Часть 1

      Почти год. Десять гребаных месяцев прошло с того дня, после которого жизнь Есени разделилось на до и после. Но на людях стойкая, сильная и решительная девушка своим видом ни разу не подала изменения своего состояния. Прежним остался и стиль одежды. Излюбленные бежевые брюки, висящие на худых ногах, серая бесформенная майка, поверх которой в зависимости от погоды накинута или черная кожанка или не менее дерзкая, но чуть более теплая курточка, и темные очки. Всегда. Почти всегда. Единственным изменением во внешности Стекловой стала прическа. Длинные волосы, извечно собранные в пучок и закрепленные остро наточенным карандашом, который всякий раз можно было достать для того, чтобы сделать какие-либо пометки или же выколоть глаза очередному маньяку-убийце, сменились дерзким каре, еще больше подчеркивая ее неприкосновенность.       Оправится от случившегося было невероятно сложно, первое время девушка совершенно не понимала, что делать дальше. Саша и Женя все также, хоть и менее назойливо, но маячили на горизонте ее существования. Не жизни. Жизнью такое состояние Стеклова назвать не могла. Пока не могла. А парни то и дело предлагали всяческую поддержку, продолжая между собой вести негласную борьбу за сердце непоколебимой Есени.       А осталось ли оно у нее вообще? Сердце это. Сама девушка чувствовала на его месте лишь камень. Но ни одному из настойчивых кавалеров, предлагающих крепкое плечо, тепло и заботу, взаимностью она так и не ответила. Предпочла этому всему жить с отцом. От этого было ни капли не проще, но романтические настроения двух бойцов за ее неприступность были Стекловой сейчас совершенно ни к чему.       Стены отцовского дома, а точнее жилища, тяжело давили на плечи, а мысли по вечерам разъедали ее существо сильнее любой кислоты, отравляли, как самый смертельный яд. Но расклеиваться было нельзя. Есеня знала, что он бы не одобрил. Знала, что он бы не погладил ее по головке, и не утешил, увидев в подобном состоянии, а наоборот, резко бы встряхнул за плечи, возможно бы даже грубо впечатал в стену, тем самым моментально прогоняя хандру. Именно поэтому, уже спустя несколько недель, девушка вновь вошла в строй следователей Москвы.       Но все те дела, что расследовала Стеклова были просто детским лепетом по сравнению с тем, что однажды стало происходить в столице. Серия жестоких надругательств над телами как парней, так и девушек самых различных возрастов с последующим убийством. География преступлений и мотивы были совершенно не ясны. Трупы находили в разных, максимально отдаленных друг от друга районах. Промежутки между убийствами также не имели никакой логики. Какой-либо связи между жертвами никто не прослеживал. Преступник не оставлял на месте преступления никаких следов, никаких зацепок, ничего, кроме одинаково обезображенных и искареженных трупов. Ухватиться было не за что, не было ни единой ниточки, которая хоть как-то могла бы привести к разгадке. Над этим делом кропотали кажется все силы московской полиции. Но, по мимо этого, был значительный ряд других, не менее важных дел, требуемых расследования, поэтому периодически о серии ужасных убийств, расследование которых никак не двигалось с мертвой точки, все просто на просто забывали. Все, кроме Есени. Приходя с работы обратно в отцовский дом, девушка продолжала обдумывать случившееся, строила различные доводы, прилагала максимальные усилия, чтобы найти хоть малейший нюанс, который мог бы хоть как-то помочь в раскрытии дела. Но каждый раз ничего не удавалось. Отец переживал за состояние дочери, что почти не ест и не спит, а только вечно изнуряет себя работой. Женя с Сашей в свою очередь переживали за Есеню, как за девушку, ведь большинство убитых было все же женского пола. К тому же, не было никакой гарантии, что убийца не покусится на жизнь той, кто так плотно занимается расследованием его дела.       Далеко за полночь сон сломил следователя прямо за рабочим столом среди кучи фотографий и нарисованных ей схем, порой непонятных даже для самой себя. Разбудил девушку резкий рингтон мобильника, что раздался в паре сантиметров от ее головы, лежащей на твердой поверхности стола. Есеня вздрогнула и еще затуманенным взглядом посмотрела на разрывающийся телефон. «Женя» — гласила надпись на экране. Прогоняя остатки сна Стеклова подняла трубку.       — Слушаю. — Немного устало ответила она. В первые минуты пробуждения вечный недосып все же давал о себе знать.       — Прости что разбудил, но… — Парень чуть замялся, с одной стороны не желая нагружать Есеню, но с другой понимая, или даже скорее чувствуя, что кроме нее это дело никто не раскроет.       — Говори уже! — Более бодрым голосом, потирая тыльной стороной руки заспанные глаза, ответила девушка.       — Два убийства за сегодняшнюю ночь. — Вздохнул коллега. — На лицо почерк нашего маньяка.       — Фааак. — Протянула девушка, откидываясь на спинку кресла. — Ты уверен, что обе смерти — это его рук дело?       — Фотки с одного места преступления мне уже прислали, и в том, что это связано с нашей серией просто нет сомнений. — Слушая речь коллеги Есеня уже поспешно натягивала любимые брюки. — По второму адресу сейчас еду. — Уже застегивает куртку. — Скидываю тебе координаты и жду.       — Скоро буду. — Последний штрих — любимые очки, и она уже мчится по адресу, оправленному Женей.       Слезы непрошено катятся из глаз, когда она видит тело совсем молодой девушки, можно даже сказать еще девочки, лет восемнадцати. На всех доступных видимости участках кожи просматривались множественные гематомы, порезы и кровяные подтеки.       — За что ее так? Жень, за что? — Впервые она показывает свою слабость на людях. Впервые в голос всхлипывает посреди улицы в окружении полиции, а не одна заперевшись в своей комнате, пока отца нет дома, чтобы он не дай бог не услышал. — Она ведь еще ребенок совсем. — Стеклова пытается остановить поток эмоций, но от чего-то не получается, и новая порция слез вырывается, когда она снова смотрит на обезображенное тело длинноволосой брюнетки.       — Тише, тише. Успокойся. — Парень гладит ее по голове и утыкает носом себе в плечо, пряча от ужасающей картины.       — Если бы он был жив этого бы не случилось! — Буквально кричит девушка, вырываясь из объятий Жени.       — Не правда! Ты все можешь и без него. — Продолжает успокаивать ее парень, убеждая своими словами о том, что она сама способна распутать это ужасное дело.       — Ничего я без него не могу!       Девушка отнекивается, смахивая последнюю слезу с глаза, и выворачивает плечо из-под ладони парня. Но в следующий же момент снова чувствует прикосновение на том же месте. Но это не похоже на Женю. Она не оборачивается. Стоит как вкопанная с зажмуренными глазами. Мужская рука все так-же чувствуется на плече. Она сжимает хрупкое плечо под тонкой курткой немного грубовато, но при этом так знакомо. Так по родному.       — Что ты видишь? — Раздается его голос то ли над ухом, то ли в ее голове. А она молчит. Растерянно молчит. Совершенно не может понять, что происходит. — Еще раз спрашиваю тебя, что ты видишь? — Голос становится грубее и Есеня начинает бессвязно бормотать.       — Девушка, около восемнадцати лет, одежда рваная, тело обезображено, как и в остальных случаях. Убийца по всей видимости псих, раз совершает такие вещи по отношению к невинным людям.       — Я не спрашиваю тебя о домыслах и предположениях! — Рявкает он так, что девушка вздрагивает. — Я спрашиваю, что ты видишь? После этих слов Есеня открывает глаза и стеклянным взглядом смотрит на место происшествия. Женя ловит ее пустой взгляд, смотрящий словно сквозь, и замирает в немом оцепенении, когда девушка, будто не принадлежа самой себе, механически подходит ближе к трупу, раздирает и без того порванный окровавленный рукав флисовой кофты, оголяя совершенно нетронутый участок чистой, а точнее, почти чистой, кожи.       — Татуировка. — Шепчет она практически одними губами. — Татуировка. — Повторяет девушка и проводит кончиком пальцев по очертанию резного лотоса.       — Есеня! Есеня! — С криками подлетает к ней Женя и падает на колени рядом. — Что с тобой?       — Татуировка. — Еще раз повторяет она, показывая коллеге аккуратный черный цветок. — Она не пострадала. Это единственное нетронутое место на всем теле.       — Ты хочешь сказать… — Начинает парень, но Стеклова прерывает его, сталкиваясь с ним своим пронзительным, полным уверенности взглядом.       — У них у всех должны быть татуировки. — Женя все еще смотрит на нее с непониманием. — Вот что их связывает.       — Как? Откуда ты узнала? — Шокировано лепечет парень.        — Не важно. — Отрезает девушка, совершенно не желая говорить о том, что произошло с ней с минуту назад, резко поднимается с земли, и направляется к машине, бросая другу краткое: «Едем!».       По приезду в отдел девушка в тысячный раз достает из выдвижного ящичка фотографии жертв, которые она безуспешно пыталась связать воедино на протяжении длительного времени, и стала еще более пристально вглядываться в уже намозолившие глаза снимки. И если на некоторых фото ей удалось найти если не татуировки целиком, то хотя бы их небольшие детали, проглядывающие из-под одежды, то на других же фото этого разглядеть не удалось просто потому, что убитые были в одежде полностью скрывающей тело, и оставалось только догадываться, имели эти люди тату, или нет. И поэтому сейчас, в своих мыслях, Есеня корила себя за то, что с самого начала не досконально изучала и рассматривала все, что было на месте преступления.       — Надо бы узнать, где и кто расписывал тела этих людей. — Начала Стеклова. — Есть предположение, что они все — Девушка протянула часть отсортированных фото напарнику. — клиенты одного тату-салона. И даже возможно, что это дело рук одного и того-же человека.       Парень взял, поданные Есенией снимки, и в который раз удивился тому, как ей все-таки удалось придти к такой версии, а потом на секунду задумался, и по его позвоночнику пробежала толпа мурашек от осознания того, что на его плече красуется большая хищная змея. Уловив немного взволнованный взгляд парня и буквально прочитав его мысли, девушка усмехнулась.       — Не ссы Жень. — Улыбалась она. — На тебя он в ряд ли осмелится покуситься.       — Стеклова! — По доброму оскалился парень, поражаясь тем, как она смогла так четко прочитать его беспокойство, и мигом сокращая расстояние между собой и Есеней, повалил ее на кресло, с которого она поднялась буквально несколько секунд назад.       За пару часов Есение и Жене удалось пробить адрес, и подтвердить догадку девушки о том, что все жертвы являлись выходцами из одного тату-салона.       — Одного только не пойму. — Стоя на крылечке около входа в студию начал размышлять парень. — Зачем мастеру убивать своих клиентов. Они как никак носят на своем теле его далеко не простую работу. К тому же, сделав тату однажды, есть вероятность того, что этот человек станет постоянным клиентом.       — Все может быть не так просто. — Протянула девушка и на мгновенье застыла перед входом, прежде чем зайти в помещение.       Как только Стеклова взялась за ручку двери и чуть потянула ее на себя, перед ее глазами начали проноситься множество непонятных картинок: два парня, кушетка, иглы, тату-машина, бесконечное количество рисунков, пузырьки с краской… А потом, вместо своей руки на дверной ручке она увидела совершенно чужую, от кисти и до самого локтя расписанную масштабной татуировкой. В следующий же момент девушку забила сильнейшая дрожь, отчего-то стало тяжело дышать, в груди все сперло, одолел кашель, она сильно зажмурилась, прочь прогоняя ужасное видение, и беспорядочно стала хватать ртом воздух.       — Есеня, господи, что с тобой сегодня происходит? — Женя схватил ее за плечи и слегка потряс, возвращая девушку из внезапного приступа.       Стеклова резко распахнула глаза, возвращаясь в реальность, вздохнула полной грудью, впуская поток воздуха, расправляя легкие, и бросила простое: «все нормально», откровенно понимая, что все, что сейчас с ней произошло выходит далеко за пределы нормы. И если парень и поверил Есене, то только частично, руку ее он так и не отпустил и, сжимая хрупкую ладонь в своей, они вошли в просторное лофтовое помещение, стены которого были завешаны различными рисунками, эскизами и набросками, а от стен эхом отдавался шум тату-машины.       — Молодые люди, на сегодня записи нет. — Едва оторвавшись от работы бросил в их сторону бородатый парень, и снова вернулся к своему делу. — Приходите завтра, либо пишите на мой номер. На столике у выхода лежат визитки. — Все так же без особого участия продолжил он.       — Следственный комитет! — Подлетела к неприветливому тату-мастеру Есеня, и ткнула ему в лицо раскрытой ксивой. Парень явно не ожидал визита к нему органов полицейской власти.       — Чем могу быть полезен? — Молодой человек выключил машинку и наконец отвлекся от своего основного занятия.       — Нам нужна база данных ваших клиентов. — Как можно спокойнее попросила Стеклова, но удалось у неё это конечно так-себе.       — Милая девушка, это невозможно. — Ответил парень, и прежде чем успел сказать что-то еще, его оборвал Женя.       — Что значит невозможно? — Процедил он чуть ли не скрипя зубами.       — Жень, спокойно. — Одернула его Есеня, и кивнула парню, чтоб тот продолжил свой рассказ.       — Я занимаюсь татуировкой уже больше трех лет, и каждый день у меня с десяток клиентов. Я работаю сам на себя, я не веду никаких журналов, и не слежу за статистикой. — Продолжил оправдываться парень.       — А вы знаете, что за месяц было убито около десяти ваших клиентов? — После этих слов грозной девушки следователя глаза мастера округлились. — И это только приблизительная цифра. — Стеклова говорила это с неким нажимом в голосе и пристально смотрела на парня, буквально сверля его взглядом, стараясь запомнить даже малейшие проявления его реакции на сказанные ею слова. — Вы, кстати, можете быть следующим. — Она кивнула в сторону парня, на плече у которого в скором времени, должен быть увековечен лев.       Татуировщик все также продолжал сидеть с распахнутыми глазами и чуть приоткрытым от ужаса ртом.       — Не может быть. — Только и смог вымолвить он.       — Поэтому пожалуйста, если вы не хотите больше жертв, попытайтесь поискать нам контакты постоянных и давних посетителей. — Голос Есени сменился с агрессивного на боле деловой. — Возможно кто-то вам иной раз мог показаться странным, и вы это запомнили.       Пока ошарашенный ужасными новостями парень пытался поднять архивы своих записей и переписок в мессенджерах, Стекловва с любопытством разглядывала рисунки, прикрепленные к стенам.       — Здесь все ваши работы? — Спросила она, изучая очередной уголок. Картинки на каждой стене были явно сгруппированы по каким-то определенным признакам. Она даже нашла пару рисунков, которые видела на теле убитых, от чего по ее спине пробежался легкий холодок. Но самый больший интерес у девушки вызвала стена с эскизами крупных работ.       — Да, почти все. — Ответил парень, листая что-то в своём смартфоне. — Нет только некоторых мелких, неприметных, и почти нет надписей. Я оставляю на память только значащие для меня эскизы.       В ответ на это девушка кивнула, то ли парню, то ли сама себе, и как только ее взгляд упал на один из рисунков ее буквально пригвоздило к полу. Перед глазами снова начали проноситься те-же самые картинки, что встретили ее на пороге, только теперь они были намного ярче, четче и немного понятнее. Стеклова снова зажмурилась и надавила ладонями на виски. В этот раз наваждение далось ей немного проще. Женя, увлеченный просмотром рисунков на соседней стене к радости Есени даже не заметил ее приступа.       — Вот эта. — Полностью отделавшись от видений девушка ткнула пальцем на изображение черепа в огне. — Эта работа. Кому вы ее били?       — Эта? — Уточнил подошедший мастер, на что девушка кротко кивнула. — Это для Сани. Мой первый клиент, кстати.       — Есеня, что за бред! — Возмущался Женя, когда их машина стояла прямо перед подъездом предполагаемого убийцы, пробить адрес которого было легче легкого. — У нас нет ни малейшего основания на его задержание, кроме твоих вдруг неоткуда взявшихся домыслов.       В ответ на это девушка лишь закатила глаза, шумно вздохнула, выражая тем самым свое негодование, но сдержалась, чтобы сгоряча не выпалить все то, что привело ее к этим выводам. Ляпни она сейчас Жене о своих приступах-видениях, он, как бы сильно ее ни любил, тотчас же сочел бы за сумасшедшую и незамедлительно отправил в клинику к Бергичу. А это в планы молодой следовательницы совершенно не входило.       — Не можем мы сейчас его сейчас просто взять и скрутить, без малейших улик. Не можем. — Пытался вразумить Стеклову парень.       — А ждать новых убийств можем? — Не выдержала девушка, резко поворачиваясь к возмущающемуся напарнику. — Просчитать когда, где и кого из сотни клиентов гребаного тату-салона этот ненормальный положит в следующий раз — совершенно не реально. Разве ты не хочешь наконец покончить с этим делом раз и навсегда? Или тебе нравится находить на улицах города изувеченные тела? Мне вот как-то не особо! Насмотрелась уже! — На последних словах Есеня сорвалась на крик, выскочила из машины, машинально схватившись за пистолет, убеждаясь, что он на месте, и быстрым шагом направилась ко входу в подъезд.       — Есеня! — Женя тут же подорвался с места и ринулся за девушкой, попутно нажимая на брелок ключей от машины, блокируя двери.       У самого входа Стеклова все-таки остановилась. Она не боялась, нет. Просто была уверена в том, что Женя не отпустит ее одну. В любом случае потащится за ней, даже будучи сто раз не согласным с ее действиями.       — Просто поверь мне. — Немного уняв свой пыл сказала девушка, когда парень подошел к ней почти в плотную, по всей видимости готовый в тысячный раз переубеждать ее в своих действиях. — Дай мне задержать его, и я обещаю, что этих ужасных преступлений больше не повторится.       — А если нет? — Продолжал настаивать на своём парень.       — А если нет, то что мы теряем? — Она вопросительно изогнула бровь и одарила коллегу пристальным взглядом, даже не ожидая ответа на свой риторический вопрос, который был совершенно очевиден. — Вот именно, ничего. — Она рукой поймала дверь, после выходящего из подъезда парня. — Идём.       Подозреваемый преступник был задержан. Ближе к концу дня все предположения Есени подтвердились. По активности в социальных сетях было установлено, что некто Александр Прокопьев следил сначала за любимым тату-мастером, которому он в самом начале пути помог с организацией салона, и дал первый шаг в мир этой профессии. Он сам рассказал, как следил за другом, который на фото своих работ периодически отмечал клиентов, а затем, в течение определенного времени и за самими клиентами, что вели активную социальную жизнь, тем самым узнавая примерный распорядок дня очередной жертвы. Дело было закрыто. Но Есеня не чувствовала себя победителем. ведь победил снова он. А она была лишь неким связным звеном между двумя параллельными мирами.       — Ну что, теперь ты веришь мне? — Девушка расслабленно облокотилась на спинку кресла и прикрыла глаза, после насыщенного рабочего дня.       — Верю. — Протянул Женя, также вальяжно расположившись на офисным диванчике, закинув ногу на ногу, покручивая в руках элитный паркер. — Но все же. — Парня буквально разрывало от любопытства. — Как, Есеня? Как ты это поняла?       Девушка хмыкнула, и на ее лице разлилась довольная улыбка:       — Не знаю. Просто почувствовала.       — Сегодня был тяжёлый день. Тебя подвезти? — Предложил Женя, желая урвать еще хоть немного времени, чтобы побыть наедине с девушкой, но уже не в рабочей обстановке.       — Не стоит. Доеду сама. — Сказала девушка поднимаясь с мягкого кресла.       — Тогда по домам?       — По домам. — Ответила Есеня, и не соврала. Впервые, за долгое время она поедет действительно домой.       Около года прошло с того момента, когда чёрный внедорожник Стекловой последний раз останавливался у забытых богом складов, где среди многочисленных разваленных помещений скрывался не иначе как просторный лофт. Она даже была уверена в том, что за этот промежуток времени здесь не бывало не то что ни одной машины, а даже ни единой души. По крайней мере девушке очень хотелось в это верить. Это место было для неё сродни священному. Есеня приехала сюда первый раз после того ужасного дня, когда она, сидя в старом темно-синем мэрсе, до дерзкого каре отрезала свои длинные шелковистые волосы, после чего, обливала бензином и поджигала тот самый мэрс, в попытках полностью оборвать связь с прошлым. Безуспешно. В своих мыслях она порой так или иначе возвращалась в эти, ставшие за такой небольшой промежуток времени родными, места.       Достаточно долго девушка сидела в машине перед тем, как вновь распахнуть дверь в некогда любимое место, где ей всегда было хорошо. Будто опасаясь, что ее встретит не только пустота и звенящая тишина, а ещё и разруха. Она не хотела об этом даже думать, и больше всего на свете боялась увидеть, что вандалы, бомжи и бродяги внутри перевернули все с ног на голову. И у Есени будто камень с души упал, когда дверь не поддалась на рывок, и она полезла в карман за ключами. Они зачем-то всегда были у неё с собой. Стеклова никогда не думала о том, что ещё раз сможет приехать в место, где она несколько месяцев назад, двумя поворотами ключа пыталась закрыть всю свою боль. Но небольшому ключику всегда было отведено место в бардачке ее машины, также как и место для этого дома в ее сердце.       Есеня аккуратными движениями провернула ключ в замочной скважине и нарочито медленно и бесшумно зашла туда, куда уже без малого год как не ступала нога человека. Все было покрыто добротным слоем пыли, но стояло на своих местах. Даже непритязательные кактусы, и те продолжали расти. Все было как прежде, за исключением одного — здесь больше не было его. И это остро ощущалось. В этом доме никогда не пахло свежестью, не благоухал аромат цветов, но в воздухе постоянно ощущался терпкий запах алкоголя и сигарет. Сейчас же в здесь витал лишь запах пыли и затхлости. Девушка прошлась по периметру дома, будто ощупывая пространство, вспоминая каждый уголок. Несмотря на тёплую погоду в пустующем долгое время доме веяло прохладой. Немного поёжившись, Есеня нашла спички, старые газеты, несколько небольших поленьев, и зажгла постоянно горящий в доме огонь, создавая минимальные условия для уюта.       Как бы то ни было, день выдался тяжёлый, Стекловой хотелось поскорее лечь и забыться во снах. Она окинула взглядом кровать: постель была помята, скомкана с обоих сторон. Казалось бы, обычный день. Она просто отчего-то вернулась домой чуть пораньше, а через пару часов, в привычной для себя манере, завалится любимый наставник с неизменной флягой в руке и жутким перегаром, который она почувствует как только он переступит за порог. Как будто и не было этой пропасти длинною в год. Тяжёлый болезненный год. Но все это были лишь ее мечты. Реальность была сурова, и она играла с Есеней в жестокую игру, по всей видимости ещё с самого детства. Девушка аккуратно присела на краешек кровати, достала телефон, набирая отцу СМСку уведомляя о том, что у нее все хорошо, и ему не о чем волноваться, но ночевать к нему она сегодня не приедет, и отбросила бесполезный более гаджет. Огонь в очаге продолжал мерно потрескивать, как в былые времена, согревая холостяцкий дом, а Есеня, скинув кеды, приютилась на самом краешке широкой кровати, поджав под себя ноги, свернувшись в комочек. Сон одолел мгновенно. Остатки дров в котле догорали. Девушка содрогнулась от легкой прохлады.       А следом почувствовала легкое прикосновение мужской ладони на своей щеке. Шершавые пальцы очертили скулу, переместились на шею, а затем на выпирающую ключицу. Девушка шумно вдохнула, стараясь сделать это минимально похожим на стон, но получилось из ряда вон плохо. Она ощущала, как крепкие мужские руки несколько раз, еле касаясь, почти невесомо прошлись по изгибам её тела, чуть задерживаясь на тонкой талии и на бёдрах. Девушка продолжала лежать не шелохнувшись, боясь, что любое малейшее ее движение приведёт к тому, что сладкое наваждение ее тут же покинет.       — Есеня. — Раздался его шёпот, а горячее дыхание будто обожгло кожу на шее.       Но Стеклова терпела, терпела и не оборачивалась на его зов. Как бы сильно она ни хотела его видеть, страх увидеть перед собой пустоту был намного больше. И пока она чувствует его, было решено продолжать лежать обездвижено. Но в следующее мгновение крепкие руки уверенно развернули девушку на спину, слегка заламывая руки, чтобы та не смогла вернуться в своё исходное положение. Взявшись за подбородок он аккуратно запрокинул ее голову, открывая больше доступа к точеной шее, и тут-же припадая к ней удивительно нежными, почти не обветренными губами, контрастирующими с неизменно колючей бородой. И Есеня млела от этих прикосновений и, наконец полностью расслабившись, пустила все на самотёк. Доверилась ему. В сотый, а может даже и тысячный раз. Когда его руки снова начали блуждать по её телу, и ни один миллиметр ее лица не остался без поцелуев, девушка рискнула попробовать дотронуться до него. И почувствовав под ладонями широкую мужскую спину, вцепилась в неё мертвой хваткой, притягивая как можно ближе к себе, жадно целуя. Прервав такой желанный контакт, уже когда в легких будто стал совсем заканчиваться воздух, она решила открыть глаза. Хотелось увидеть его хоть на секунду.       Он нависал над ней, такой родной, такой любимый, с наполненным любовью и одновременно болью взглядом.       — Родион. — Она коснулась ладонью его колючей щеки, и из глаз начали катиться слёзы. — Я так скучаю по тебе, Родион. — Её шёпот стал больше похож на всхлипы, а он, пытаясь хоть как-то утешить начал сцеловывать слезинки с ее лица.       — Я знаю, Есеня. Я знаю.       — Не уходи пожалуйста. — В ее взгляде была мольба. — Либо забери меня с собой. Мне плохо без тебя. — Солёные дорожки без конца продолжали бежать из глаз.       — Тебе нельзя. Ты нужна здесь. Они без тебя не справятся. — На его лице мелькнула знакомая улыбка, которую при жизни она видела очень редко.       — А я не справлюсь без тебя. — Продолжала Есеня.       — Отставить нытьё! — Его добрый взгляд вмиг сменился суровым. — Разве я тебя этому учил? — Этот его тон моментально вернул Стеклову в колею, она шмыгнула носом, и резко смахнула последние слёзы, вновь становясь в его глазах сильной девушкой. — Вот. Так-то лучше!       И она снова потянулась за поцелуем. А он отвечал ей, прижимал ближе, ласкал обнаженную кожу под просторной футболкой, целовал всевозможные доступные места, срывая с губ девушки томные несдержанные стоны.       — Побудь со мной ещё немного. — Попросила она, своим нутром чувствуя, что он вот вот прервёт свои ласки и уйдёт.       — Я всегда рядом. — Ответил он, ещё раз крепко целуя на прощание, после чего, как и предполагала девушка, он безмолвно поднялся с кровати и скрылся за дверью.       Вырвавшись из забытья, и открыв глаза уже в реальном мире, Есеня обнаружила, что лежит посреди кровати с растрёпанными волосами, футболкой задранной до груди, и с немного приспущенной с одной ноги штаниной.       Есеня провела пальцами по губам, которые явно должны были припухнуть от жадных поцелуев, и прокрутила в голове все происходящее этой ночью. Это было слишком реально для того, чтобы называться просто бредовой фантазией, но она была ещё совсем не в том возрасте, когда люди начинают трогаться умом. А если это и являлось первыми признаками шизофрении, то Стеклова, наверное в первый раз за долгое время, а особенно после того, как узнала всю правду о судьбе своей матери, была благодарна ей за наследственность. И теперь она кажется поняла, почему Меглин выбрал в стажеры именно её. Она такая же как он. Такая же ненормальная.       Конечно, она не откажется от телефона полностью, но будет проводить с ним по минимуму времени; не отстранится от людей, но будет еще менее общительна, не будет убивать, но если на то будет крайняя необходимость, будет готова пойти на этот шаг… Но самое главное, теперь она точно знает, что ее дом здесь, что он всегда рядом, и ей не стоит ничего бояться.       За панорамным окном занимался рассвет, солнце начало понемногу освещать территорию старой заброшенной промзоны. В лофте царила тишина. На столе расцветал кактус.