Часть 1

«Мы передаем вам благодарность от всей Комиссии за вашу работу и защиту страны. К сожалению, вы по состоянию здоровья будете отстранены от геройской работы без права на возвращение и отправлены на пенсию. Всего доброго» Он слушал и с каждым словом его мир рушился окончательно. Парень совсем недавно проснулся и это был его первый день, когда сознание было ясным, ведь он все же шел на поправку, так что дозу препаратов разрешено было немного снизить. Все новости наваливались на него с самого момента его возвращения в сознание в принципе, но сегодня ему окончательно стало тяжело дышать. Кейго понял, что крылья сильно пострадали еще тогда, когда его забирал Токоями, но легче от результатов последнего осмотра не становилось. Хотя он и так чувствовал, что никогда больше не поднимется в небо. Что никогда больше не будет спасать людей. И слова представителя Комиссии лишь подтвердили это, когда он услышал, что теперь бесполезен, только это все было завернуто в красивую бумагу и украшено бантиком. Мол, вот же, ты давно хотел отдохнуть и проводить время дома, пожалуйста. Таками начало тошнить. Он так ничего не ответил тогда, да и знал прекрасно, что никому его ответ уже давно не интересен. И просто проводил взглядом мужчину, оставаясь в палате в одиночестве. Кейго даже не плакал. Просто лежал и смотрел в стену. Ведь он знал, что когда-нибудь это случится. Кто-то давно говорил ему, что нужно быть осторожнее, ведь те птицы, что быстрее всех взлетают в небо, так же быстро всех падают вниз и разбиваются о землю. Видимо, Ястреб упал прямо в костер. *** К нему никто не приходит. Только несколько раз в день заходит медсестра, приносит еду, лекарства, меняет капельницу, проверяет аппаратуру и уходит. Она совсем не следит за тем, пьет ли он то, что ему приносят из препаратов или выбрасывает. Таками почему-то не удивлен, лишь вздыхает и съедает чисто символически часть своей порции. Ему не хочется есть совсем, просто у него спустя почти полгода комы будто все еще болят все ожоги и раны, что уже давно не были спрятанны под бинтами. А после даже небольшой трапезы и приема лекарств ему легче уснуть. Ему даже не грустно от того, что он один, и первые недели две почти все свободное время спит, либо смотрит в окно, у стены с которым стоит его больничная кровать. Он в какой-то степени рад, ведь с самого детства он всегда находился под наблюдением людей из Комиссии: до 18 тренера и наставники почти все время были рядом и следили за его действиями, после же 18 их заменили камеры и регулярная прослушка. Он никогда не был один. Но ему было так банально одиноко. И все же он понимает, что близких и друзей у него нет, а тех, с кем он знаком по работе, просто не уведомляли о том, что он пришел в сознание. В голове мелькает, что Токоями наверное часто бывал у него первое время. Наверное, один раз заходил Старатель. А больше... а больше и некому. Да даже в последнем он не был уверен, ведь насколько он узнал, то у героя номер один не слишком уж много времени было на то, чтобы проведывать его. Черт, он же ведь больше встретиться с ним не сможет. И вот это уже действительно обидно. Столько работать, в итоге получить место рядом с кумиром, чтобы после пары заданий потерять возможность общения с ним вовсе. По спине пробегают легкие мурашки, когда вновь в голове проскальзывает мысль о том, что у него ничего не осталось, только вот прогнать ее не получается в этот раз. И хороши же его результаты накануне 24 дня рождения: семьи нет, друзей нет, ничего кроме работы не было, а теперь уже и самой работы у него нет. И крыльев тоже. У него ничего нет. *** Его выписывают через полтора месяца, но у него даже никакой одежды нет, кроме того, что осталось от его костюма. Да и кто бы ему принес нормальную гражданскую одежду. Раньше этим занималась его наставница, отправляя кого-нибудь, и только он хочет спросить об этом у медсестры, которая принесла ему пакет с костюмом, вопрос застревает в горле. Точно. Он же им больше не нужен, так зачем тратить время. Так он и сидит какое-то время с майкой в руках, а потом вздыхает и натягивает, что есть. Ему надо просто доехать до дома, а там уж точно что-нибудь осталось. А потому, одевшись, он берет все мелкие вещи, пряча их в карманы, благо их тоже немного: телефон, паспорт, кошелек, ключи, да брелочек со Старателем. После чего выходит из больницы, прощаясь с персоналом, но даже ответа не слышит и натягивает на лицо медицинскую маску, не желая, чтобы его узнавали. Только вот стоя в поезде и держась за поручни, осматривая мельком людей, он понял, что на него и так никто не смотрит. Только маленький мальчик, стоя перед ним, посмотрел ему прямо в глаза, а потом нахмурился и отвернулся к маме. Кейго все никак не удается сглотнуть ком в горле, и он переводит невольно взгляд на свое отражение в стекле. И ведь до последнего избегал возможности увидеть себя в зеркале или вот так в стекле. Не хотелось видеть того, что с ним стало. Отросшие за время комы волосы, собранные в максимально неаккуратный хвост, шрам на пол лица (как и у его кумира, ха, забавно, даже сторона та же), один слепой глаз и грязная одежда, потрепанная в некоторых местах. Да, вот именно так, наверное, герой номер два в отставке выглядеть и должен. Так же выглядят люди, которые числятся заслуженными героями страны, уходя на пенсию в 24, верно? Кого он обманывает, он просто не справился, и его списали со счетов, как неудачную попытку. Он достает телефон, чтобы отвлечься и самостоятельно впервые проверить новости. И конечно же Таками первым делом смотрит статьи о результатах войны, краткие содержания интервью и кучу других сводок, пока не натыкается на список погибших. И ему становится тяжело дышать от числа, которое он видит. Закрывает тут же глаза и старается сделать пару глубоких вдохов. Если бы он только… если бы он справился лучше, то, наверное, многие из них были бы живы. Да, спасти всех нельзя, но он должен был стараться сильнее. Кейго открывает глаза и медленно листает список имен, поджимая губы. В основном там только гражданские, но каждый раз он закусывает губу, когда видит очередное знакомое геройское имя. Пока на глаза не попадается его собственное. Сердце замирает, и он непонимающе смотрит на краткое «Ястреб». Сначала пару раз перечитывает, может показалось, может он просто не так прочитал. А потом просто вбивает в поиск и первым делом видит статьи с рассуждениями о том большом объявлении от правительства и комиссии о результатах войны, где его официально признали погибшим. Таками какое-то время в ступоре листает все эти статьи, просматривая текст, а потом тушит экран и медленно, даже больше заторможено убирает телефон обратно в карман. А ведь и правда. Ястреб мертв. Ведь это именно у Ястреба были большие красные крылья, он умел летать, и именно он всегда улыбался тем, кто его окружал, спасая жизни людей. У Таками Кейго никогда не было возможности летать и причин улыбаться. И никто никогда не доверит сыну преступника свою жизнь. *** Как он добирается домой, Кейго не помнит. Он был как в трансе, а очнулся только когда за ним захлопнулась дверь его квартиры. И, подняв взгляд, парень понял, что лучше бы он оставался в бесцветных стенах больницы, а не рвался так домой, в надежде наконец ощутить свободу, раз выбора ему не оставили. У его свободы вкус одиночества, холода и пустоты, понимает он, глядя на свою совсем пустую квартиру. Безликая мебель, никаких безделушек, ведь стоило ему притащить что-то в детстве, так ему сразу читали нотации о том, что он не должен отвлекаться, а потом наказывали, запирая в тренировочном зале с завязанными глазами, пока он перьями не попадал в мишени, находящиеся на расстоянии почти половины футбольного поля от него. И неважно, сколько он мог там просидеть: дверь не открывалась, пока он не попадал во все. И сейчас Таками еле находит в себе силы, чтобы стянуть обувь и пройти в квартиру, проводя пальцами по пустым полкам и смотря на ужасное количество пыли, направляясь в сторону спальни. Тяжело думать, что тут никто не появлялся все полгода, что он провел в больнице. А обычно же Комиссия следила, чтобы у него дома была и еда, и порядок, чтобы он думал только о работе. Теперь же он мог сделать все сам, верно. Кейго доходит до идеально застеленной кровати и просто сползает по стенке рядом с ней, смотря на зашторенные панорамные окна. Хозяин этой квартиры будто уме…Ах, точно. Впервые за последние 14 лет его жизни у него по щекам катятся слезы, но он так и продолжает просто смотреть в одну точку, не издавая ни звука. *** Утром он собирает все свои немногочисленные вещи, которые влезают в одну сумку и рюкзак, а потом садится на первый же поезд, у которого в маршруте указана префектура Фукуока, собираясь наконец наведаться в дом своей матери, опустевший давным-давно, но доставшийся ему по наследству. Раз Ястреб мертв, а в жизни Кейго нет никакого смысла… ...значит он может сам себе его придумать.