Всегда рядом

      Железная поверхность кола, за которым пряталась Лэйн, неприятно холодила спину, посылая по телу мурашки. Грудь тяжело вздымалась и опадала. Прикусив нижнюю губу до боли, Лэйн старалась дышать тише, но жадные вздохи всё равно сопровождались предательским хрипом. В противовес холоду, который она ощущала, был также болезненный жар, шлейфом тянущийся от шрама. Взгляд Лэйн скользнул к руке: тёмные венки уже расползлись по всей ладони и теперь опутывали запястье.       Нужно поспешить.       Послышался звон цепей: Баал запрыгнул на тот же кол, к которому прижималась Лэйн. Задрав голову, она выхватила из полутьмы смутные очертания демона. Тот осматривался по сторонам, выискивая её. Лэйн застыла, невольно задержав дыхание и чувствуя, как сердце сдавил страх. Баал был совсем рядом. Ему наверняка не понадобится много времени, чтобы понять, где она прячется.       Рядом…       Совсем не к месту в голову Лэйн, словно назойливый таракан, влезла мысль: ведь Баал всегда был рядом… «…Всегда рядом.»       Она впервые слышит его шёпот в своём сне. Густые тени медленно тянутся к ней из углов церкви, словно намереваясь поглотить. Всего на миг, но она чувствует призрачное прикосновение когтей к своему плечу вместе с тёплым дыханием, опаляющим её ухо. Чужой шёпот обволакивает её, и единственные слова, что удаётся разобрать: «…всегда рядом.» Лэйн с криком просыпается.       Подземелье под монастырём в Роткове. Покрытые копотью стены стремительно сужаются, пытаясь задавить, а воздух разрезает призрачный звон цепей. Лэйн резко качает головой. Всё это морок. Но несомненно одно: гнетущее ощущение чьего-то присутствия. Лэйн кажется, что за ней кто-то наблюдает. Или, точнее, не просто наблюдает, — смотрит прямо на неё. Внимательно, неотрывно. Может, даже жадно? Это ощущение резко стихает после прерывания ритуала, но, как оказывается, не исчезает полностью.       Шёпот дьявола преследует её, куда бы она ни пошла. Он заполняет её изнутри, опутывает сердце и проникает в черепную коробку, стремясь захватить её разум, подчинить себе. И Лэйн послушно отдаётся ему, внимает этому зову, взамен черпая силу, позволяющую управлять отродьями и заражёнными. Каждый раз, воздействуя на тварей, Лэйн чувствует, как становится единым целым с этим шёпотом. И ей нравится это чувство. Она упивается им.       Но также чувствует: оно отнимает что-то в ответ. Человечность. Милосердие. Крупица за крупицей. И всё же Лэйн не позволяет отобрать эти драгоценные частички света, оставшиеся в ней.       Но прислушавшись к шёпоту однажды, заставить его замолчать уже не получится. И он уже не отпустит. «Наша вера — тьма внутри нас. О ней шепчет дьявол. Ты видела его. Он смотрел на тебя. И теперь он следует за тобой по пятам…»       Голос Ника, эхом прозвучавший из воспоминаний, подействовал отрезвляюще. Лэйн вынырнула из своих мыслей. Пальцы крепче сжали копьё, пока разум метался в поисках решения, что делать дальше.       — Ты хочешь спасти тех людей, которые зашли с тобой на базу? Поэтому убегаешь?       Лэйн вздрогнула. Внезапно раздавшийся голос Баала неприятно ударил по слуху, заставив её поморщиться. Он звучал сверху, но был таким громким, словно ей кричали прямо в уши.       — В этом нет смысла. Они умерли от взрыва.       Нет… Лэйн прикусила кончик языка, не позволяя короткому, наполненному отчаянием слову сорваться. Голос демона звучал почти снисходительно, как если бы он разговаривал с умалишённой. Металлический привкус крови растекся во рту, и она сглотнула, сдерживая тошноту.       — Вообще-то, ты одна с момента, как упала в щель с водой. Ты умерла тогда…       Лэйн резко качнула головой. Это всё ложь. Он этого и добивается. Что ещё может Отец лжи, как не лгать? Эту мысль сбила другая, внезапная: он знает. Так он действительно всегда был рядом? Следил за ней.       Баал тихо рассмеялся.       — В действительности… Ты просто никогда не покидала это место. Всё, от отряда до копья, было лишь плодом воображения. И ты всё ещё здесь. Со мной.       Заткнись!       Лэйн стиснула зубы. Сжав древко копья до побеления костяшек, она опустила на него взгляд, словно орудие могло прошептать ей подсказку… И поймала в отражении лезвия алый отблеск собственных глаз. В голове тут же, кирпичик за кирпичиком начал выстраиваться план следующего действия.       Лэйн внимательно осмотрелась. Взгляд быстро зацепился за кусок тюля, болтающийся на штыре совсем неподалёку. Как вовремя и удобно, подумала она. Но жаловаться не собиралась. Протянув руку, Лэйн осторожно сорвала тюль, — девственно белый, под цвет её «платья». Ткань мягко легла на голову, словно венчая её, как невесту.       Нелепое сравнение пришло совсем не к месту.       Тюль едва успел опуститься ей на голову, как с кола тут же спрыгнул Баал, поднимая столбы пыли и песка. Лэйн судорожно закашлялась. Частицы попали ей в рот, до боли раздирая горло.       И если бы не тюль, прикрывавший глаза, то она могла ослепнуть.       С хрипом откашлявшись, Лэйн подняла взгляд, и замерла. Баал стоял прямо напротив. Она слегка дёрнулась, но не от страха; невидимые нити обвили её тело, как марионетку, и её вдруг понесло назад. Демон вскинул руку, и Лэйн, не в силах сопротивляться, сделала ещё несколько шагов назад, пока не ощутила спиной прохладу железа.       Баал подошёл ближе. Дыхание Лэйн сбилось от страха и напряжения, которые давили ей на грудь с такой силой, что, казалось, её ребра могут треснуть. Или это всё сила Баала?..       — Скучал по тебе, — произнёс демон, нависая над ней.       Лэйн, казалось, только сейчас осознала, насколько он был высок. Чтобы глаза были не на уровне его груди, приходилось задирать голову до боли в шее. Но ей это далось с трудом, — чужая сила всё ещё пронизывала каждую клеточку тела, не позволяя пошевелиться.       Баал, почти не касаясь, провёл костяшками пальцев по нежной ткани, скрывающей лицо Лэйн. Её дыхание оборвалось.       «Что он делает?..» — забилась в голове тревожная мысль.       Подцепив край тюля, демон резко откинул его. Лэйн невольно зажмурилась на мгновение, и тут же тихо ахнула, когда её грубо схватили за подбородок. Когти впились в мягкую кожу, оставляя на щеках кровоточащие полосы.       — Смотри на меня, Лэйн, — тёплое дыхание коснулось её лица, задевая царапины, сразу отозвавшиеся болезненным жжением. — Скажи, ты скучала по мне? Лэйн.       В голос Баала закралась нотка обманчивой нежности. Целиком фальшивой. Он протягивал её имя, как если бы смаковал редчайший деликатес, и Лэйн почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу.       Скучала?       Лэйн вспомнила бездушное объятие холодных цепей, обвивавших её подвешенное тело, — обнажённое, исхудавшее от голода и пыток. В груди уже плотно пустили корни боль и ненависть, — чёрная, разъедающая; она текла по её венам вместо крови и отравляла здравосмыслие вместе с оставшейся человечностью. Пытки перемежались с краткими мгновениями тишины, когда её оставляли в покое; давали вкусить надежды, только чтобы потом жестоко отобрать и толкнуть обратно в бездну бесконечной боли. Вновь и вновь. Каждый проклятый раз. Лэйн ненавидела их, и ненавидела себя за то, что всё равно позволяла себе надеяться, верить, даже если знала, что всё повторится. И каждый раз ощущала, как ядовитая ненависть к самой себе раздирает её изнутри, стоило Каину появиться.       Всё повторялось.       После Каина всегда появлялся Он. Лэйн едва успевала вздохнуть и сморгнуть слёзы после мерзких слов ангела, пробирающихся в её голову, словно черви в гниющую плоть. Баал вторгался в её размягчённое измученное сознание, вытаскивая из воспоминаний образы людей, которые так или иначе имели значение для неё, и натягивал на себя их облики. Мать, отец, генерал Ллойд… Они были наиболее близки ей, и потому именно их демон использовал чаще всего, чтобы заставить Лэйн захлебнуться в страданиях.       Мать, не по-человечески скалившаяся, сжимала горло Лэйн, ногтями раздирала нежную кожу до мяса и крови. Лэйн не могла говорить, лишь хрипеть и захлёбываться кровью; в груди всё туже затягивался узел дикой ненависти, боли, обиды, ну почему именно она?! Ослабшие пальцы невольно сжимались, почти в такт её хрипам и бульканьям; она дёргала руками, желая высвободиться, разорвать чёртовы цепи и вцепиться в горло матери в ответ.       — Зачем ты существуешь, Лэйн? Зачем я родила тебя? Лэ-э-эйн… — голос матери приобрёл неестественные грубые ноты, потусторонние.       Лэйн приоткрыла окровавленные губы, желая ответить, послать к чёрту, проклянуть, но вырвался лишь болезненный хрип: пальцы матери пробили тонкую кожу горла, добравшись до трахеи, и сжали её, прежде чем вырвать.       На мгновение, всего лишь жалкое мгновение, её сознание погасло, прежде чем она снова разлепила глаза. Теперь перед ней стоял отец. Он молчал, почти всегда молчал, и в этом безмолвии чувствовалось осуждение, презрение к её существованию. Он словно подчёркивал: Лэйн настолько жалкая, мерзкая и надоедливая, что не была достойна и слова в свою сторону.       Ненавижу.       Пальцы отца грубо схватили предплечье Лэйн, прежде чем резко, безжалостно дёрнуть. Раздался тошнотворный влажный хруст, тут же перекрываемый диким воплем. Её тело, словно в диких судорогах, билось и извивалось в цепях, пытаясь вырваться, сбежать от этой боли. Боже, как же больно, папа. Лэйн уже ничего толком не видела; красный пейзаж размылся из-за пелены слёз, застилающей глаза.       Стоило ей наконец разлепить глаза, как перед ней уже стоял генерал Ллойд. Внутри тут же всколыхнулся целый вихрь из ненависти, злости и боли. Не было больше трепета и лёгкого напряжения, что испытывала Лэйн рядом с генералом раньше. Всё это умерло в тот момент, когда генерал отказался послать спасательный отряд к её родителям. Как умерла и Лэйн, и Ллойд, и все-все-все на базе..       С её губ сорвался хриплый мучительный крик, когда рука Ллойда пробила плоть живота, забираясь внутрь. Пальцы безжалостно шарили во внутренностях, разрывая мягкие ткани и сосуды, и Лэйн забилась ещё отчаяннее.       Хватит.       — Кх.. Хва…       Облечь мысли в слова не получалось.       — Надо было пристрелить тебя ещё давно. С первого взгляда на тебя понял, что ты вызовешь проблемы, дрянь, — оскалился генерал. — Бешеная тварь.       Не человек, а всего лишь тварь, животное, которое нужно держать в клетке, на цепи.       Пожалуйста, хватит!       Собственный вопль прозвучал так оглушительно громко, что в ушах болезненно зазвенело, прежде чем мир провалился в абсолютную тишину. Перед глазами вновь всё поплыло, смазавшись в один красный цвет.       Возможно, её барабанные перепонки наконец лопнули. Лэйн бы с радостью оглохла, лишь бы не слышать голоса этих людей. Особенного его.       Ненавижу.       Лэйн не знала, сколько времени она висела так, — в тишине, окутанная спасительной тьмой, балансируя на грани между сознанием и небытием. Во рту давно пересохло, язык плотно прилип к нёбу. Тело отзывалось фантомной болью, которая то накатывала волной, то затихала. Дорожки слёз засохли на впалых от голода щеках, неприятно стягивая кожу. Всё внутри замерло, подобно испуганному зверьку, в ожидании новой порции боли. Открывать глаза поэтому не хотелось; любое движение ощущалось сродни приглашению к продолжению мучений.       На языке всё ещё сохранялся терпкий привкус крови, такой же призрачный и фальшивый, как и боли в теле. Лэйн знала, что никакой крови во рту на самом деле не было. Все эти пытки никогда не были реальными. Они существовали лишь в её сознании, слабом и измученном. Всё это — иллюзия.       Но ощущение чужого языка, скользящего по её щеке, было реальным. Лэйн дёрнулась. Сердце тут же испуганно пустилось вскачь. Когда Он пришёл? Она даже не заметила. Или Он не уходил?       Всегда рядом.       Когтистые пальцы почти аккуратно подцепили её подбородок, заставляя немного повернуть голову в сторону. Язык, — такой же прохладный, как и пальцы, — собирал её застывшие слёзы медленно, будто смакуя. Тошнота подступила к горлу, и Лэйн задрожала сильнее. Когти тут же впились в щёки до боли, вырывая из неё тихий всхлип.       — Плачешь, Лэйн? Правильно… — его язык переместился к её искусанным губам, жадно слизывая смешавшиеся с солью слёз капельки крови. — Ты прекрасна в своей боли. Плачь и кричи для меня, моё хрупкое создание. Только для меня.       Сорвавшаяся слеза, прочерчивая дорожку по щеке, задела кровоточащие царапины, мгновенно отозвавшиеся жжением. Боль выдернула Лэйн из воспоминаний, возвращая в реальность.       Тяжело сглотнув, она подняла взгляд на Баала, всё ещё нависающего над ней — но, казалось, теперь ещё ближе. Чувства, поднявшиеся изнутри и сдавившие грудь, были привычными, знакомыми. Гнев. Жгучая обида. Боль из-за потерянных лет. И ненависть. Ядовитая, разъедающая заживо. Ненависть к собственной судьбе. К миру. К Шепфа.       К нему.       Скучала? Как можно скучать по своему палачу? По тому, кто истерзал тебя целых три года, кто влез в твою голову, перевернув всё вверх дном и исказив воспоминания?       Ненавижу.       — Нет, — злобно выплюнула Лэйн, презрительно скривив губы.       Баал рассмеялся.       — В темнице всегда было так скучно. Так пусто. Своим появлением ты скрасила это место, — его коготь провёл по её нижней губе, слегка оттягивая. — Пришла, словно заблудившаяся овечка. Прямо в лапы хищника. Невинный агнец.       Палец демона резко скользнул в её рот, заставив поперхнуться от неожиданности. Коготь царапнул нежную слизистую, и Лэйн ощутила, как кровь растекается по языку. Она дёрнулась, или, правильнее сказать, попыталась, — нечеловеческая сила всё ещё приковывала её к месту, делая безвольной марионеткой. Тошнота вновь подкатила к горлу, мелкая дрожь охватила тело. Палец неспеша выскользнул из её рта, и Баал медленно провёл по фаланге языком, слизывая её кровь.       Лэйн замутило ещё сильнее. Дыхание углубилось, стало тяжелее, и она медленно сглотнула кровь, борясь с тошнотой и внезапно накатившей слабостью. Низ живота почти болезненно свело от чувства, переполнявшего её. Отвращение.       Ты уверена?       Что за глупая мысль. Лэйн стиснула зубы до скрипа. Ненависть, поднявшая голову, обратила когти против её самой, раздирая изнутри, желая вырвать с корнем эту нелепую, возникшую совершенно внезапно мысль.       — Так рвёшься в мир, который тебя отверг, — протянул демон. — Ради чего ты так борешься? Ради кого…       Его голос изменился, деформировался, разбившись на тысячу осколков разных тонов — мужских, женских, детских. Он звучал так громко и близко, и одновременно далеко, и нещадно бил по ушам. Словно оболочка распадалась, покрываясь трещинами, из которых просачивалась истинная сущность. Нечеловеческая.       Лэйн зажмурилась, будто бы это могло помочь ей абстрагироваться от происходящего. От него. Бесполезно. Нужно что-то делать. Пока она не превратилась в заражённую. Лэйн напряглась, представляя, как обрывает невидимые нити, управляющие её телом, и возвращает себе контроль над собой.       Послышался треск. Лэйн распахнула глаза и тут же почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Измождённый, бледный, с тёмными кругами под глазами и впалыми щеками перед ней стоял Дмитрий.       — Лэйн… — его голос звучал надтреснуто, с нездоровыми хриплыми нотками. — Помоги мне!       — Д-Дмитрий?..       Нет, нет, не может быть.       В глазах, ставших уже такими родными, застыли отчаяние и ужас. Но сквозь них, словно через мутное стекло, проглядывалась надежда.       — Баал пытал меня с тех пор, как мы зашли на базу, — прохрипел он. — Освободи меня. Лэйн, прошу…       Концентрация, собранная по крупицам, стремительно осыпалась вновь, как карточный домик. Лэйн не могла сосредоточиться. Как можно, когда Дмитрий смотрит с такой мольбой в глазах? Её взгляд невольно забегал по пространству, избегая останавливаться на генерале. И всё же зацепился за цепи, змеями обвивающие запястья Дмитрия.. Нет, не Дмитрия. Эта мысль отрезвила её, будто окатила ледяной водой. Всё это дымка, дымка! Он играет с ней, запутывает, а она повелась. Идиотка.       Ненавижу.       Он специально сбивает её с толку, не даёт сосредоточиться, чтобы она не смогла использовать силы. Нельзя поддаваться.       Лэйн закрыла глаза, представляя, как выстраивает стену между ней и Баалом, не позволяя тому влиять на неё, и вновь попыталась сконцентрироваться. Долго ждать не пришлось: пальцы правой руки слегка дёрнулись, обретая чувствительность. Получается. Сердцебиение взволнованно ускорилось.       — Слишком очевидный трюк, — процедила Лэйн, не удержавшись.       Прозвучавший треск, разрезавший пространство, хоть и был вполне ожидаем, всё же заставил вздрогнуть, чуть не сбив с мысли.       — И ты всё равно повелась. Тебя весело дразнить, Лэйн.       Заткнись, заткнись, заткнись. Она повторяла это про себя как мантру, давя любую мысль о том, что голос демона будит в ней… что-то. Что, Лэйн? Называй вещи своими именами. Тяга? Влечение? Похоть? К демону, который пытал тебя три года, который стёр воспоминания о всём хорошем, что было в твоей жизни? Как низко ты пала… Или никогда не выбиралась со дна?       Нет, это бесполезно. Рой мыслей и назойливый внутренний голос сбивали её с концентрации. Контроль осыпался, утекая меж пальцев как песок, и чем сильнее она пыталась его удержать, тем быстрее теряла. Думай, Лэйн, думай. В книге должна была быть подсказка о том, как победить Баала.       Ухватившись за эту мысль, как за спасительную верёвочку, она начала перебирать в голове каждую расшифрованную строчку. От начала до конца. Начало… Что говорилось в самом начале?       Нет добра и нет зла. Когда Тёмное примет Светлое, а Светлое примет Тёмное, случится должное. То, чего нельзя избежать, — Мир.       Лэйн почти наяву увидела другую часть своего «Я». Глаза близнеца мерцали мягким потусторонним голубым цветом. На лице застыло выражение безмятежности и полного принятия. Спокойствия. Всё светлое и человеческое, что существовало в Лэйн, собралось в её отражении: девочка в детском саду, игравшая с ней в куклы; школьный портфель, увешанный брелоками-принцессами; забота от мамы, которая терпеливо обрабатывала её волдыри во время ветрянки, и целовала в лоб перед сном; журналы с блёстками, любимые каналы, любимый диск с фильмом; успокаивающий голос мамы и сообщения от отца…       Лэйн, нынешняя Лэйн, часть, которая доминировала, стала сосудом для всего зла, произошедшего в её жизни. Непонимающие взгляды других детей, презрительный — воспитательницы; недопонимания и ссоры с родителями; Эндрю, всегда игнорирующий её потребности и желания… Перевод на базу. Бесконечные серые дни в чужих стенах, заполненные переводом Книги. Бдительный и холодный взгляд генерала Ллойда… Разговор по телефону… Эвакуация невозможна. Страх и боль, распускающиеся в груди ядовитыми цветками. Ненависть, переплетённая с отчаянием, заставившие её броситься на Ллойда. Смерть и боль. И ненависть. Ненависть. Ненависть. Ненависть. Чувство, проложившее ей дорожку прямиком в Ад, к Баалу, и взращиваемое им же в ней на протяжении трёх лет. К нему, к миру… И к себе. За то, что к ненависти примешались другие оттенки. Тяга? Влечение? Зависимость? Больное, извращённое чувство утешения, когда демон проводил когтистыми пальцами по её волосам или слизывал её слёзы?       Лэйн протянула руку, едва касаясь пальцами щеки своего отражения. И, оскалившись, вгрызлась в него. Она стремительно, жадно поглощала своё светлое «Я», ощущая, как каждый кусочек пазла встаёт на место, образуя цельную картину. Утерянная часть ощущений возвращалась в тело, делая боль в нём острее, а руки и ноги тяжелее, весомее.       Впервые за всю свою жизнь Лэйн ощутила себя полноценным человеком.       Возвращаться в реальность оказалось не слишком приятно. Боль была первым ощущением, встретившим её. Она пронизывала каждую клеточку тела, растекалась по венам, словно напоминания: ты живой человек, Лэйн. Конечности налились непривычной тяжестью; казалось, до этого Лэйн существовала лишь в невесомости, как призрак, наблюдающий за событиями со стороны, и только сейчас обрела плоть.       Ноги внезапно подогнулись. Свободная от контроля демона, Лэйн неловко повалилась на землю. Игнорируя ноющие ощущения во всём теле, она опёрлась на одну руку, пытаясь приподняться, и стиснула зубы. Отчаяние болезненно сжимало сердце, отравляя здравомыслие. Она не сможет победить Баала. Не успеет схватить копьё, встать и пронзить ему грудь. Он был чертовски силён — в его жилах течёт патоген. А у неё…       Лэйн бросила взгляд на свою руку. Тонкие чёрные вены, тянущиеся от шрама, остановились на запястье, как и до этого. Заражение не продвинулось дальше. Почему? За это время оно должно было охватить как минимум всю руку. Неужели у неё получалось настолько хорошо контролировать заразу?       Но всё ещё недостаточно, чтобы противостоять Баалу. Даже не близко. Чтобы встать на один уровень с ним, иметь реальную возможность победить, нужно было отдаться во власть патогену. Полностью. Без остатка.       В груди вновь всколыхнулась ненависть. Почему именно она должна проходить через всё это? За что? Перед глазами пронеслись образы дорогих ей людей. Живых и мёртвых. Её цели, желания и амбиции. Обычная жизнь обычного человека, сломанная по прихоти демона.       Прикрыв глаза, Лэйн мысленно воззвала к патогену, и он тут же отозвался. Она почувствовала сильное болезненное жжение, словно по её венам потекла лава. Стало жарко. Чёрные прожилки на запястье слегка взбухли и запульсировали. Патоген с особой жадностью вплетался в её кровь, стремясь захватить над её телом абсолютный контроль, и против воли это вызывало в ней... почти мазохисткое удовлетворение, и низ живота приятно свело.       — Не смей.       Лэйн ничего не успела понять. Она ощутила мощный толчок невидимой силы, ударившей в грудь. Такой сильный, что на миг ей показалось, будто ей сломали все рёбра. Её отшвырнуло назад на несколько метров, как тряпичную куклу, и Лэйн не смогла даже вскрикнуть, лишь сдавленно захрипеть: воздух словно выбили из лёгких. Прокатившись спиной по земле, она тут же почувствовала, как её накрыла волна сильной боли: мелкие камни изодрали спину, порвав платье в нескольких местах.       Слёзы рефлекторно выступили на глазах. Лэйн с трудом сделала вдох, чуть не закашлявшись. Ощущение жжения прекратилось. Сморгнув слёзы, она поднесла руку к лицу, увидев, что чёрные вены так и остались на прежнем месте.       — Глупый человек. Твоя жизнь принадлежит мне. И мне решать, как ею распорядиться.       Внушительная фигура Баала нависла над её телом, заслоняя собой всё остальное. Его сильная рука обхватила её горло и сжала; не душа, но перекрывая ей воздух и напоминая, где её место. С губ Лэйн сорвался тихий хрип. Её пальцы вцепились в его холодную кожу, практически расцарапывая, хотя она прекрасно осознавала: сбросить его руку не получится. Куда человеку тягаться с первородным демоном?       Хватка ослабла. Баал перестал сжимать её горло, и Лэйн тут же жадно втянула воздух ртом, пытаясь отдышаться. Когти демона скользнули вниз по её телу и на миг остановились совсем близко к её груди. Сердце, казалось, должно было остановиться, но лишь забилось с новой неведомой силой, разгоняя по телу кровь и тепло. Лэйн тихо сглотнула. Жарко. Как же жарко. Всё тело горит. Неужели остановившийся патоген всё ещё влияет на неё?       Нет, Лэйн. Ты знаешь ответ. Это не патоген, но кое-что похожее, что отравляет также и дурманит разум.       Лэйн зажмурилась. Замолчи! Проклятый внутренний голос. И на какое-то время в голове действительно воцарилась тишина, которую быстро разорвала предательская, стыдливая мысль… Что, если он сожмёт её грудь? Холод его руки остудит её пылающую словно в лихорадке кожу? Эта мысль должна быть ей ненавистна, обязана! И Лэйн действительно ненавидела её, правда… Но правдой также была и сладость, разливающаяся внизу живота, вызывающая проклятую влажность между ног.       Ненавижу-ненавижу-ненавижу.       Он не задержался. Продолжил путь вниз. И Лэйн возненавидела себя за чувство, которое всколыхнулось в ней. Разочарование. Она прикусила кончик языка, зажмурившись ещё сильнее, до звёздочек, вспыхивающих в темноте её век. Её словно накрыло невидимым куполом: все звуки растворились, и мир погрузился в глухую тишину. Лэйн слышала лишь звук своего сердца, бьющегося так бешено, словно желало проломить её рёбра и выпорхнуть из груди свободной птицей.       Возможно, так действительно было бы лучше. Лэйн бы умерла. И на этом бы всё закончилось. Никакой ненависти и противоречивых чувств. Никого не нужно спасать.       Бархатный, чарующий голос развеял дымку, коснувшись её слуха:       — Лэйн… В тебе гораздо больше тьмы, чем ты хочешь признать, правда?       Треск!       Когти полоснули по тонкой ткани платья, разорвав его и задев кожу. Лэйн непроизвольно ахнула, распахнув глаза. Её рука тут же метнулась к длинному вырезу от середины живота и вдоль ноги, будто это могло помочь ей прикрыться. Баал крепко, до боли, сжал её обнажившееся бедро и притянул ближе. Она стиснула зубы, едва проглотив болезненный стон, когда израненная спина вновь прокатилась по земле.       Другая из его рук поднялась выше, к её животу, прямо к порезу, рассекающему её плоть. Дыхание Лэйн сбилось. Пальцы демона надавили на рану, размазывая выступившую кровь по нежной коже, словно художник, орудующий кистью и придающий красок своей картине, — с особым вниманием, нездоровой страстью и одержимостью.       Когти резким движением впились в её бедро, оставляя алые кровоточащие полосы. Почти яростно, будто наказывая. Стон всё же скатился с её губ, словно ядовитая капля, упавшая в озеро тёмного, больного притяжения, разлившегося между ними. И Лэйн отчаянно пыталась удержаться на плаву, цепляясь за хлипкий плотик здравомыслия и реальности.       Почему ты просто лежишь и принимаешь это всё? Где копьё? Ищи, Лэйн, ищи…       Повинуясь внутреннему голосу, её взгляд забегал по сторонам, мечась, как потерянное животное в клетке. Его нет. Лэйн с силой прикусила нижнюю губу. В груди разрасталось чувство безнадёжности. Вины. Кажется, она выронила копьё в тот момент, когда Баал отшвырнул её.       Ты так наслаждалась его прикосновениями, что забыла про копьё. Наслаждалась ведь, да?       Внутренний голос звучал неприкрыто насмешливо. Часть Лэйн, которая питала к самой себе разочарование и сильное презрение, старалась задеть её побольнее, воззвать к здравомыслию. Совести. Разуму. Как она может дрожать от прикосновений демона, который ломал её на протяжении трёх лет?       Заткнись. Она ненавидит его, а вся дрожь, охватывающая тело, — от страха. Отвращения.       Тёплая, алая кровь ручейком заструилась по бедру, впитываясь в белоснежную ткань. Её кровь. Лэйн вновь ощутила прилив острой, сладостной боли от когтей Баала, пронзивших её плоть глубже. Голова закружилась.       — Ты жаждешь меня, Лэйн.       Слова ударили её как плеть, резко и неожиданно.       — Нет! — прорычала она.       Тут же захотелось ударить себя за ответ, сорвавшийся с таким отчаянием, что становилось очевидно: Лэйн больше всего пыталась убедить именно себя.       Пространство разорвал смех Баала. Оглушительно громкий, раздробленный на десятки оттенков голосов. Её тело охватила неприятная дрожь. Возбуждение отошло на второй план, вытесненное ощущением липкого страха, которое послужило напоминанием: перед ней не человек. И не обычный бессмертный, которых она знала.       — Лжёшь, — прошептал Баал.       Он наклонился к её лицу. Когти сжали её подбородок крепко, не давая отвернуться и не оставляя места для непослушания. Лэйн замерла. Сжалась перед ним беспомощной птичкой, которой подбили крылья. Его язык, тёплый и влажный, скользнул по её приоткрывшимся губам, — медленно и неторопливо. И тело снова предало. Отозвалось мучительно сладкой судорогой, сжавшей низ живота.       Лэйн прикрыла глаза. Смирение оказалось неприятным на вкус, отдаваясь на языке пеплом. Она соединилась со светлой частью себя, обретя целостность. Казалось, это должно было уравновесить тёмное и светлое внутри неё. Но сохранившийся свет не справился с тьмой, скопившейся в ней годами, и растворился в вязкой, ядовитой пучине ненависти и злобы. Тьма возобладала. И болезненное, тёмное влечение к собственному палачу было её частью.       Только от признания этого легче не стало. Ни на грамм. Появилось лишь больше ненависти и отвращения к себе.       — Так дрожишь, Лэйн. Боишься? — он оттянул её нижнюю губу. — Разве не ты говорила тому пастору, что жаждешь меня? Что со мной ты не одинока? А теперь трясёшься, как лист на ветру.. Скучно.       Стыд нахлынул на неё, и щёки обожгло жаром.       — Ты…       — Всегда рядом, Лэйн.       Рука демона сместилась с её живота чуть выше, сжав мягкую округлость груди. Лэйн шумно выдохнула. Сердце забилось с ещё большей, ненормальной силой, будто норовило выскочить из тела прямо в его ладонь.       Он бы раздавил его или нет?       Баал прикусил её нижнюю губу. Мягкая кожица легко разорвалась под его зубами, выпуская кровь, которую демон тут же слизал. Лэйн задышала чаще, тяжелее, чувствуя, как огонь болезненной похоти разгорается с новой силой. Ощутила, как по внутренней стороне бедра медленно прочертила дорожку капля смазки. Как затвердели соски. Она слегка выгнула спину, прямиком навстречу ладони, сжимающей её грудь. Этот жест был жалким, умоляющим. Но совершенно искренним в своей нужде.       Лэйн всё же осмелилась приоткрыть слезящиеся глаза. Вид внушительной фигуры Баала, нависающей над ней, заставлял сердце трепетать, а влечение — расти. Её взгляд быстро скользнул по его телу, спускаясь ниже и ниже.       Он ведь обнажён. Осознание пришло внезапно, свалившись, как снег на голову. Лэйн не заостряла на этом внимание прежде. Как и на том, что и сама ступила на территорию Баала обнажённой. Было не до этого. До момента, пока она не посмотрела на него как на.. мужчину.       Но ты не должна так смотреть на него.       Лэйн сглотнула. Я знаю. Но имеет ли это теперь смысл? Она многое делала из того, что не должна. Сама обрекла себя на происходящее сейчас, поддавшись ненависти и вняв шёпоту, звучавшему в её голове.       Лэйн добровольно отдала себя Дьяволу ещё в тот момент, как увидела Книгу Апокалипсиса и поняла, что не хочет с ней расставаться.       Баал оторвался от её губ, сместив фокус внимания на шею. Наклонился ближе, задев зубами нежную кожу, прежде чем скользнуть по ней длинным языком, — чувственно, неторопливо, прокладывая влажную дорожку. Он слегка прикусил пульсирующую жилку, и Лэйн испуганно замерла. На мгновение она почти поверила, что демон перегрызёт ей глотку, вопьётся зубами в разорванную плоть, с жадностью поглощая её кровь, — всю, до последней капли.       Но этого не произошло.       Баал отстранился от её шеи, слегка качнув тазом, и в тот же миг Лэйн почувствовала твёрдый член, прижавшийся к ней. Она рефлекторно сдвинула бёдра, но демон тут же развёл их, после чего одним безжалостным движением задрал её платье, оставляя Лэйн почти полностью обнажённой, — и телом, и душой. Головка члена упёрлась в её промежность, скользя меж влажных губ, раздвигая их и задевая клитор.       Звук, вырвавшийся из её горла, было что-то между стоном и мычанием. Страх, как и осознание того, что перед ней её враг и первородный демон, отошли на второй план; Лэйн неосознанно впилась пальцами в его плечо, задрожав. Голова закружилась. Не было больше ни мыслей, ни внутренних разногласий, ни сомнений. Лишь чистая, животная похоть, затуманивающая рассудок и пробуждающая самое низменное. Её бёдра приподнялись ему навстречу, желая большего. Грязного, неправильного единения. Больше всего на свете сейчас она хотела лишь одного: удовлетворить свою похоть.       Толчок внутрь неё заставил оставшиеся мысли вылететь из головы, и Лэйн громко, протяжно застонала. Сдерживаться больше не получалось. Её ногти царапнули его плечо, оставляя на зеленоватой коже демона бледные полосы. Он тут же сжал её бедро крепче, вонзаясь когтями глубже в плоть и удерживая на месте.       Лэйн прикусила нижнюю губу, запрокинув голову в исступлении. Член растягивал её, наполняя полностью, проникая глубже с влажными, хлюпающими звуками. Возбуждённая до предела, она вся истекала смазкой. Тело, податливое и разгорячённое, охваченное сладостной дрожью, принимало его безболезненно, и каждое движение чужих бёдер посылало волны удовольствия.       Баал притянул её ближе. Подчиняясь какому-то внутреннему импульсу, она обвила ногами его талию.. и не встретила сопротивления. По коже словно пробежал разряд тока: прикасаться к нему всё ещё казалось чем-то запредельным. Демон на мгновение вышел из неё почти полностью, прежде чем резко толкнуться вновь. Лэйн сдавленно ахнула. Стенки влагалища сжались вокруг его члена, почти с жадностью, словно подсознательно не желая отпускать.       Пальцы ослабили хватку на его плече, скользнув к твёрдой груди. Лэйн ощутила под рукой глухое биение его сердца: медленное, тяжёлое. Всё в нём кричало о его нечеловеческой сущности. И вместо того, чтобы отвращать, это лишь больше влекло её к нему. Страсть Лэйн как криптографа к шифрам, требующим разгадки, взыграла и сейчас. Она тянулась к древнему, неразгаданному никем прежде, жаждала подобрать ключик и приоткрыть завесу… Присвоить себе. Летела, как мотылёк на свет, даже зная, что может погибнуть. И свет этот был ложным, приведшим её не к Богу, а прямо в объятия Дьявола.       Точнее, ты сама прыгнула в его объятия и раздвинула ноги. Хватит оправдываться, Лэйн.       В противовес этой мысли всплыла другая: да, и мне это чертовски нравится. Наполненная ядовитой усталостью и вымученной насмешкой.       Лэйн добровольно шагнула в бездну, сделала шаг навстречу к Баалу. Интересно, что подумал бы Шепфа? Если бы узнал, что Мессия, избранная им, чтобы спасти человечество, отдалась демону. Если бы увидел, как она извивается под ним, как безбожно стонет при каждом ударе чужих бёдер об её, жадно принимая в себя его член. Ничего бы не подумал, пронеслось в её мыслях. Богу плевать на мир, особенно на людей, и к тому же он мёртв. И всё же... Явившись когда-то к Лэйн впервые, знал ли Шепфа, что в будущем она поддастся этому зову, этому ненормальному влечению? Было ли это предрешено? Если да, то почему она должна винить себя за то, что всё равно произошло бы?..       Или она снова пытается оправдаться перед собой?       Ненависть забурлила в ней, проснувшись и оскалив клыки. Привычное чувство, ставшее неотделимой частью её сущности. И новое, познанное ею с собственным палачом. Похоть. Эта смесь растекалась по языку, оставляя во рту горько-сладкий привкус. Делая её зависимой.       И она, подобно наркоманке, хотела ещё.       Рука на её груди сжалась сильнее. Коротко простонав, Лэйн прогнулась в спине, безмолвно умоляя о большем. Баал резко дёрнул лиф платья вниз, обнажив её грудь. Его палец обвёл ареолу, прежде чем несильно сжать сосок, и она почти всхлипнула от удовольствия. Толчки ускорились, став более рваными, глубокими.       — Назови моё имя, — потребовал Баал.       Лэйн выдохнула, нервно облизав пересохшие губы. Перед глазами совсем не к месту всплыл образ Дмитрия. Её сердце ухнуло вниз. Будто назло, мозг подбрасывал ей воспоминания о его улыбке, прикосновениях, таких трепетных для кажущегося бессердечным, на первый взгляд, генерала.       Одумайся, Лэйн, приди в себя.       Ты просто шлюха, Лэйн.       Вмиг чувство омерзения к себе воскресло с новой силой. Сжало своими когтями её горло, перекрывая доступ к воздуху. Умри, Лэйн, лучше умри, чтобы генерал никогда не узнал о твоей измене.       — Лэйн, — голос, приобрётший грубые, демонические ноты вернул её в реальность. — Назови моё имя. Кричи, плачь, умоляй.. Я хочу слышать твой голос.       Лэйн шумно втянула воздух ртом. Когти на её горле оказались вовсе не метафорическими, а реальными. Его хватка усилилась, пока она молчала.       — Баал… — его имя вырвалось с хрипом, царапая изнутри.       — Громче.       — Баал!       Крик прозвучал отчаянно, на грани истерики.       Лэйн сморгнула слёзы, появившиеся на глазах. Несколько солёных капель сорвались с ресниц, упав на щеку. Баал наклонился к её лицу, собирая языком влагу с кожи, почти урча. Его рука отпустила её горло, и Лэйн тут же закашлялась, пытаясь отдышаться.       — Ты моя, Лэйн. Стала моей с того момента, когда спустилась сюда, в темницу. Сама. Не важно, кому ты открывала сердце, и перед кем раздвигала ноги. В конце концов ты всё равно вернулась туда, где тебе место. Ведь в глубине души ты знаешь, кому принадлежишь, — он отстранился от её лица. — Моя Лэйн…       С этими словами его член резко вышел из неё. Она недоумённо выдохнула, стенки влагалища рефлекторно сжались, ощущая пустоту. Нахлынувшая тоска и неудовлетворённость шипами оплели её сердце, болезненно сдавливая, давая осознать, насколько же она от него зависима.       Лэйн не успела ничего толком осознать, как её резким движением перевернули на живот. Успев вытянуть руки, она упёрлась ладонями в землю, удерживая равновесие. Живот слегка стянуло от страха; находиться спиной к Баалу и не видеть, что происходит, было некомфортно. Беспокойно.       Две руки демона легли на её бёдра, удерживая на месте. Лэйн тяжело сглотнула, почти физически ощущая, как по её лицу разливается румянец стыда. Униженная, выставленная напоказ для его взгляда, она хотела прикрыться.. И одновременно пылала от извращённого, животного наслаждения.       Ей нравилось быть такой. Нравилось, что он смотрел на неё, что его внимание было сосредоточено на ней.       Лэйн вздрогнула, почувствовав, как головка члена прижалась к складкам, провела по ним, размазывая обильно выделяющуюся влагу. Она тихо выдохнула, невольно прогибаясь в пояснице, прижимаясь к нему ближе. По спине побежали приятные, волнующие мурашки предвкушения. Баал сжал её бёдра крепче, впиваясь когтями в кожу, раздвинув их чуть шире, и толкнулся в неё.       Лэйн сдавленно застонала, задрожав, сжимаясь вокруг него. Ощущение его члена, заполняющего её нутро, дарило чувство полноценности. Глаза невольно закатились в исступлении. Быть вновь наполненной, наполненной им было сумасводяще приятно.       Большое тело Баала нависло над ней, его торс прижался к её израненной спине, и Лэйн не удержалась от тихого шипения. Но искорка боли, вспыхнувшая на миг, оказалась быстро поглощена огнём удовольствия, которое приносили его движения. Тяжёлое дыхание демона опаляло её ухо, посылая по телу приятную дрожь. При каждом толчке, — размашистом, глубоком, — головка надавлила на переднюю стенку влагалища, заставляя Лэйн дрожать сильнее, затягивая глубже в пучину экстаза, грозившего разорвать её изнутри. Сознание заволокло мутной пеленой; способность здраво размышлять превратилась в рудимент. Ей казалось, что она сходит с ума, рассыпается на осколки, а Баал собирает её заново, по своему подобию, сшивая куски грубоватыми стежками. И это ощущалось правильным. Лэйн не хотела сопротивляться.       Пусть разрывает на части, собирает заново. Я хочу быть твоей, Баал, пожалуйста.       Пальцы царапнули землю в попытке ухватиться, приземлиться. Наслаждение, дикое и необузданное, кружило голову. Всё тело тряслось в желании получить разрядку.       — Баал… — выдохнула Лэйн.       Тихий, насмешливый рокот заполнил пространство, коснувшись её слуха. Третья рука легла на её горло, неторопливо направилась вниз по телу, оставляя за собой след из мурашек. Когти задели кожу прямо над грудью, и Лэйн тут же ощутила лёгкое жжение от проступивших царапин. Демон резко качнул бёдрами, вбиваясь в её тело сильнее. Темп ускорился, стал более грубым, яростным. Её губы приоткрылись, выпуская наружу протяжный, негромкий стон. Размазывая по коже кровь, выступающими небольшими капельками, Баал прочертил алую дорожу прямиком к её груди, после чего сжал мягкую округлость. Сердце запрыгало ещё отчаяннее.       — Твоё сердечко так рвётся ко мне, — насмешливо оскалился он. — М-м.. Вырвать бы его и оставить себе.       Его палец скользнул по соску, поигрывая с ним.       — Но тогда ты умрёшь. Будет жаль потерять тебя так. Ты интересное создание, моя Лэйн... Глупое, жалкое. Но такое прелестное.       Он прикусил мочку её уха, прежде чем провести по ней языком. Рука оставила её грудь, переместилась к низу живота, мягко надавливая. Внутри всё сжалось от приятного, сладостного спазма; по телу прошла волна дрожи. В ответ Лэйн оказалась способна лишь жалко застонать.       Облизнув пересохшие губы, она потянулась рукой к паху. Ждать больше было невыносимо. Ей это слишком нужно, необходимо… Ладонь Баала тут же легла на её пальцы, перехватывая их. Не позволяя ей дотронуться до себя. Грудь сдавило от подступающего чувства отчаяния. Лэйн была готова умолять о разрядке, о том, чтобы он позволил ей кончить..       Демон сбросил её пальцы, заменяя своими. Неторопливо обвёл пульсирующий клитор, поддразнивая, издеваясь. Жалобное, молящее «пожалуйста...», кажется, вполне удовлетворило его, и Баал наконец коснулся чувствительной точки. Лэйн с трудом подавила вскрик от чувства чистого, пронизывающего блаженства. Выгнулась сильнее, вжимаясь в его бёдра своими почти с отчаянием. Желая раствориться, слиться с ним, стать единым целым. Пусть Баал поглотит её, заберётся ей под кожу, разрывая внутренности, — Лэйн стерпит, насладится этой сладостной болью, — обоснуется в грудной клетке, заполнит её лёгкие и захватит сердце.       С ним она не одинока.       Лэйн не продержалась долго. Пальцы, массирующие ноющий клитор, двигались искусно, умело, и мастерство его движений, вместе с её телом, дрожащим, находящимся на грани, быстро довели её до оргазма. Она содрогнулась. Мышцы судорожно сжали его на несколько мгновений, прежде чем расслабиться. Темп замедлился; ещё несколько ленивых, размеренных толчков в разгорячённое влагалище, и член вышел из неё, оставляя после себя лишь тоскливую пустоту.       Сильные руки обхватили её талию, переворачивая на спину, — на этот раз движение было менее резким, приобретя почти что бережность. Лэйн с тихим вздохом растянулась на земле, ощущая, как по телу разливается истома. Конечности налились приятной тяжестью. Лёгкая сонливость опустилась на неё мягкой вуалью; веки дрогнули, желая сомкнуться, но она одёрнула себя. Её взгляд сфокусировался на Баале. Жадно впился в его тело, задержавшись на широких плечах, испещрённых тонкими шрамами; на длинных алых волосах, стекающих по его торсу словно реки крови. Но быстро опустился вниз, завороженно наблюдая за тем, как демон обхватил свой член, несколькими быстрыми движениями доводя себя до пика.       Тёплая, густая сперма выплеснулась ей на бедро. Лэйн мелко вздрогнула. Она ощущала себя... помеченной. Заклеймённой. И ей это нравилось. Тьма внутри неё извивалась, ликовала, шепча, что это правильно. Так и должно быть.       Ты всегда была такой, Лэйн. Злобной, грязной, порочной. Просто раньше не хватало смелости признать это перед собой.       Лэйн лениво облизнула губы. Казалось, мир застыл, замедлил своё движение, милостиво позволяя ей отдышаться и прийти в себя. И на какое-то мгновение ей стало спокойно. Не было апокалипсиса, груза в виде предназначения, которое она, как Мессия, должна была исполнить...       Лязг цепей разрушил хрупкий морок, окутавший её. Лэйн дёрнулась, вспомнив про Баала. Вся сонливая ленность пропала без следа. Неуверенно, осторожно, она приподнялась на локтях и застыла, как кролик перед удавом. Его поза изменилась: откинувшись назад, демон присел на пятки, и, слегка наклонив голову, наблюдал за ней. Его взгляд обжигал её кожу, словно раскалённые угли, и Лэйн хотелось отвернуться, зажмуриться, задушить это неуместное чувство неловкости и смущения.       Резко сев, она сразу принялась поправлять платье. Пальцы дрожали, путались в движениях, и Лэйн, хоть и не видела себя со стороны, чувствовала, как алеют щёки. И была уверена: Баал испытывал тёмное, садисткое удовольствие, впитывая каждую её дрожь. Осознавая, что это он вывернул её душу наизнанку, обнажив потаённое, вытащив наружу тьму, которую она пыталась скрыть.       Он протянул руку, схватив её за подбородок. Большой палец дотронулся до щеки, проведя по царапинам, оставленным его же когтями. Лэйн напряглась, в ожидании подвоха. Подушечка пальца коснулась родинки под глазом, осторожно погладив. Она невольно прикрыла веки и задержала дыхание, подталкиваемая странным, необъяснимым страхом разрушить этот момент.       К горлу тут же подступила тошнота. Что я делаю? О чём думаю?       — Каково это, Лэйн? Быть запятнанной мной? — его голос звучал нежно и ласково, гипнотизируя, лился ей в уши, как патока. — Понравилось? Я знаю, что понравилось. Моя Лэйн…       Баал наклонился к её лицу, опаляя кожу горячим дыханием. Его язык высунулся, медленно прошёлся по её губам. Лэйн шумно выдохнула. Приоткрыв рот, она поддалась ему навстречу, нерешительно коснувшись кончиком языка его. Низ живота вновь сладко свело. Ещё, ещё. Ей хотелось больше.       Уловив возбуждение, охватывающее её тело, Баал рассмеялся.       — Какое прелестное, жадное создание. Ты мне нравишься, Лэйн. — его оскал стал шире, и он отстранился. — Встань.       Её глаза тут же распахнулись. Тело будто окаменело. Лэйн попыталась пошевелить пальцами, но попытка оказалась тщетной. Вместо этого, подчиняясь чужой воле, она поднялась на ноги.       Изнутри стремительно начала подниматься паника, опутывая лёгкие и сердце. Дышать стало тяжелее.       — Возьми копьё и бей в цепь.       Взгляд метнулся в сторону, безошибочно найдя орудие, лежащее на земле неподалёку. Оно всё это время было рядом. Шагнув к нему, Лэйн наклонилась, взяв копьё в руку. Пальцы крепко, почти намертво, сжали древко.       Она занесла копьё..       Нет, нет, нет! Лэйн стиснула зубы до скрипа, едва не зарычав. Приди в себя, чёрт возьми!       НЕЛЬЗЯ ДАТЬ ЕМУ ОСВОБОДИТЬСЯ       Рука застыла, оставаясь на месте, но слегка задрожала: сдерживаться удавалось, но с трудом. «Почему сопротивляешься, Лэйн?»       Голос Баала зазвучал в её голове, вытесняя остальные мысли и заполняя собой всё пространство внутри черепной коробки. «Ты уже не сбежишь, Лэйн. Я заберу тебя с собой. И больше ты никогда не будешь одинока.»       Лезвие копья было направлено прямо на длинную цепь, обвивающую запястье демона. Лэйн напряглась, стараясь абстрагироваться от навязчивого голоса, и её собственные мысли стали складываться по кирпичикам. Если вернуть контроль, сместить «прицел» чуть в сторону, на его грудь…       — Скажи, Лэйн, твоё предназначение стоит таких страданий? — спросил он обманчиво мягко. — Думаешь, убив меня, спасёшь свой мир? Или тебя утешает мысль, что, исполнив предназначение, обретёшь ценность? В своих глазах.. или в чужих. Но истина на поверхности: ты никому не нужна, Лэйн. Ты — лишь пешка в руках Шепфа. Инструмент. Который станет ненужным и непригодным.       Заткнись. Ненавижу-ненавижу-ненавижу.       — Зачем идти у Него на поводу? Что ты получишь, выполнив предназначение? Скажи, Лэйн…       Баал нашёптывал, подобно змею-искусителю. Его голос обволакивал, вкладывал в её голову сомнения, и Лэйн почувствовала, как стена, возведённая ею между ними, вновь начала рушиться.       — Благородно принесёшь себя в жертву ради мира, который для Богов лишь игрушка. Но ты не спасёшь его. Только оттянешь гибель.. И погибнешь сама.       Эти слова были лишь обёрткой. Невысказанное повисло в воздухе. И хотя оно так и не обрело форму, Лэйн уловила суть так ясно, как если бы это прозвучало наяву. Поступи «правильно», так, как надо, и убей единственное существо, которому есть до тебя хоть какое-то дело. И останься снова одинокой.       — Заткнись. Ты лжёшь, — процедила она сквозь плотно сжатые зубы.       — Напротив, Лэйн, — из его груди вырвался короткий, грохочущий смешок. — Ты — единственная, с кем я так долго был искреннен…       «Всегда одна…»       Слова Каина раздались в голове эхом, иглами вонзаясь в её сердце. Он был прав, разве нет? Она всегда одна. Была и будет. Такова её судьба. Учесть.       ...И только с Баалом она не ощущала этого одиночества. Какая жестокая ирония. Может, этому виной сам Баал? Может, во время пыток, забираясь в её искалеченное сознание, разрывая её внутренности, он вложил в её душу росток этих извращённых чувств?       ...Или причина в ней. Как обычно. Лэйн всегда отличалась от остальных людей, ещё с самого рождения. Всегда была странной, изломанной, неуклюжей пародией на человека. Искажённым отражением.       Но ты больше не одна, Лэйн. Тихий голосок другой части её «Я» пробился сквозь тьму как лучик света. И она прислушалась, схватилась за него, как за спасительную соломинку. У неё есть отряд.. Есть Дмитрий. Те, за кого стоит бороться. Люди, заслуживающие спасения.       Эта мысль послужила финальным толчком, отправившим её в бездну. И Лэйн летела, расправив руки, отдаваясь полностью во власть патогена.       В тот же миг стало жарко, невыносимо жарко. Сердце забилось с бешеной скоростью, ударяясь о грудную клетку изнутри так сильно, словно пыталось проломить её. Лэйн ощущала себя как в лихорадке. Всё перед глазами поплыло, и единственное, что она ясно видела, — чёрные вены, тянущиеся от горящего шрама вверх по руке. Тело начало преображаться.       КОНТРОЛИРУЙ СЕБЯ       Лэйн напряглась, тяжело дыша, заставляя себя прочувствовать патоген каждой клеточкой своего тела, каждой жилкой, чтобы взять его под контроль. Пальцы, приобрётшие мерзкий трупный цвет, с вытянувшимися когтями, сжали древко копья сильнее, и остриё направилось в его грудь.       Баал зарычал, перехватив орудие.       — Ты избрала неверный путь, Лэйн, — его когти впились в её ладонь. — Бей в цепь.       НАПРАВЬ КОПЬЁ И УБЕЙ СЕБЯ       УБЕЙУБЕЙУБЕЙ       Его хватка дрогнула.       — Не смей...       УНИЧТОЖЬ СЕБЯ!       Пальцы демона слегка ослабили хватку, всего на мгновение, прежде чем вновь сжать древко. Направляя лезвие себе в грудь.       В висках застучала кровь. От усердия в попытке удерживать контроль, и боли, лавой растекающейся по всему телу, потекли слёзы. Лэйн почти не ощутила их.       УНИЧТОЖЬ! СЕБЯ!       Она безотрывно выкрикивала приказы в своей голове. Боролась на последнем издыхании.       Баал лез ей в голову, пытаясь спутать мысли и сбить концентрацию. Но Лэйн яростно отмахивалась от его попыток, не отрывая взгляда от демона и копья. Поднимала изнутри ненависть, обиду и ярость, скопившуюся за всю жизнь и усилившиеся за три года пыток.       Это я заберу тебя с собой! Раз мне суждено сдохнуть, то ты отправишься следом за мной!       ВСЕГДА РЯДОМ       Копьё пробило его грудь. Медленно, с угасающим сопротивлением, Баал погрузил остриё глубже в плоть.. Пока оно не прошло насквозь.       Уголки губ поползли вверх, и Лэйн широко оскалилась.       БЕЙ, БЕЙ, БЕЙ! УНИЧТОЖЬ СЕБЯ!       Мерзкий, влажный хруст коснулся её слуха, когда лезвие вошло в его грудину во второй раз.       Его рука забралась внутрь, отодвигая рваные края раны. Лэйн слышала, как разрывались мягкие ткани и жилы под напором его когтей, пока демон не добрался до сердца. Сжав орган, он вырвал его.       Несколько алых брызг долетели до неё, окропив ключицы и лицо. Медленно, не отводя от него взгляда и не отпуская контроль, Лэйн провела языком по нижней губе, слизывая каплю крови.       ВЫБРОСЬ И РАСТОПЧИ       Баал повиновался. Его нога опустилась на бьющийся орган и раздавила, оставив лишь ошмётки.       Не моргая и не дыша, Лэйн проследила за тем, как демон повалился на землю.       Это… конец?       Она тяжело сглотнула, невольно отпуская контроль, и тут же, пошатнувшись, рухнула на колени. Всё тело ломило и трясло от боли, а внутренности горели. Лэйн ощущала себя ведьмой в средневековье, — только её сжигали не на костре, а изнутри. Закашлявшись и выплюнув тёмный сгусток крови, она упёрлась ладонями в землю, скребя ногтями в агонии. За связь с дьяволом, мелькнула мысль в голове. Действительно ведьма.       — Думаешь, победила?       Лэйн дёрнулась, резко подняв голову.       — Тёмный бог доберётся до вас, — прошипел умирающий демон. — А я.. всегда рядом. Никогда не забывай это.       Шрам запылал, болезненно пульсируя. Лэйн бросила взгляд на свою руку. Он что-то сделал с кровью внутри?.. «Всегда рядом...»       Голос Баала раздался в её голове, словно далёкое эхо, прежде чем затихнуть. Уже навсегда.       Земля дрогнула. Огромные колья, одно за другим, начали падать. Всё пространство постепенно иссыхало, разрушалось, следуя за демоном в небытие. А вместе с ним исчезнет и портал.       Эта мысль слегка отрезвила её.       Напрягшись, собирая всю оставшуюся волю и силы, Лэйн заставила своё тело двигаться. Ну же, давай! Не смей умирать! Из горла вырвался сдавленный, измученный хрип; с трудом, но ей удалось сесть на корточки. Лэйн вцепилась пальцами в собственные волосы, сжав пряди у корней. Представила, как её кровь захватывает патоген, поглощает и растворяет в себе.       Тело начало меняться, возвращая себе прежний облик.       Новая волна боли пронзила её всю, и Лэйн вскрикнула, прикусив губу. Слёзы тонкими ручейками побежали по щекам. Перед глазами поплыло. Тихо всхлипнув, она сморгнула пелену и посмотрела на свою руку. Получилось. Даже не верилось... Кожа приобрела привычный человеческий цвет.       Сглотнув ком в горле, Лэйн потянулась за упавшим копьём. Взгляд зацепился за трещину, рассекавшую орудие. Это действительно конец. Она смогла.       Лэйн прикрыла глаза. Сцепив зубы, заставила себя встать на ноги, игнорируя слабость в конечностях и изнеможение.       Первый шаг. Второй... Она тащила себя из последних сил, отчаянно цеплялась за жизнь, выбираясь из разлома. Дрожь не прекращалась; голова болела и кружилась, а зрение то и дело мутнело, мешая ей разобрать местность.       Лишь ярко-алый стоял перед её глазами.       Совсем как его волосы...       Лэйн пропустила момент, когда наконец выбралась на воздух. Ледяной ветер тут же беспощадно обрушился на неё, чуть не сбив с ног.       Она снова всхлипнула. Дорожки слёз на щеках быстро замёрзли, превратившись в льдинки. Так холодно…       Надо идти.       Впереди виднелся выступ. Почти что скуля и с трудом переставляя онемевшие ноги, Лэйн доковыляла до него.       Но и там её ждала лишь пустота. Никого.       Горькое, разъедающее осознание этого навалилось на неё. Силы иссякли окончательно. И Лэйн, больше не в силах бороться, рухнула на землю.       Как же холодно… И страшно.       Небо над головой было окрашено в тёмно-алый цвет. Мир умирал, истекая кровью, и все его внутренности вываливались наружу.       Неужели... Баал был прав? И это всё не стоило её жертвы?       Его имя отозвалось на языке горьким привкусом. Лёгкая тошнота подступила к горлу. Внутри стремительно разрасталась болезненная пустота.       Так одиноко.       Лэйн больше не ощущала влияния Баала. Теперь она была свободна. И одинока. По-настоящему одинока.       И вместо ожидаемого облегчения пришло чувство безнадёжности и потери.       Теперь она была одна. Совершенно одна.       Горло сдавило от подступающего всё ближе желания разрыдаться. Ненавижу тебя. Что ты сделал со мной?       Хотелось закричать. Разодрать себе грудь, пролезть внутрь и вырвать ноющее сердце. Лишь бы избавиться от этого мерзкого, удушающего чувства бесконечного одиночества.       Вместо этого Лэйн подняла дрожащую руку, поднеся её к лицу. Шрам был ярко-розовым, с болезненным пурпурным оттенком, и всё ещё пылал. Он казался единственным живым местом на всём её холодном, остывающем теле.       И Лэйн поддалась этому странному порыву. Прикоснувшись обледеневшими губами к горящему шраму, ей послышался тихий шум крови...       Всегда рядом.       Лэйн закрыла глаза.