Часть 1

      Она уже бывала здесь раньше.       Все начинается с её падения.       Резкий крик Паймон прорезает воздух в ту же секунду, всегда в ту же секунду, как это было в прошлые разы. На этот раз её колени коснулись земли первыми. То, что свалилось с верхнего этажа, в безнадежных обломках лежало вокруг нее. Она поднимает глаза и видит всё то же пурпурное сияние, ярко горящее сквозь пыль, а вместе с ним: и его.       Люмин кашляет, сплевывая кровь. Ах. Она ожидала, что это произойдет. Сначала она только в теории об этом задумывалась. Она думала, что будет начинать каждую петлю совершенно неповрежденной. (по крайней мере, физически; его предательство все ещё иголками отдавалось в сердце). Но, похоже, какую бы травму она ни перенесла в последнем бою, она будет продолжать страдать, как бы долго ни продолжались эти петли.       Как надоедает.       Она пытается выпрямиться, но боль прорезает все тело, заставляя девушку схватиться за грудь. Она снова падает на спину. Не истекает кровью, но все равно чувствует себя ужасно.       Во второй раз, когда ей пришлось упасть сквозь всю Золотую палату, она растерялась. Безумие. Она не продержалась и минуты. Сейчас сколько? Шесть? Семь? У нее нет времени на расчеты. Он просто не дает ей времени подумать.       Во рту горький привкус.       До очередной петли он сказал, что не убьет её в самом начале. Сейчас это всё, что он делает.       Не то чтобы она поверила ему, когда он говорил это. Но это всё равно больно.       Девушка хватает в руку меч, в то время как Паймон порхает где-то позади неё. Её мышцы требуют отдыха, но в нём не осталось ни капли доброты к ней. А может, и никогда не было. Люмин поднимает меч и бросается в атаку. Дрожь её клинка против его копья громко звенит в её голове.       По крайней мере, сейчас она более подготовлена: изучила всю последовательность его атак. Более менее. Она быстрее уклоняется, парирует, но усталость давит на неё, словно огромный камень и тянет ко дну. В те моменты, когда он думает о том, что с ней сделать дальше, как будто он уже сделал недостаточно, у неё появляется время, чтобы оценить ситуацию.       Временные петли — это не какой-то миф, но у неё и Итэра выработалась привычка не попадаться на подобное. Теперь дело было в выборе. А это другое.       Люмин получает гидро атаку прямо в грудь, которая сбивает её с ног. Холодный пол не становится мягче с каждым разом как её кидает на него. Костяшки пальцев белеют от хватки, когда она помогает себе мечом встать на ноги. Её грудь словно разрывается. Когда она делает вдох, она чувствует, как её ребра взрываются и дрожат.       Девушка вновь сплевывает кровь. Уже намного больше. Кровяной ком встает поперек горла, и ей кажется, что она захлебывается.       — Это всё, миледи? — он насмехается над ней, вертя копьем, как чертовой дубинкой, — Это все, на что ты способна? Если честно, я немного разочарован.       Обычно его голос звучит легко и мягко; она могла слышать его в своей голове, как если бы они прогуливались по террасе Юйцзин. Но здесь, за этой маской, его голос искажен. Это другой человек. И Люмин не знает, кто он.       «Но ты знаешь», — проговаривает девушка себе. Ты всегда знала.       Она вытирает рот тыльной стороной ладони. Руки скользкие, и Люмин чувствует, как ее хватка ослабевает. В некоторых местах он тоже ранен, но выглядит намного лучше. Совершенно не похож на человека, который сражается третий раз.       Его одежда была порвана в том месте, где она резанула его поперек рёбер. Парню стало труднее двигать плечом, поднимая и опуская копье. Люмин знает, что в этом раунде нет иного исхода; она умрет, но ей нужно выиграть немного времени.       Что она и сделала.       На восьмой, она проводит свои первые несколько мгновений, сгорбившись над полом, пытаясь судорожно ловить ртом воздух. Он ударил чуть ниже печени.       Чайльд-Тарталья мгновенно появляется перед ней, и лезвие копья поднимает её голову за подбородок.       — Если только падение — это всё, что нужно, чтобы сломать тебя, я бы вообще не стал терять так много времени, — он убирает клинок. Прежде чем она успевает моргнуть, парень оказывается на другой стороне зала. — Вставай.       Какие то странные ощущения.       Люмин рукой нащупывает меч где-то справа. Какая бы энергия не высасывала её силы, она чувствует, что вот-вот разорвется на части. Но она держится, поэтому встает, потому что должна, потому что больше нет другого выхода.       Она снова умирает.       Девушка ни в коем случае не принимает свою судьбу, нет. Люмин просто знает, что одна из этих смертей будет последней.       Он не попросит её сдаться. Он знает её слишком хорошо, так же как и она знает слишком хорошо его. Её держит что-то еще. Итэр ждет её. Люмин не может умереть здесь.       — Вставай, — проговаривает он. — Ты говорила, что сразишь меня.       — Так и будет, — её рот пылал, губы потрескались и кровоточили. Ей кажется, что её голос звучит слишком далеко. Совсем не похож на её собственный. Паймон хнычет, и Люмин вспоминает, что она была здесь все это время. Всегда наблюдает за каждой смертью спутницы, и каждый раз для девушки это в диковинку. Её компаньон пытается помочь ей подняться, но Люмин бросает на неё тяжелый взгляд.       Она встает и слышит неожиданный пронзительный вой и шум океана, наполняющий её разум. Чёртов кит. Люмин уворачивается в сторону и больно приземляется на бедро. Сквозь зубы вырывается шипение, но она вскакивает и бросается к нему с заряженным мечом.       В последнюю секунду она протягивает к нему ладонь и выпускает десятки ветряных клинков. Они неглубоко режут его одежду и кожу. Тарталья стонет и в ответ направляет на девушку молнию. Люмин отпрыгивает, тем самым давая возможность парню отступить, чтобы переместиться на другую сторону. Чёрт.       Люмин снова бежит к нему, готовясь рассечь ему грудь до ужасной боли. Но это и не убьет его. Скорее всего, так же, как и она выживала последние три-четыре петли? Подобное бьет по сердцу.       Возможно, если бы девушка была немного честнее с собой, она бы расправилась с ним раз и навсегда. Она не раздумывая меняет тактику. На левой руке у неё все еще последствие битвы. Его меч вонзается в плоть путешественницы, разрывая до крови, хоть и совсем немного.       Тарталья отступает, теперь уже невероятно злой, и бросает в нее свое оружие. Клинки, заряженные молниями, рассыпаются в воздухе, как звёзды, и если бы Паймон не потянула ее за шарф, это бы начало следующую петлю. Люмин хотела отойти назад, но в её ногах не осталось никакой силы, чтобы двигаться.       — Теперь ты полагаешься на свою спутницу, миледи? — говорит он, возвращая клинки. — Так не честно.       Она посылает ураган в его сторону, но парень легко уклоняется. Тарталья даже умудряется громко рассмеяться. Этот смех раздается дрожью в её голове.       — Старайся лучше, милая. Для этого нужно гораздо больше. — впервые Люмин хотелось расплакаться.       Она устала.       Она уклонялась от него, как и всё остальное, что она делала во всех петлях.       Она знает, что способна на большее. Знала.       Но если петля на этом кончится, что произойдет?       «Это не имеет значения» — говорит она себе, чтобы успокоить, но она чувствует только ком, поднимающийся к горлу. Итэр всё еще где-то там.       Там есть люди, которые ждут меня.       Люмин на секунду задерживается в своих мыслях, и это отвлекает её.       Он окружил ее кольцом тока, в мгновение ока подпрыгнул в воздухе и устремился прямо на неё. Она теряет равновесие и спотыкается. Нога девушки цепляется за углубление в полу, и она падает, больно ударившись головой. Она не замечает боли; её тело кричало и кипело в течение последних девяти петлей. Предвестник разозлил её.       — Умри, — слышит она парня. Напряженно, почти убедительно.       Он посылает на неё дождь из стрел. Они холодом пронзают кожу Люмин. На что-то похоже. Если она закроет глаза, то это будет напоминать, как если бы она была в пустыне, разыскивая заоблачный перчик, о котором ей постоянно напоминает Сян Лин. На мгновение она представляет.       Со следующим вздохом она подлетает и падает вновь.       Люмин начинает двигаться прежде, чем начинает осознавать своё тело. Девушка на грани того, чтобы расколоться на мелкие кусочки, которые она не сможет собрать обратно. Путешественница пытается не запутаться в собственных ногах, прикусывает язык достаточно сильно, до крови, и направляется прямо к нему. Протянув к парню руку, Люмин нащупывает уже непригодную по назначению броню. Она лишь слегка поднимает ее, оставляя место для лезвия.       Он кашляет. Меч вонзился не слишком глубоко, но пронзил ту самую точку, и этого должно было хватить, чтобы заставить предвестника скорчиться от боли. И всё же Тарталья спокойно стоит, разглядывая её. Бездвижно. Позади неё раздается тихий вздох.       И потом парень притягивает ее к себе, вонзая лезвие глубже. Он вздрагивает, когда рукоять достигает груди. Она чувствует, как слезы текут по её щекам, капают с подбородка на его одежду.       Тарталья кладет подбородок ей на плечо. Слева слышится, как его копье с грохотом падает на пол. Он отпускает девушку, и Люмин чувствует, как его рука ложится ей на спину, а вторая рука обхватывает её затылок, делая круговые движения по волосам, словно успокаивая.       — Почему ты плачешь? — спрашивает приглушённо, сквозь маску. — Я здесь, — болезненно. На этот раз от него исходит что-то настоящее, что-то его, и Люмин ненавидит наблюдать, как подобное просто уходит сквозь пальцы.       Он… Чайльд даже не знает, что произошло в прошлых петлях. Что были несколько петлей вообще. И всё же он крепко схватил её. Возможно, для того, чтобы удержать девушку рядом с собой. Раньше он никогда так не делал.       Она плачет в его плечо, утыкаясь в мягкий мех. Парень успокаивает её, словно она только что проснулась после ужасного кошмара. Люмин надеется, что это просто один из них. Но её тело слишком разбито, слишком изранено, чтобы это было обычным сном. Люмин пришлось вынести всё это: боль, остроту его стрел, пронзивших её насквозь, копье, тяжело пронзавшее её тело; его смерть и все её смерти. Она единственная, кто смогла это.       Его ровное дыхание убаюкивает ее. Она слышала что-то подобное раньше, но всё её внимание фокусируется на каждом изгибе и теплоте тела рядом, на том, как их тела соприкасаются. Девушка запоминает каждую мелочь.       А потом она снова падает.       Люмин падает на свои ладони и оказывается на четвереньках. Когда девушка поднимает глаза, то видит, что он кружит вокруг нее, как тогда, когда он пронзал её тело болью.       — Ну же, миледи, где твой боевой дух? — дразнит её парень, но уже не так мягко. По злому и агрессивно каждый раз, с каждой новой петлей.       Паймон трясет спутницу, чтобы она встала, но Люмин может только смотреть на него. Он снова что-то говорит, как обычно вначале, но слова проходят мимо ушей. Только его голос, спокойный, не захлёбывающийся в собственной крови.       Живой.       Она встает и медленно выпрямляется. Её рот беззвучно проговаривает это слово. Благодарно. Облегчённо. Её меч падает на пол, и этот звук отрывает его от монолога, он говорит что-то об её грубости. Люмин уже все равно. Девушка рассекает воздух, чтобы быстрее добраться к нему. Она чувствует себя сумасшедшей.       На мгновение Люмин задается вопросом, помнит ли он её меч, пронзивший его грудь. Девушка сама не знает, хочет ли, чтобы он помнил это. Но всё же, она надеется, что нет.       Она с силой врезается в него, и они оба падают на пол. Его глаза удивлённо раскрываются, когда она снимает маску. Только когда на его щеку падает слеза, Люмин понимает, что все это время плакала.       — Я не хочу сражаться с тобой, — говорит она. Слова застревают в горле. — Не так, — капля крови падает на его лицо, прямо в уголок рта.       Его злорадное выражение лица сменяется шоком. Предвестник больше ни о чем не спрашивает, а если и спросит, она ему не ответит. Он ненавидел бы себя, если бы узнал, сколько раз. Он уже ненавидит себя за то, что его не было рядом с ней каждую проведённую здесь секунду. Всё закончилось бы намного раньше. Наверное. Они всё-таки разные люди.       И теперь, кроме них больше никого в этой огромной палате.       — Всё хорошо, — шепчет он, протягивая руку, ту самую руку, мягко обнимая её за голову, когда она устраивается у него на плече. — Я рядом. Всё в порядке. Мы будем в порядке.       В этот раз она верит ему. ***       Однажды они встретились на отмели Яогуан, когда солнце заливало море кровью, поджигая его. Как ни странно, волны здесь такие же, как и в других мирах. Море отступило так далеко, что она, задыхаясь, побежала бы за ним.       Люмин не спрашивает, что он делает здесь, так далеко от Гавани, потому что девушка знает, что любой ответ, который он ей даст, будет ложью, поэтому она даже не будет пытаться.       Она первая заметила парня, который, склонившись над песком, что-то вертел в руке. Если он пришёл сюда именно за звёздными ракушками, он мог бы попросить любого из своих подчинённых принести ему целый мешок. Но, глядя на него, возящегося с предметом и глядящего в море, Люмин думает, что он пришел сюда за чем-то ещё.       Чайльд протягивает ей ракушку.       — Когда-нибудь слышала об этой легенде?       — Нет, — отвечает она, принимая подарок. Закат отражается от звезды на верхушке, и Люмин думает, что название отлично ей подходит. Ранним утром или в сумерках пески оживали своими собственными созвездиями.       Вставая, он бормочет.       — Там говорилось, что если ты закроешь глаза и внимательно прислушаешься к звукам в ракушке, то услышишь шум моря. Некоторые люди говорят, что они слышат морских духов, но… — Чайльд замолкает, оглядываясь на пылающий горизонт, словно чего-то дожидаясь. Что-то, что он знает, что там есть, но не может увидеть. Парень пожимает плечами. — У каждого свое.       — Что слышишь ты? — спрашивает девушка.       — Кита, — тихо отвечает он. Люмин всё понимает по выражению его лица. Жажда. Чайльд переводит взгляд на нее.       Он ждет.       Люмин осторожно прижимает ракушку к уху и закрывает глаза.       Она слышит. Звуки разбивающихся волн о пляж. Когда Люмин открывает глаза, предвестник всё еще наблюдает за ней. Водяные клинки одновременно с дыханием медленно опускаются и поднимаются на его плечи.       Это выбивает её из колеи.       — Что ты слышишь?       Но она не сводит глаз с его вздымающейся и опускающейся груди. Волны. Его дыхание.       — Море, — она лжёт. Так лучше. Для них обоих.       Позже она расспрашивает Паймон о том, что можно услышать от духов моря. Её спутница только может почесать затылок и исчезнуть в темноте. Что-то про умерших.       Но ничто не мертво.