула его штаны и одела перчатки. Что-то влажное капнуло между его ягодиц, не заставив ждать проникновения ее тонких, но длинных пальчиков. Проникая в него глубже, она догадывалась, что, ему хотелось намного более... грубых ощущений. Поэтому сразу за первым пальчиком последовал второй, а дальше скорость только нарастала. Ох, как же ей было приятно слышать его невинные стоны. Она сама забралась на кушетку, поставив его на колени, уронив его лицо вниз, она начала аккуратно вводить страпон. Приглушая его крики рукой, она так же приговаривала: "Терпи, терпи, мой мальчик". Он сидел в унизительной позе лицом вниз, пока госпожа, словно наездница, трахала его анус. - Вот, солнышко, твое идеальное место в наших отношениях, тебе нравится? - Г-г-госпожа... дя, аах... - Привыкай, теперь ты будешь мне служить и такого станет больше, будешь делать то, что я тебе скажу. Я привяжу тебя к себе, и больше ты никогда не сможешь заниматься нормальным сексом... Только так, как я тебе прикажу. Он хотел было начать мастурбировать, но просунув руку, мальчик заметил, что у него между ног все уже в сперме. Госпожа взяла его ручку и убрала подальше. - Вижу ты уже успел кончить? Тогда я немного помучаю свою игрушку... Она просунула руку к его промежности и начала тереть чувствительную головку. После эякуляции она стала настолько нежной, что любое прикосновение было болезненно. Мальчик пытался было поднять голову от сильной чувствительности, но второй ручкой госпожа как раз держала ее, никак не давая вырваться, только мучая его головку, анус, простату, оставляя его только стонать и терпеть ее садисткую забаву...