Часть 1

Киноиндустрия — змеиное гнездо, уж Эмма успела в этом убедиться и за последние двенадцать часов на съёмочной площадке, и за все пять лет бесконечного впахивания. Она, ссутулив плечи, ввалилась в дом и с надеждой прокричала: — Дэв! Ты тут? — но дом уныло ответил холодной пустотой и вязкой, весьма надоевшей тишиной. Тяжелый вздох вырвался из груди сам собой: Тарино пропадал уже вторую неделю, Эмме не привыкать, конечно, но тоска и мерзкая неопределенность давили и изматывали даже сильнее, чем длинные языки журналистов. Эмма прошла в ванную, на последнем издыхании смыла макияж и прямо в одежде завалилась в пустую кровать. *** Актриса, конечно, знала, в каком павильоне снимал Тарино, но наведываться к нему на работу не спешила, как минимум, потому что сама ненавидела, когда ей мешали погружаться в атмосферу съемок, дергали с внешними проблемами и буквально вынуждали резко и болезненно сбрасывать с себя личину нового персонажа. Эмма во время короткого перерыва в десятый раз за неделю набрала давно выученный номер, но в ответ услышала уже ставшее родным «абонент не абонент» — Прекрасно. — под нос буркнула Эмма и недовольно обвела взглядом съёмочную площадку. Рядом маячил Рэй, холодно улыбаясь Эмме каждый раз, как ловил ее взгляд. Она, конечно, улыбалась в ответ, но потом непременно морщилась от негодования: какого черта этот сопляк лицемерит?! Даже Кристи теперь вызывала больше уважения, она, хоть и доставляла дофига проблем, всегда брала за них ответственность. Молодой актерчик же пиздел за спиной, и терпение Эммы держалось исключительно на честном слове. — Ну что, красотка, сегодня у тебя? — восторженно прошептала будто из ниоткуда появившаяся Алекс, игриво толкнув актрису бедром. — Да. — Эй, ты в порядке? — Да. — Эмма улыбнулась чуть рассеянно и отстранилась от подруги. — Нужно найти Микаэля, я пойду. — И, показывая, что разговор закончен, актриса ушла. — В восемь? — Да. — Не оборачиваясь, бросила Эмма. *** Вечерние посиделки давно перестали быть трогательными, хотя актриса приглашала к себе только самых близких: Вуд и Микаэль со спутницами, Сэм и Алекс с бутылочкой красного, Джессика и Бин с Эриком с парой десятков забавных историй… Дэвид не пришел. Бесконечные разговоры о работе и обсуждения будущих проектов Вуда стали утомлять, поэтому Эмма дезертировала под шумок. — Эй, пожалуйста, поделись со мной, я очень за тебя переживаю. — Алекс поймала Эмму с бокалом красного сухого и стоявшими в глазах слезами на кухне. — Это из-за Дэвида? — Да. — привычно выдавила Эмма. Она знала, что стала плохой подругой: перестала делиться переживаниями, выслушивать чужие, замкнулась и отстранилась, наверное, от всех. — Я просто очень устала, Алекс. И от работы, и от выходок Дэвида. Он то пропадает, то начинает контролировать, запрещает общаться с другими мужиками, даже если это Мик… — Эмма засмеялась, но совершенно неискренне, как делала практически все в последнее время. Алекс крепко обняла разбитую и опустошенную подругу: — Красотка, он же постоянно выкидывает что-то такое, ты в петлю полезешь, если каждый раз будешь так переживать… Эмма ради приличия постояла пару секунд в чужих, непонимающих объятиях и отстранилась, чтобы влить в себя остатки вина. Тут на кухню влетел возбужденный, наклюкавшийся Энтони, видимо, уставший от очередной пассии, притянул Эмму к себе и заплетающимся языком проговорил: — Малышка, хочешь, расскажу про новый фильм? Актриса засмеялась и лучезарно улыбнулась: — Конечно, Тони, если главную роль ты отдашь мне! — Вуд заговорчески кивнул и утянул Эмму с кухни. Актриса продолжала смеяться. Неискренне. *** Вуд не затыкался ни в какую. Все расписывал прелести новой картины, советовался по актерскому составу и не забывал панибратски прижимать к себе Эмму. Та мастерски поддерживала видимость заинтересованности и даже успела вставить пару фраз в непрекращающийся поток откровений и шуточек, но, честно говоря, попросту глазела в панорамные окна. Вдруг у ворот она заметила движение, а потом под свет фонаря вышел Тарино. Лицо жениха знакомо полыхнуло яростью, выразительные брови сдвинулись к переносице, а руки, до этого спокойно лежавшие в карманах, напряглись. Дэвид пару секунд посветил своей взбешенной мордой и кулаками, а потом дернулся и почти бегом выскочил за ворота. Эмма продолжала стоять в «объятиях» Вуда, но треп его уже даже не слышала. Тарино ворвался в дом, хлопнув входной дверью и двинулся на испуганную Эмму. — Что это за уебок?! — Эй, Дэв, ты чего? — Эмма подбежала к взбешенному жениху и обхватила раскрасневшееся от гнева лицо ладонями. — Это Берти, новый ассистент Микаэля, он заходил с правками по сценарию и доставил мне платье. — Какого черта он делал в доме? — Дэвид буквально рычал, он грубо оттолкнул руки невесты и подошел к ней почти вплотную, нависая. Кулаки его непроизвольно сжимались, а тонкие, аристократичные губы страшно скривились. — Почему какой-то мужик приходит в дом моей невесты, еще и с платьем. Чем же ты ему платишь за такие подарки? — Дэвид ядовито шипел прямо в испуганное личико, которое после этих слов вдруг тоже исказилось. — Ты совсем охренел?! — Эмма отскочила от жениха и заметалась по комнате. — Ты со своей ревностью окончательно поехал! Парень доставил мне платье, которое я купила себе сама! — девушка почти перешла на визг. — Доставил, понимаешь, козлина?! — Эмма подлетела к жениху и гневно шлепнула его по плечу. — Ты придурок, Тарино! Как же ты меня бесишь! — А этот, значит, не бесит? — ярость Дэвида перестала кипеть, теперь он был невероятно холоден. Спина и плечи окаменели, а руки скрестились на груди. — Дэ-э-эвид, прекрати! Мы почти женаты, а ты ревнуешь меня к каждому столбу! — Эмма выдохлась. Горло неприятно саднило от криков, а плечи тряслись в приближающейся истерике. — Сделай мне молока с лавандой. — Голос дрожал. Эмма тяжело выдохнула и приложила руку сначала ко лбу, а потом к горящей щеке и устало опустилась на диван. Через пару минут Дэвид присел рядом с невестой, отхлебнул почти половину своей порции призванной успокаивать жижи и приступил к ежедневному допросу. — Не добавляли новых актеров? — обманчиво спокойным тоном спросил Тарино. — Нет, только заменили гримера. — Мужчина? — Да. — Дэвид напрягся и блеснул недовольным взглядом. — Дэвид, — Эмма поставила кружку с молоком на столик. — Пожалуйста, прекрати, он просто выполняет свою работу, а я свою. — Он же тебя трогает? Эмма устало выдохнула и обхватила напряженную ладонь жениха своими. — Да, Дэв, трогает, когда красит. — Девушка обеспокоенно заглянула в лицо напротив. — Милый, не злись. — Ты больше не будешь с ним разговаривать за пределами павильона, ясно? — Дэвид больно сдавил пальчики невесты. — Мы и так не… — Тем более, он больше не будет появляться у тебя дома. — Эмма заплакала, и Дэвид привычным жестом обхватил ее плечи, прижал голову к груди и начал аккуратно поглаживать то подрагивающую спину, то растрепавшиеся волосы… — Извини, Тони, я отлучусь. — Девушка аккуратно выскользнула из-под руки Вуда. — Эй! Тебе неинтересно? — Энтони скорчил страдальческую рожу, его поплывший взгляд все никак не мог сфокусироваться. — Ты чего, Тони? Конечно интересно! Но у меня есть свои девчачьи дела… — Эмма хихикнула и шустро направилась к двери, не обращая внимания на пьяные возмущения голливудского режиссера. У выхода скучающе стоял Крис. — Эй, дом на тебе, ладненько? — Эмма по-дружески стукнула кулачком бугая. — Я к Дэвиду. — Тебя встретить? — Крис недовольно оглядел захмелевшую компанию. — Не нужно. — актриса хотела было выскочить из дома, но телохранитель заботливо гаркнул вслед: — Это неопасно? — Нет, все в порядке. Туда я на такси, а обратно проводит Дэвид… Ну, либо я у него сегодня. Сейчас последует фаза гиперконтроля, так что хрен он меня теперь куда-то отпустит. — Девушка хохотнула и побежала к воротам, попутно вызывая такси. *** Дэвид молча пропустил невесту в свои апартаменты и, не обращая на нее внимания, уселся на темный диван. В руках у него была кипа потрепанных листов, в которые он нарочито внимательно вглядывался. — Почему ты ушел? — Эмма, облокотилась на входную дверь и глянула на жениха. — Почему ты стоишь в прихожей? — Дэвид ни на секунду не отвел взгляд от своих бумажек. Эмма раздраженно выдохнула и на каблуках процокала по светлому паркету. Она присела на кресло и чуть подвинула его, оказавшись прямо напротив Тарино. — Почему ты ушел? — девушка твердо повторила, вперив недовольный взгляд в мужчину. — Не хотел мешать тебе обжиматься с Вудом. — Презрительно выплюнул Дэвид, отбрасывая белые листы в сторону. — Ты знаешь его, а еще ты знаешь, что это ничего не значит. Зачем ты устраиваешь сцену сейчас, когда на самом деле даже не злишься? Дэвид в излюбленной манере подался вперед, почти уткнувшись в щеку Эммы носом и прошипел: — Потому что мне не нравится, когда мою невесту лапают. — Дэвид, мне надоело. — Мне тоже. Пойду сделаю чай. — Лучше чего-нибудь покрепче. Тарино кивает и скрывается на кухне. Пока мужчина возился с бутылкой вина, Эмма отписалась Крису и извинилась перед Алекс за внезапный уход, а потом просто отключила мобильный. — Как продвигается работа над фильмом? — Дэвид вернулся в комнату с двумя бокалами вина. — Не делай вид, что все в порядке. — А что мне делать?! — Дэвид дернулся и вспыхнул, как сухой хворост. — Что мне делать, когда на тебя как на течную суку все смотрят?! А ты и не против! — Мужчина завелся моментально и теперь ходил из стороны в сторону. В бокалах, которые он предусмотрительно поставил на стол, бешенно плескалась красная жидкость, будто в ожидании нового взрыва. — Что мне делать, Эмма?! — Дэвид кричал, а девушка терпеливо пережидала новую волну. — Как я могу быть уверен, что ты не трахаешься с ними, пока меня нет?! Что мне сделать, чтобы успокоиться?! Я же вижу, ты специально меня доводишь! — Дэвид запнулся, подавившись клокочущей злостью. — Ты ходишь и сюсюкаешься с ними, как мне знать, сколько из них трахало тебя? Эмма вскочила и метнула острый, яростный взгляд: — Двое. — Что? — Дэвид замер и глянул на невесту. — Двое. — Кто? — Прорычал Дэвид. Его кулаки знакомо сжались, а на лбу выступил пот. — Рэй и Джефф. — Эмма метнулась к мужчине, обвила его руками и за задницу притянула ближе к себе. Ее пах упёрся в пах Тарино. — Но с тобой мне понравилось больше всех. — Девушка грязно и злобно улыбнулась и освободившейся рукой начала расстегивать ремень на дорогих брюках. Опешивший Дэвид пару секунд тупо стоял, а потом обхватил Эмму за плечи и тряхнул. — У тя все с головой в порядке?! — Дэвид рыкнул и хотел было оттолкнуть невесту, но Эмма отстала от ремня на брюках и схватилась за воротник рубашки: — У меня все в порядке, Дэв. Мне о-о-очень нравится, когда другие мужики на меня смотрят, — Тарино напрягся и снова замер, — когда я вижу, что они фантазируют обо мне, — Эмма с гневного шипения перешла на шепот и, притянув жениха за грудки, уткнулась в самое ухо, — а еще мне нравится видеть, как они завидуют тебе, когда ты появляешься рядом со мной. Мне охренеть как нравится их напряжение, как они все дружно бесятся на тебя, потому что единственный, кто трахает меня в итоге — ты. И мне нравится видеть, как другие женщины глазеют, они ведь не против были бы встать перед тобой на колени и отсосать просто потому, что ты богатый, известный и очень…очень горячий. — последние слова Эмма выдохнула в раскрытые в молчаливом удивлении губы Тарино и, приоткрыв глаза, заглянула в лицо Дэвида. Тот был зол и восхищен. Эмма приподняла бровь, позволила ухмылочке проступить на лице и, отпустив ткань, начала срывать пуговки. Взгляд поплыл. У обоих. Руки Дэвида зависли в воздухе около бедер невесты, будто в нерешительности. Тарино ещё не знал, правда ли девушка решила свести ссору на нет горячим сексом или это еще одна из протестных акций «возбудим, но не дадим» — Ты знаешь, сколько она стоит? — Дэвид, ухмыляясь, смотрел сверху вниз. — Если бы ты знал, насколько мне все равно. Теперь крупные мужские ладони уже вовсю мяли ягодицы и бедра, сжимая плоть, наверняка оставляя броские красные следы, которые потом нальются синевой и будут крепко держаться на теле еще несколько дней. Желание нарастало, обжигало, плавленным серебром текло между ними, жар сдавливал и спаивал их вместе, силясь уничтожить. Дэвид схватил руки невесты, грубо сдавил их и поднял над головой, голодно оглядел сильную шею и трогательно тонкие ключицы, развернул и облокотил на стол. Тарино бесцеремонно задрал юбку, сжав бедро, грубо стянул белье и аккуратно, на пробу провел пальцами по промежности. Мужчина гордо хмыкнул, когда обнаружил на фалангах вязкий прозрачный секрет. Эмма довольно жмурилась и повиливала бедрами, иногда резко прогибаясь в пояснице, буквально напрашиваясь. — Дэв, не тяни только, мы не виделись три недели… Дэвид девушку особо не слушал. В такие моменты он будто возвышался над ситуацией, видел, как глубоко она в нем увязла, как жадно и бешенно его хочет. В такие моменты ревность отступала, хотелось соединиться полностью, срастись, и не было необходимости всем доказывать, чья Она, вот же, под кем она податливо гнется и нетерпеливо постанывает, какие тут еще вопросы. Дэвид проник в Эмму сначала одним пальцем, но почти сразу добавил второй. Горячая теснота и влажность выбивали из легких дух, хотело вдолбить актрису в стол, заклеймить своим именем навсегда, испачкать, привязать к себе, чтобы никогда не ушла. Чтобы всегда так же покусывала губы и судорожно пыталась расслабиться. — Все, Дэв, давай! Тарино одним движением стянул белье и брюки и влился, вклинился в податливое тело, выбивая из Эммы хриплый стон. Брови ее страдальчески изломились, глаза были закрыты, а изо рта рвались стоны. Она неконтролируемо дрожала под ним, бедра напряглись, а спина покрылась испариной. Дэвид же двигался точно, ускоряясь, иногда сбиваясь с бешенного ритма, с кончика носа на крепкую поясницу и женские ягодицы скапывал пот. Эмма захныкала и начала издавать совсем нечленораздельные звуки, тогда Дэвид резко дернул ее на себя, придавил рукой и грубо сжал шею, другой же — начал ласкать промежность. Девушка заизвивалась, но была почти обездвижена, а Дэвид частил как отбойный молоток и все ускорялся. Закончилось это безумие неожиданно тихим, жалобным стоном в унисон. *** Обнаженные, они устроились на диване около злополучного стола. Дэвид довольно улыбался одними уголками истерзанных губ и щурился как нажравшийся сметаны кот. Пот все еще стекал у него по вискам, а грудь неровно вздымалась. Эмма выглядела еще неприличнее: растрепанные волосы, синяки-полукружья зубов на груди, на шее у ключиц и на ягодицах, темнеющие полосы на запястьях. — Я наигралась, Дэвид. — М? — Прекращай свои танцы с бубнами. Я постоянно заебываюсь на работе, разбираюсь со слухами и сплетнями, ношусь по фестивалям и балам… Я просто хочу возвращаться домой и знать, что ты там. Не думать: «ой, а увижу ли я его сегодня, или мы не встретимся еще три недели?», а спокойно приходить, знать, что ты рядом, что поддержишь, и иметь право поддержать тебя я тоже хочу… — Эмма запнулась, но продолжить почему-то не решилась. Дэвид молчал и, кажется, перестал дышать. Его взгляд оглаживал голые плечи, поджатые подрагивающие губы и прилипший к мокрому лбу завиток блестящих волос. — Прости… — Дэвид бы на этом закончил, но вдруг заметил эти большие, полные надежды и болезненно-влюбленные глаза. — За мою ревность… я сам ее в себе ненавижу, поэтому и пропадаю. Иногда мне проще работать без отдыха, чем видеть, как все эти кобели вьются вокруг тебя и только и думают, в какой бы момент присунуть. — Сначала расслабленная атмосфера и приятная истома во всем теле сдерживали гнев, и голос звучал ровно, но под конец снова сорвался на порыкивания. Дэвид остановил новый виток раздражения и прикусил язык, вместо того чтобы продолжить нагнетать, как он это делал обычно. — Так, а я чо, безвольная кукла? Думаешь, я могу изменить тебе? — Нет… — Вот и все тогда. Я с тобой, Дэв, потому что я уже выбрала тебя из всех мужчин мира. Подумай об этом. — Эмма сжала расслабленную ладонь Дэвида и пошла на балкон. Она стояла, облаченная лишь в мягкий свет звезд и курила аккуратную тоненькую сигарету. Дэвид, полюбовавшись пару минут, последовал за ней. — Бросай ты курить, пожалей легкие. — Пару раз в неделю — нестрашно. — Эмма выдохнула бледный дым и глянула на жениха через плечо. — Возможно, но разве это стоит наших споров? — Дэвид прижался сзади, сдавив талию, начиная поглаживать стройное тело. Эмма хмыкнула и затушила не докуренную даже до половины сигарету. — Не будем давать друг другу поводов для злости, ладно? — Ладно. — И ревнивец прижался ко лбу невесты своим, признавая, склоняясь перед ней. Эмма огладила тонкие скулы большими пальцами и счастливо засмеялась. Искренне.