Часть 1

Кочо считает, что она проклята. Кстати. Позвольте представить, Шинобу Кочо. Ей семнадцать и она на выпускном году обучения в старшей школе. Одноклассники порой считают ее странной, учителя – чрезмерно мечтательной. По сути своей, она абсолютно нормальная и простая как все, единственное что ее выделяет это вечная улыбка и причуда “бабочка". Ах, и да. Ее парень Шото Тодороки - ученик-второгодка в старшей школе Юэй. Никто так и не понял, как именно сошлась эта парочка, но и возражать никто не стал. Еще бы. Кочо презирает себя каждый раз, когда она смотрит на Тодороки. Она смотрит на его цветные послушно-прямые волосы, гетерохромные глаза и каждый раз ловит себя на мысли, что не то. Что-то близко напоминающее, но не то. Неправильно яркие глаза, неправильно короткостриженные волосы. Она ищет чужой взгляд в родных глазах. Кочо уверена, что проклята. В ней остался оглосок чужой жизни и она в вечных поисках кого-то другого, кого-то кого она никогда не встречала и не знала того, которого в этом мире никогда и не было. Шото смотрит на нее. И, кажется, правда любит. Шинобу морщит нос. Ей жаль. Честно жаль Тодороки, которого она так безжалостно использует. Он в ней души не чает. В ее квартирке тесно, пахнет травами и прянностями. У нее окно открыто двадцать четыре на семь и порой она сама мерзнет. Она читает пробники, сидя на диванчике с бордовой обивкой, и мягко касается волос лежащего на ее ногах сына Старателя, про-героя номер один. Из открытых окон сыпется мелкий снег, гирлянда освещает помещение мягким светом. В какой-то момент Шинобу отвлекается от учебников и треплет чужую макушку, массирует и слабо тянет. Шото, что был в полудреме, удивленно посмотрел на девушку, отчего Шинобу очнулась от наваждения. Извиняющим жестом махнула рукой и ласково улыбнулась. Шото ничего не сказал. Он просто схватил ее за руку и вернул в изначальное положение, к взерошенным волосам. И прикрыл глаза снова. Когда его глаза так закрыты,  когда его волосы так взлохмочены, а лицо такое спокойное, безмятежное, Кочо так и тянет его поцеловать. И вообще, Шинобу редко когда себе отказывает. Целует она как-то быстро и украдкой. Но ей, почему-то, этого хватает. Шинобу откладывает учебник и прикрывает глаза. . . «…Ко ...чо- ...сан…» Шинобу распахивает глаза и на секунду,  ровно на секунду, лицо Тодороки сменяется чужим. Оно такое же спокойное, задумчивое; глаза такие темные и в них такая же тоска, сожаление и неприязнь; и смольные волосы. Длинные и такие непослушные, кажутся колючими, и она тянется к ним, к образу, но все в миг обрывается и рассеивается сизым дымом. На месте того незнакомца лишь встревоженный Тодороки. Голос Шото ее манит и пугает. Он его собственный, но он и чужой. Кочо любит в нем это. И она этого боится. Шинобу смахивает слезы и вновь цепляет на лицо улыбку. Кочо лжет. Много. Шото не виноват. Просто Шинобу проклята.