Первая и последняя

Их отношения нельзя было назвать простыми. Да и сейчас всё не так однозначно. А когда было легко? Ей будто никогда и не было, а он….  Никто так и не знает, что у него на душе. Кто они друг для друга?   История невероятная вещь, неоднозначная и сложная. Думаю, нужно начать с года образования области. Нет, ей ни в коем случае не обидно, что Кемерово стал столицей. Ни капельки. Подумаешь, всего лишь все говорили, что она станет, а потом указ об образовании Кемеровской Области с центром в Кемерово. И это никак не связывало её отстранённость и агрессию по отношению к новой столице. Но время думать об отношение не было, все внимание концентрировалось на производстве: «Всё для фронта, всё для победы!» Может и название тогда города сыграло. Саша если честно и не хочет вспоминать первую половину 20 века. Ей как-то лучше без этого живется, хотя ужасы того времени частенько догоняют её во снах. Гражданская война, которая почти чуть не уничтожила город оставив всего пару сотен человек, те ужасные зверства Рогова навсегда оставили отпечаток в памяти Кузнецовой. Опустошенные дома, разоренные церкви, кровавое месиво. А потом индустриализация, она становится важным центром промышленности. Становление, которого тоже не обошлось без крови. Слухи, что едят детей, трупы по Томи- всё ещё тягостью лежат на душе Саши. И тут уже она ничего не помнит, ни себя, ни людей. А потом война. Надо работать, нельзя отдыхать. Она даже не помнила, спала ли она тогда вообще. И тут он становится столицей. Кирилл Владимирович. А ей что делать только принять. Матвей тогда проявил сильную озабоченность состоянием «названной» сестры, а ей уже было всё равно. Он пытался как-то помочь, поддержать, но вскоре понял, что бесполезно, продолжил заниматься Новосибирском. Она и не возразила. Потом «оттепель» была и в их отношениях, она уже не так категорически относилась и смирилась со своей судьбой, хотя до сих пор можно наблюдать колкости в адрес Кирилла . Это скорее уже их своеобразная игра. И вроде вот уже и не враги, хотя вряд ли он когда-то так считал.  В нулевых, когда были сильные выбросы отходов от завода, Кемерово к ней заезжал, по просьбе Томска, потому что она не позвонила как обычно.  Нашел он её в беспамятном состоянии, остался приглядеть. Тогда они стали будто ближе. Она не скажет ему, но до сих пор хранит тот снимок, где они веселые, на сколько возможно в такой ситуации, сидят на кухне, пьют чай. Тогда Кузнецова поняла, что вечно хмурый и загадочный Кирилл Владимирович оказывается умеет испытывать эмоции. Тогда и отношения чуточку изменились, не стало так холодно и остро на областных собраниях. Хотя, говоря об области, здесь все друг к другу тепло относятся, все понимают, это домашний, семейный уют, иногда который был разбавлен стачками Новокузнецка и Кемерово. Кирилл и ведет себя иначе в области, хоть и остается чуточку строгим начальником. Никто, конечно, не узнает перемену в их отношениях, хоть все и будут рады, что наконец станет немного спокойней. А также, что иногда в выходные северная столица заглядывает к южной. Почитать, поговорить, просто посидеть в тишине, как бы странно не было. И всех всё устраивает, после рабочих смен своеобразный островок умиротворения. Трагедии на шахтах сильно сказывались на обоих, только если Кириллу уже стало всё равно, Саша каждый раз реагировала ступором. Раз авария пришлась на её смену. Несколько месяцев реабилитации и снова в строю, только после этого она год не ходила в шахты. Кирилл подшучивал, но сильно не давил, для него отпечаток оставило состояние Новокузнецка тогда. Её истерзанное тело и пустынный взгляд после того, как пришла в сознание. Таштагол заварил какие-то чаи, успокаивающие травы, что помогли восстановить уже сознание. Кемерово не признается, что испугался за неё, хотя она столько пережила, что это глупо было. Но никто не узнает, что поздним вечером он ходил её навещать, оставляя что-то для неё на тумбочке кровати. А она знала точно от кого эти презенты. Пожар в 18 году в ТЦ, пришёлся на тот момент, когда Кузнецова решила завести документы по дороге в Томск. Резкое ухудшение самочувствия Кирилла, жар и обморок напугали. Она осталась с ним. Следила до его полного выздоровления, помогала с делами. Кирилл же настаивал, что может сам обо всем, но не могла же она его бросить. Злился. -Не стоит, поезжай домой. -Вот поправишься тогда и поеду. Мне не трудно и так будет спокойней. Для всех. Что и дела делаются, и ты поправляешься, - отвечала Саша. -Послушай, я не больной при смерти и ожоги никак не помешают мне работать, уезжай. Своих дел уже навалом, а я сам справлюсь. Не могла она ни себе, ни ему сказать, что хотелось остаться. Навсегда хотелось. -Послушай, если ты так категорически относишься к помощи и безответственно ко своему состоянию, я не могу быть уверена, что все обязанности будут исполнены. У тебя заслуженный больничный, я всего лишь помогу чуток, что такого? -Я не нуждаюсь в помощи и за тем, чтобы меня опекали, не маленький, сам справлюсь. - У Кемерово кончалось терпение, он знал, что она упертая и не отступить, но и он же не промах. Он отвернулся, говоря тем самым, что разговор окончен. -Я не опекаю, а всего лишь забочусь о тебе. Послушай.... - Новокузнецк разворачивает Кирилла к себе - Просто пойми меня. -Уходи. - Сухо, без эмоционально отвечает Кемерово, смотря прямо в её глаза. Больно? Может быть. Они сами не поняли, когда накрыли губы друг друга. Оторвавшись от поцелуя, она быстро развернулась и ушла. После они вели себя так будто ничего и не произошло, Кирилл стал, правда, вести себя более отстранённей. Позже уже, возвращаясь как-то домой из Томска, Саша получила сообщение от Кирилла, предложение заехать. Почему бы нет? Стоит ли говорить, что домой она в тот день так и не попала. Осталась. И теперь частенько заезжали к друг другу чисто случайно. На собрание приезжала чуть раньше, "ну такое расписание". Они не были чем-то друг другу обязаны, про свои отношения вообще не говорили. Было ли ей обидно, когда шутили, что Кемерово толи с Барнаулом, толи ещё с кем-то в связях? Она не реагировала. Наверное, за столько лет разучилась, той пылкости. Дом - работа - собрания - работа. Да иногда и дома даже не было. Если бы хотел поделился, рассказал, опроверг, подтвердил, она и не требовала ничего. Кузнецовой просто нравилось быть с ним рядом. Как и Кузбассову. Ему нравилось её понимание, её принятие и комфорт, спокойствие рядом с ней. После всей волокиты, он был благодарен ей за это. Раз как-то после очередной культурной посиделки столиц Сибири, он написал ей. Хотя привычку писать пьяным всегда считал глупой, да и невозможно было, чтобы Кирилл был пьяным. Почему-то никакой алкоголь его не брал, а тут что-то особенное. Он написал, что благодарен ей за всё и что очень её ценит. Ей было приятно, хотя и без слов они оба знали, что значат друг для друга.