Часть 1

Когда Сакуре было три, она просыпалась от кошмара и звала маму. Мама была самой сильной на свете. Мама убирала кошмары теплым молоком и сказкой. Маме было не многим больше, чем Сакуре сейчас. Она никогда не убивала. Сакура просыпается от кошмара. На ее руках кровь Наруто и Саске. Вязкая жидкость стекает к ее коленям. Не успела. Каждый раз она видит — и рывком возвращается в мир. Мама спит. Сакура стоит, облокотившись на дверной косяк. У мамы морщины, первые седые волосы — она вчера жаловалась, но Сакура их не увидит даже если вся голова мамы отольёт серебром. Сердце щемит от непонятной тоски. Сакура спускается вниз за водой. Находит в шкафу свою детскую кружку, долго смотрит за тем, как из крана течет тонкая прозрачная струйка. Вкус хорошей, а не просто пригодной для питья воды, она ценит. По пути к себе она снова заглядывает к маме. Та сидит на кровати и молча смотрит в окно. — Мам? — Сакура прячет внимательный взгляд в кружку. — Ты чего не спишь? — мама удивленно поворачивается к ней. — Я разбудила? Прости, дурные сны всё, — она машет рукой, — кто бы забрал это полнолуние. Сакура вспоминает другую, жестокую луну, и ничего не говорит. Присаживается на краешек кровати, гладит маму по плечу. — Иди, тебе выспаться надо, — ворчит мама, беспокойно всматриваясь дочери в лицо, — точно я разбудила. Ты прости, гражданским родителям всегда боязно за детей-шиноби, — Сакура чувствует грузик, который мама вешает на нее этим невысказанным «я боюсь, что ты умрешь». Как те сотни грузиков, которые, не замечая, вешала на маму сама Сакура в детстве. И в голове роятся мысли: о войне, убийствах, Наруто и Саске. Сакура гладит маму по плечу. Сердце сжимается, и приходится быстро смаргивать слезы. Вот так, девочка. Теперь ты за взрослую. Оставь свою боль себе, твоей маме она ни к чему. Добро пожаловать во взрослый мир.