Пролог

— Ах, это просто уму непостижимо! — говорила гостья торжества Людмила Алексеевна, — Где же найти хорошего учителя французского языка?! Один — пьяница, другой — гуляка, никакого порядка!       Это была обычная светская беседа на одном из балов Санкт-Петербурга. Высокие потолки, позолоченные стены имения, тёплый вечер, красивая и живая музыка, танцы, смех, молодые дамы в длинных шелковых платьях и кавалеры в строгих костюмах, говорящие на недалёкие темы, ненароком оценивающие друг друга. Атмосфера лёгкости царила в воздухе.       Причитания Людмилы Алексеевны Верховской услышала практически каждая семья, побывавшая на этом торжестве. Молодая дама, находящаяся в браке за бывшим генералом Петром Верховским и имевшая от него двух замечательных дочек, обладала страстным характером и недалеким умом. Она просто не могла смолчать тех эмоций, которые испытала, когда застала учителя французского с фрейлиной старшей дочери Лизоньки Дарьей. — Испортил молодую девушку, подлец! Оставил мою Лизоньку без учителя, так и останется глупышкой! Будь ты неладен, Жан Парванш!       Слезы, полившиеся из глаз дамы, стали причиной волнения других особ, в том числе и младшей дочери Ольги, которая находилась рядом с ней и слушала этот душераздирающий рассказ. Они начали успокаивать Верховскую, приводить её в чувства. Пётр Григорьевич, заметивший этот концерт, подбежал к жене и сказал: — Достаточно, дорогая, нам пора.       Как повезло, что этот спектакль не увидела Елизавета! Сгорела бы со стыда, ей Богу! Бедняжка заболела и не смогла посетить этот бал, но у всего, как видите, есть плюсы.       Петр Григорьевич Верховский служил в армии Российской империи большую часть своей жизни, после русско-польской войны 1792 года стал генералом, его очень уважали и почитали сослуживцы.       После войны, вернувшись в Санкт-Петербург, он осознал насколько одинок. Понял, что пора обзавестись семьёй.       На одном из балов он повстречал Людмилу Алексеевну и влюбился. Он был покорен её красотой и легкомыслием, начал ухаживать за ней и свататься. Юная дворянка была к нему равнодушна и долгое время игнорировала его знаки внимания, но позже сдалась и согласилась выйти за него.       Так шли годы… На дворе был 1810 год. У этой, безусловно, замечательной пары подросли две милейшие дочки.       Что же говорить о внешнем мире? Обстановка в России была накалена в связи с тяжёлыми отношениями между ней и Францией. Тильзитский мирный договор давно уже потерял свою силу, его регулярно нарушали обе стороны конфликта. Всё шло к войне…       Бывший генерал, краснея, выпроводил жену и дочь из зала, собирался лишь попрощаться с хозяевами имения Вишнековских, в котором он сейчас и находился, но, по воле случая, столкнулся с молодым французом-дворянином.       Несмотря на напряжённые отношения между двумя странами, русское дворянство и французская буржуазия сохраняли некий нейтралитет, позволяющий закрывать глаза на происходящее. Со временем этот нейтралитет, в большинстве своём, утеряет свою силу. — Здравствуйте, Пётр Григорьевич.       Паскаль Мерье не был обычным французом. Он был настоящим аристократом французского дворянства. Его семья была богата и всегда находилась на слуху в Париже. На любых светских мероприятиях с волнением ждали их прихода. Такой общественный резонанс, собравшийся вокруг фамилии Мерье, дошёл и до Санкт-Петербурга. — Добрый вечер, м-сье Мерье. — Удивлённо проговорил он.       Невероятную силу вселял образ молодого Господина на людей. Уверенный голос, с лёгким французским акцентом, рождал убедительность в его словах. А взгляд… Горделивый брюнет всегда смотрел на окружающих свысока. Создавалось ощущение, что любая компания его угнетала.       Очень редко он сам проявлял инициативу к общению с другими. Именно первый шаг, сделанный Паскалем, так и удивил Петра Верховского. — Я слышал о Вашем горе. Мой земляк совершил ужасное деяние, за него я прошу прощения.       Петр Григорьевич не ожидал услышать слова извинения от М-сье, тем более за чужого человека. Это было совершенно не похоже на поведение того, кто не проявлял никакого сочувствия по отношению к окружающим. — Вы не должны извиняться за ошибки этого человека только лишь потому, что он Ваш земляк. — Я понимаю это.       Молчание между ними затянулась и стало невероятно докучать им. Мерье прервал паузу: — Несмотря на это, мне очень стыдно за его поступок. Я хочу отплатить Вам за то, что вытерпели это ужасное деяние, совершенное моим соотечественником.       М-сье Мерье достал свой кошель и начал перебирать деньги, которые уже собирался отдать Верховскому, но тот прервал его занятие вскриком: — Что Вы! Не нужно, я все понимаю! Я простил Жана Парванша и отпустил вместе с Дарьей восвояси! Не нужно никаких денег, я все понимаю!       Паскаль, неудивлённый такой бурной реакцией дворянина, положил кошель в обратный карман пиджака. Вот же странно, он совершенно не изменился в лице! — Что же, я рад. Но все равно, Пётр Григорьевич, я хочу Вам помочь. Слышал, что ваша семья до сих пор не нашла нового учителя французского языка для ваших дочерей. — Он прервался на секунду и с нажимом посмотрел в глаза дворянина, — Я готов временно помочь Вашим дочкам с изучением моего родного языка.       Недоумение читалось на лице Петра Григорьевича отчётливо. Создавалось ощущение, что он не понимал, с кем разговаривает. Совершенно неразговорчивый француз стал таким любезным… Взглотнув, он произнес: — Наверняка Вы очень заняты… — Не беспокойтесь. Я планирую задержаться в России на ближайший год и закончить оформление моего имения.       Пораженный безграничной уверенностью в голосе Паскаля Мерье, бывший генерал не смог отказать ему в таком одолжении. Пригласив его на ужин в следующий четверг он уехал, до конца дня размышляя об этом странном разговоре. *** — Сестрица, сестрица! — Ольга вбежала в комнату своей сестры и быстро приземлилась на кровать, — Как хорошо, что ты не спишь!       Елизавета, недавно погруженная в книгу, посмотрела на сестру и с упреком шепнула: — Не кричи! Боже мой, всю прислугу перепугаешь, не кричи! — Не могу, дорогуша, не могу! — Усевшись на кровать своей сестры, заговорила Оленька, — Ты не представляешь, что произошло на балу! — И что же произошло на балу? — Вздохнув, спросила Елизавета.       Ольга рассказала о том, что танцевала с прекрасным кавалером. Выясняла, что он офицер, который находится в гвардии под командованием самого Багратиона и планирует в будущем пойти за ним на Кавказ. — Он прекрасен, моя дорогая! — Мечтательно говорила она.       Также рассказала о том, что матушку чуть не хватил удар во время её бурного рассказа о похождениях француза Жана Барванша. — Боже мой, мама, Боже мой! Зачем она рассказывает об этом всем? Какой позор! — Схватилась за голову Лизи. — Это ещё не все, сестрица! Произошло нечто необъяснимое! Сам Паскаль Мерье был тронут рассказом мамы и предложил свою помощь в изучении французского языка! — Чего? Паскаль Мерье? Этот сноб и гордец, ненавидящий все русское общество? Не верю!       Елизавета была удивлена его учтивостью и абсолютно не понимала, откуда она взялась. — Это так! Нам с маменькой сказал папенька об этом, когда мы возвращались домой. Он сам был удивлён, но это правда!       Елизавета не могла вымолвить и слова, молча смотря на сестру. Настолько она была поражена услышанным, что онемела.       Наконец, прервав молчание, Лиза вымолвила: — Но как же..?       Дверь в спальню девушки отварилась и в неё вошла Авдотья — служанка семьи Верховских, принесшая Елизавете тёплого молока. — Ах, Оленька, иди же в кровать! Лизе пора отдыхать.       Вздохнув, Оля, пожелав добрых снов и пообещав рассказать завтра о сегодняшнем бале, вышла вместе со служанкой.       Выпив молоко, Лиза пыталась продолжить читать книгу, но никак не могла вникнуть в её суть. Её мысли снова возвращались в разговор между ней и сестрой.       Почему он, почему Мерье? Именно тот, кто смотрит на всех, в том числе и на неё, с презрением. Любящий только себя и свою демократическую Францию, мечтающий втайне побыстрее уехать из этой «варварской» России. Почему он?       Долго Елизавета думала об услышанным, долго не могла уснуть. Её мысли все время возвращались к словам сестры, так надоев ей. Она все размышляла и размышляла, вспоминая свою первую встречу с Паскалем Мерье…