Давай обколимся вдвоем, с тобой забудем обо всем. Любовь, я ты, наши мечты, вадим меж нами, мы так устали.

Кто не знает глеба? Глеба знают все. Прикольный поэт, по совместительству брат Вадима. Вадим тоже прикольный, и по совместительству брат Глеба. А Саша... Саша вообще клёвая, такая девочка на побегушках, поэтесса, подружка их лучшая. Красивая, молоденькая. Со школы за ее сердце бьются. Но это тут ни к чему. Вот суть. Глеб сидел в подвале, который он звали убежищем, которое параллельно становилось тюрьмой для писанины песен, партий и просто мелких ссор. А так это была реп точка, вообще то. Сидел, а рядом шприц, в руке ложка с мерзкой субстанцией, а во второй зажигалка, которая нагревала ложку с субстанцией. И такая картина бывала довольно частенько. --- Руки Самойлова младшего тряслись, как и он сам. В голове была резкая боль, которая опускалась во все тело, с макушки и до кончиков пальцев ног. Взгляд лихорадочно бегал по комнате, но цеплялся за ложку с содержимым. Шприц с иглой, рядом жгут. Классическая обстоновка для наркомана. Хоть такого... Милого, привлектального, и талантливого. Саша, прекрасная девушка, девчушка на побегушках, поэтесса красивой внешности, ярко зеленые глаза, черные волосы, нездорово бледная кожа. Она была как смерть, как призрак, приведение, которое заберет Глеба с собой.. и будь бы он с похмелья, он бы подумал что это "Белочка", белая горячка, которая бывало наглядывала к ему подобным алкашам. Саня зашла незаметно, беззвучно, прямо как дух, которого призывал Глеб, когда просил чтоб вся эта ломка закончилась. Она быстро спустилась по лестнице вниз, застав в Глеба в эдакой привычной картине. Глеб заметил ее не сразу, даже когда она состояла перед ней. Взгялд был затуманенным, а сам он неестественно ему бледным. — Глебушка, ну ты чего?... Отложи, на минутку... Давай поговорим... Саша села рядом, чуть приобнимая его за плечо, смотря ему на его профиль. Руки ее тоже чуть тряслись. — Сань, отстань. Не строй из себя святую. Ты же не лучше.... Голос Самойлова был тихим, с каким-то надрывом, как в "собачьем сердце", например... Или "истерике". Александре такой расклад не нравился, но в силу своей жалости к людям, а в особенности к Глебушке, она была спокойна. Голос ее был больше шепот, отчаяный, но шепот с надрывом. Голосок у нее нежныйя приятный... — Ну Глеб... Ну отложи, пожалуйста... Девушка натянула на себе улыбку, нервную, беспокойную. Броаи она чкть прижала к переносице. Она стала перебирать его волосы, на что парень вздрогнул. Он положил зажигалку и втянул шприцом жидкость, которая стала чуть гуще. На этом моменте зашел самый старший из этой троицы. Вадим. Был старше, чуть адекватнее. Брови его нахмурилсь. — Глеб , мать твою, опять?! Ты знаешь как достал уже со своим героином?... Саша блять!! А ты какого хуя с ним сюсюкаешь опять?... Он был явно не в настроении и до этого, а тут еще такач картина. Девушка пытается приласкать Глеба, а тот сидел со шприцом в руке. Вадимк это точно не нравилось. — я тебе, блядь, сколько раз говорил что лечиться пора?!... Он пошел а нему широкими шагами и выхватил шприц. — ОТДАЙ!!... Выкрикнул ему Глеб. Глаза его были не его, они поменялись. Взгляд стал более агрессивным, неадекватным.... Девушке эти взгляды были знакомы. Она вскочила с дивана и отошла в угол комнаты. — Вадь... Н..не надо!... Она смотрела на него жалостливыми глазами, в надежде что тот подумает, но так как голос ее был словно шепот, Вадим сделал вид что не услышал.. — ты, сам нарик, ебаный, еще и Сашку пристрастил к этому... Идиотина... Последне время такие перепалки между братьями бывали частенько. Девушка вмешалась, она подбежала к Глебу, рука которого уже стала сжиматься в кулак, и, приобняв за плечи, стала отводить от Вадима, который тоже приготовился к драке. Драки эти были не длинными, и больше не для выяснения кто сильнее. Если раньше это были удары в шутку, то сейчас Вадиму надоела наркомания брата и то, как он пристрастил к этому Сашу, лучшую девушку, которач вообще появлялась в их жизни. Спокойная, добрая, веселая... И тут бац, вот те на те, наркоманку. И все Глеб. — Саш. хватит. С ним. Сюсюкаться. Хватит! Оба. Завязывайте уже. Вадим ударил Глеба. Девушка осткочила к стене. Глеб ударил брата в ответ. И так между родней завязалась драка с аккомпанементом из матов. — В..вадик, Г..Глебушка.... П..перестаньте, п..пожалуйста... Девушка метала взгялд с одного на другого. И взгляд Глеба упал на нее. Кулаки разжались, он подошел к ней и.. обнял. Да, сука. Все что ему надо было, то, что пыталась добиться саша. Глеб трясся от ломки, саша от страха, а вадик от злости. Вадим ушел из помещения на улицу и пошел куда подальше от наркоманов. — сань... Саш... Люблю тебя... Он поцеловал его в макушку, закрывая глаза. И, также приобнимая, повел к дивану. Он воткнул шприц в свою вену, выдавил половину, а после воткнул его же в вену Саши. Привет, антисанитария, пока деньги, привает лечение, пока здравый смысл. Жидкость разлилась по венам, мешаясь с кровью, пересекаясь со всякими лейкоцитами, лимфоцитами и всякими красными штчуками. И Саша, и Глеб испытали наслождение, не в полной мере, так как воткнули лишь по пол дозе, но облегчение. Их резко перестало трясти, а зрачки стали расширяться