Часть 1

      Микаса со спокойной совестью пялится в потолок, размышляя, чем бы заняться в выходные.              «В столице наверняка очередная ярмарка», — мечтательно закрывает глаза девушка, уже представляя, как будет тратить месячное жалованье: шарф, который ей подарил Эрен в детстве, давно прохудился, так что не мешало бы купить новый — разумеется, вместе с братом.              Жаль, правда, расставаться с любимой вещью. Да и капитан с этими его фразочками: «Тряпку смени», «Этот шарф только титанов привлекает», «Хоть бы помыла его, что ли» уже порядком надоел.              — Девчонки, прячьте шмотки! — в комнату на всех парах врывается Саша, судорожно глотая урванный с кухни кусок телятинки. Микаса даже голову с подушки приподнимает: Блаус так от титанов не бегает, не то что за едой.              — Капитан Леви ИДЕТ СЮДА С ОБЫСКОМ!              Всё. Микаса подрывается с места, готовая выкинуть в окно все свои вещи, лишь бы этот коротышка не тыкал потом её в свои же ошибки.              Ей и так с головой хватило его прошлого визита, когда он, заявившись в их комнату, мало того что перевернул всё вверх дном, так еще и забрал себе деньги, которые она копила не один месяц. На вопрос, откуда они взялись, Микаса тогда честно ответила: «Заработала». Кажется, такой ответ не устроил Аккермана, потому что он с издевкой поинтересовался: «Как? С твоей редкой внешностью только проституткой и работать!»              Больше они не разговаривали. Микаса не разговаривала — предпочитала просто игнорировать. А Леви только еще больше взбесился и закидал её сверхурочной работой.              «Дурацкие отчеты!» — возмущалась Микаса всякий раз, стоило капитану вызвать её к себе. Как он объяснял, «меньше надо было открывать рот».              Это утверждение вообще можно было понять двусмысленно, почему Микаса об этом прямо и сказала. И тогда их борьба перешла в открытое противостояние.              — Я его отвлеку, — четко и по делу. Она вообще не любила пустые разговоры, но сейчас именно это могло спасти их шкуры, от которых и так остались одни лохмотья.              — Спасибо, Микаса! — крикнула Блаус, продолжая запихивать в рот не разрешенную уставом еду. Остальные тоже активно помогали Саше, вдобавок пряча в нижнее белье украшения, лишние деньги, которых не должно было быть, и всякие безделушки, купленные на рынке.              — Сэр! — завидев Аккермана, Микаса даже встает по стойке «смирно», запамятовав, видимо, что таким образом становится только выше низкого ростом капитана.              Леви не кивает — сразу ломится в двери, отпихивая загораживающую проход девушку в сторону.              Правда, он совсем не ожидает, что Микаса не сдвинется с места. Не настолько же она обнаглела, чтобы препятствовать его действиям?              — Капитан, лучше проверьте комнаты мальчиков. У них точно есть что-нибудь… запрещенное, — Аккерман чуть ли не прямым текстом приказывает ему уйти.              Но Леви не соглашается, кривя губы в известной Микасе улыбке:              — Если ты имеешь в виду порно у Йегера, то да, в этот раз они точно облажались.              Он видит, как она хмурит брови, отворачиваясь и пропуская его вперед. Хмыкает, но задеть еще как-нибудь не пытается — куда уж больнее?              А Микаса опускается на кровать, подгибая к подбородку колени. Не настроена разговаривать.              Что ж, так даже проще.              Он легко находит несколько конфет, ненадежно лежащих под неотправленными конвертами с письмами, целый ворох вечерних нарядов (где эти дамочки проводят ночи, ему вообще безразлично — благо, Аккерман платьев не носит). Вытряхивает ящики с личными дневниками (у Аккерман тоже нет, а так бы он, может, даже конфисковал), проверяет наличие формы, ругается под нос, когда достает из-под одеяла чью-то тряпочку с кровью.              — Настолько мерзко? — подает голос Аккерман, посматривая на него… с любопытством?              Да, черт бы её побрал. У него вообще непереносимость ко всякого рода использованным средствам личной гигиены.              — Твое? — он знает, что Микаса его просто убьет. Когда-нибудь. Но эти издевательства — то, ради чего, кажется, он еще не сдох за стенами.              — А если да?              — Будешь отстирывать. Хотя о чем я: всё равно будешь отстирывать — за неподчинение старшему по званию.              Её соседки сидят в уголочке, прижавшись друг к другу. Явно боятся, как бы ни изъяли всё самое сокровенное. Но Аккерман, видно, бесстрашная, раз, поднимаясь с кровати, сама открывает свой же комод под ошарашенные и напуганные взгляды соседок по комнате.              — Смотрите, если так хочется. Вы же этого добивались, да? — она поджимает губы, скрещивая руки на уровне груди. А Леви ловит себя на мысли, что, кажется, эта нахалка не носит бюстгальтер — точно обматывается бинтами.              В первом ящичке обнаруживается нижнее белье — догадка не подтверждается. Мужчина даже выдыхает облегченно, тут же мысленно прикладывая руку к лицу: совсем дурак.              «Но она ведь могла себе и что-нибудь перетянуть…» — он припоминает, как Ханджи говорила, что носить бинты для девушек не самое лучшее решение.              Леви даже решает прервать обыск, думая, что больше ничего не найдет, когда… вытаскивает из-под трусиков (на этом моменте он прикрывает глаза, чувствуя, что краснеет) явно офицерскую фляжку.       Как она туда попала, он даже догадываться не желает. Всё, что его интересует, это…              — Это что, Аккерман? — Леви смотрит на нее с явным желанием прибить чем-нибудь тяжелым. Например, кастрюлей Блаус, которую та в попытке спрятать от начальства сунула вместе с недоваренной свиной ногой куда-то под кровать.              — Ч-чай, — Микаса чувствует, что кое-кому сейчас крепко достанется. И это точно не Саше, успевшей смириться с выговором и лишением всего мясного на неделю.              — Думаешь, я не чувствую, как оттуда алкоголем разит? — Леви для пущей убедительности встряхивает припрятанную «про запас» фляжку.              — Думаю, у вас нос заложен, капитан.              А вот этого точно говорить не стоило, ибо Аккерман теперь так же встряхивает и безразличную к дальнейшему Микасу, специально по слогам выговаривая, что её ждет.              –…ты отработками в моем кабинете точно не отделаешься, поняла? — выдыхая куда-то ей в шею, он дергает окаменевшую девушку за короткие волосы, заставляя откинуть голову назад.              Микаса беспрекословно подчиняется, но глаза выдают её похуже всяких действий — они горят жаждой отмщения.              — Не знал, что ты такая алкоголичка, Аккерман, — Леви отпускает её, отшвыривая в сторону, как тряпичную куклу. Ругается зло, поправляя жабо, дабы вдохнуть воздуха и успокоиться, но получается плохо.              С Аккерман всегда всё плохо, и это вовсе не потому, что он влюблен в эту дуру. Просто Микаса пытается задеть его побольнее, хотя прекрасно знает, что больнее уже не сделает.              Просто… просто он такой же дурак, как и она. Только алкоголь нельзя смешивать с чувствами.              Может, поэтому Леви, опуская плечи, шепчет ей измученно:              — Приходи в кабинет к десяти вечера. Я заварю чай.