Предыстория

      Насколько мы помним сюжет фильма, князь Алексей Петрович Прозоровский, пытал ни в чëм неповинных людей, разведывая, кто на него челобитную с доносом Петру Алексеевичу написал, кто был инициатором. И тут в игру входит новый персонаж. Как бы это странно не звучало, но это была девушка. Звали её Дарьей Дмитриевной. Немного расскажу о ней, буквально совсем чуть-чуть. Она служит при дворе Петру Алексеевичу, по происхождению княжна, приближенная царя. Помогала решать некоторые государственные вопросы и подписывала бумаги. Государь с ней советуется и безгранично доверяет.       Дарья, по поручению царя, скакала на белой лошади в Архангельск. Необходимо было передать Алексею Петровичу сведенья по обороне Архангельска и про наступление шведов на нашу землю. Но не тут-то было. Алексей Петрович сбрендил со своими подозрениями всех и во всём, что нашей героине тоже не повезло. Стража схватила бедную девушку, поскольку никто не знал, кто она и откуда, с какими целями и намерениями здесь.       Девушка очнулась привязанная крепкими, тугими верёвками в холодном подвале, с растрепанными волосами, босая в одной рубашке. Подняв голову, она увидела, насколько зловеще на неё смотрел князь Алексей Петрович Прозоровский.       -И так, пожалуй начнëм, - сказал он. Кто ты такая? Как тебя звать и откуда ты? С какими намерениями ты сюда прибыла?       Далее рассказ пойдёт от лица Дарьи.       Я не собиралась рассказывать ему правды, я решила, что если выживу после пытки и допросов, то поеду в Питербург и немедленно сообщу государю, что здесь происходит, поэтому соврала:       -Меня зовут Аксинья. Я княжна из рода Борисовых, родилась в Вологде. Я ехала к своей семье, к батюшке через Архангельск.       Прозоровский произнёс:       -А ну тогда всё понятно. Только есть одна проблема.... Вологда находится в другой стороне, а ты ехала со стороны Питербурга...       В воздухе повисла гробовая тишина. Но не на долго. По спине со свистом ударил кнут. Я дëрнусь, но не издала ни звука.       -Говори правду, для твоей же пользы,- заявил Прозоровский.       Но тут я, на свою голову, решила сказать правду:       -Я княжна Дарья Дмитриевна, родилась в Питербурге, состою на службе у государя Петра Алексеевича, ехала с поручением от него к вам, но ваша стража остановила меня, схватила и привела сюда...       Тут меня перебил удар хлыста по спине. Он оказался таким сильным, что от неожиданности я взвизгнула.       Воевода не поверил мне:       -Хватит лгать, смотря мне в лицо такими честыми глазами! Ну не хочешь говорить правду, твоё право. Пройдёмся тогда по другим вопросам. Кто написал на меня челобитную государю?       Я в недоумении спросила:       -Что?       Прилетел следующий удар по спине. Я взвыла, стиснув зубы.       -Назови мне всех, кто составлял донос и кто был во главе...       -Я не знаю...       -Лжошь!       Ещё один удар. Тут я уже заорала.       Он встал из-за стола и обратился к палачу:       -Бей её, пока не признается. Я через 5 минут подойду.       Прозоровский ушёл, а я осталась один на один с моим палачëм. Эти 5 минут казались мне вечностью, сначала я старалась держаться, как могла и не издавать ни звука, но потом я стала безбожно орать. За эти 5 минут я получила не менее ударов 200. По приходу Прозоровского, я уже еле стояла на ногах, да что там стояла, можно сказать уже висела на привязанных руках. Меня облили ведром воды, чтобы привести в чувства. Прозоровский обратился к палачу:       -Что, до сих пор не призналась?       Палач судорожно покачал головой.       Тут Прозоровский произнёс, как мне казалось на тот момент, приговор:       -Ну не хочет по хорошему, будет по плохому. Бери фитиль, будем огнём пытать.       Я взмолилась:       -Нет, нет, нет, прошу вас, только не это!       Прозоровский:       -Тогда говори правду... Я тебе даю шанс!       -Да не знаю я ничего! - закричала я.       -Ну раз не знаешь, тогда ты мне не оставляешь выбора!       На толстых дубинах были намотаны тряпки, смоченные в чём-то, что хорошо горело. Поджечь их ничего не стоило. Мне разорвали рубашку на спине.                         Последовала команда:       -Жги!       Я заорала не человечьем криком.             Поскольку у меня на спине от кнута были кровавые открытые шрамы, то это было невыносимо больно.       -АААААААААААААААААА....       Прозоровский не унимался:       -Говори! Кто челобитную на меня написал? Кто во главе доноса стоял? Говори!       -АААААААААААААА, НЕ ЗНАЮЮЮ!       -КТО? КТО?       -АААААААААААААА... ГОВОРЮ ЖЕ, ЧТО НЕ ЗНАЮ! КЛЯНУСЬ!!!       Последовала следующая команда:       -Хватит! До смерти замучаешь...      Выкиньте её на улицу, прочь со двора! Там очнётся!       Меня бросили на землю и облили водой. Все ушли. Сколько я лежала, одному Богу известно. Но когда я очнулась, спина невыносимо болела от ударов и ожогов. Выбора у меня особого не было. Я с горем пополам забралась на свою лошадь и медленно поехала в Питербург, к государю. Сколько я ехала, не знаю. По приезду я была без сознания, меня сняли с лошади и привели в мои покои во дворце. Позвали лекаря. Он осмотрел меня, помазал раны и ожоги, после в покои ко мне ворвался Пётр Алексеевич:       -Все вон отсюда!       Лекарь и прислуга спеша покинули покои.       -Мне следовало бы встать и поприветствовать Вас достойно, Ваше Величество...       Я хотела было шевельнуться, но государь остановил меня рукой и помог лечь обратно в кровать.       -Лежи, ты еле живая... Что произошло? Какая тварь тебя так изувечила?       Я рассказала всё Петру Алексеевичу, отчего он пришёл в ярость:       -Прозоровский там что, совсем с ума спятил? Ну я ему устрою... Правда чуть позже. Поедешь вместе со мной, когда поправишься, как доказательство его злодеяний!       -Как прикажете, Ваше Величество!       -Отдыхай!       Государь покинул покои.