Часть 1

Нацу вновь дёрнулся в попытке вырваться из крепких рук и почувствовал, как пульсирующая боль волнами разливается по его телу, заставляя кричать и стонать. Пот реками струился по его лицу и телу, смешиваясь с кровью, текущей из множества ран, оставленных от острых кольев, сделанных из антимагического камня. Ими были насквозь проткнуты его руки и ноги, заменяя наручники: брусья проходили сквозь предплечья и лодыжки и закручены на концах, чтобы маг не смог освободиться. Кроме этого, их вставляли в него ради пыток, и оставили на теле Драгнила множество глубоких кровоточащих дырок. Громко рыкнув, убийца драконов резко поднял голову, надеясь ударить одного из священников, но потерпел неудачу — несколько мужчин схватили его за волосы и с силой опустили обратно на пьедестал, и очередная волна мучений разлилась по юношескому телу от чувствительного виска. Ему показалось, будто мозг подпрыгнул в черепе и ещё немного покрутился внутри, вызывая ещё большую боль, от которой захотелось блевать. Лишь на секунду закатив глаза, но не пожелав терять сознание, Драгнил продолжил извиваться в руках десяток сильных мужчин, фыркать и толкаться. Нацу усмехнулся, услышав громкий шлепок человеческой плоти о землю и стон: ему удалось ногой повалить одного из его мучителей. Они так просто его не возьмут! Но на одного упавшего пришли ещё трое не менее сильных мужчин, которые сразу же сжали его конечности. От таких «ласк» всё тело парня покрылось яркими, тёмными синяками, а вечно двигающиеся ладони размазывали свежую кровь не только по коже, но и по одежде, и если чёрные жилетка и обёрнутая вокруг бёдер ткань почти не пострадают, то с шароварами придётся немало повозиться. Нацу почувствовал, как в его и без того истерзанную плоть вставили множество острых штук; судя по тому, как они изгибались и протыкали его тело насквозь, это были туго натянутые крюки. Волшебник даже испугался, как бы они не порвали его ещё сильнее, потому что чувствовал, как оттягиваются мышцы. Люди начали отходить, но остались мужчины, прижимающие его голову к ледяной поверхности. — Да свершится же справедливость, — воскликнул, видимо, главный священник, организовавший атаку на Фейри Тейл; Нацу помнил, что именно он сжимал шею его лучшей подруги, поднимая её над полом, чтобы отрезать любые пути к спасению; ярость от воспоминаний о его страдающих друзьях закипела в жилах убийцы драконов, а пламя норовило вырваться из его рук, но не смогло преодолеть барьер, — пусть демон вернётся в ад, туда, где ему и место! Огненный волшебник дёрнулся и закричал. Его плоть снова рвалась, причиняя ужаснейшие мучения, а страх и ярость за своих друзей заставляла сжиматься его сердце от того, что он не знал, что случилось с его товарищами после его ухода. «Позор,» — сказали бы многие, узнав, что такой сильный маг, как Саламандр, так легко сдался в лапы церкви, но иначе он просто не мог, когда толпа людей с оружием из антимагического камня напала на ничего не подозревающую гильдию. Он не мог позволить им мучить его семью, но не знал, прекратились ли крики и плач в гильдии и по какой причине. В нос убийцы дракон ударил знакомый, ставший родным запах, и Нацу широко улыбнулся: они были тут, и они были в порядке. Парень вытянул шею и закатил глаза, не обращая внимания на боль и дискомфорт, и увидел стоящую в зале с очень высокими потолками толпу. Сотни, а может и тысячи людей снизу смотрели на молодого человека, которому собирались отрубить голову, и все они были одеты как один в странные белые одеяния. Впереди находился длинный коридор, в темноте которого Драгнил заметил пару белых крыльев и длинные светлые волосы, что стремились прямо к нему. — Быстрее, пожалуйста, — Люси шептала Хеппи, не желая, чтобы её услышали чужие уши, однако от драконьего слуха прекрасный голос не смог ускользнуть, — они уже вытащили топор! — Я стараюсь! — с отчаяньем ответил иксид и сильнее замахал крыльями, чтобы успеть к своему другу. Вдали появилась ещё одна летящая фигура, но та была черна — Лили нёс Гажила. Они иногда тормозили и смотрели назад, видимо, проверяя, не идёт ли кто-либо за ними; вскоре появились Эрза, Грей и Джувия. Драгнил услышал лязг, однако не обратил на него внимания. Его интересом завладела Люси, чье лицо было полно страха и паники, и Нацу очень сильно захотелось её обнять и утешить. Или лучше — устранить причину печали в её больших глазах, а после этого обнять и поцеловать. Поцеловать? Чёрт возьми, да! Возможно, его чувства к ней и правда были гораздо глубже, чем он думал. Он осознал это поздновато и не в самой лучшей ситуации, но как только всё уложится, Драгнил точно позовёт свою подругу на свидание, и скажет, что влюблён, нет, любит её, и обязательно поцелует, согреет в холодный вечер и будет оберегать от всяких невзгод, как дракон оберегает принцессу! Хотя, это всё слишком по-девчачьи и розово для него. На самом деле он вообще не думал, что что-нибудь изменится, разве что к их совместному времяпровождению добавятся поцелуи и чуть больше обнимашек, чем обычно, и это было бы круто. Топор со свистом полетел на шею волшебника. Хеппи с ужасом наблюдал за происходящим, однако в самый последний момент захлопнул глаза: он просто не мог смотреть на это. Это было слишком больно, страшно и жутко, смотреть, что он ничем не может помочь своему другу. Отчаяние начало давить на хрупкого котёнка и легко сломало его, и слёзы потекли по голубой шерсти. Его самый лучший друг ушёл. Лили застыл в воздухе, не смея пошевелиться, да и Гажил не пытался двигаться; оба были слишком ошарашены, чтобы понять, что только что произошло. Толпа взревела от радости, но Редфокс совсем не слышал их. В его ушах стучала кровь, отвратительный, нарастающий гул, норовящий разорвать его голову, а глаза начали щипать. Они не успели. И это была его вина. Грей сжал кулаки, смотря на ликующий тварей, которым хотел бы поотрывать башки. Он не мог описать, насколько болела его грудь от потери хорошего друга; насколько он был зол на людей, совершивших это, но ещё больше он был зол на железного убийцу драконов, который не хотел оставлять Леви. Они опоздали из-за эгоистичного Гажила, который хотел защитить свою любовь, которой смерть даже не грозила! Венди осталась, чтобы помочь пострадавшим, Лаксас на тот момент ещё не вернулся с задания, и только Гажил мог по запаху определить, куда унесли Нацу. Но он, чёрт возьми, оказался придурком! Джувия почувствовала, что Грей начинает сходить с ума, и прижалась к его спине в успокаивающем объятии. Ей тоже было очень грустно, Локсар тоже хотела развалиться от печали, но не могла, иначе она не смогла бы поддержать своих товарищей. Эрза всхлипнула и закрыла лицо руками, пытаясь скрыть слёзы от всего мира. Она поверить не могла в случившееся, не могла поверить, что снова потеряла дорогого сердцу человека; её внутренности сжались от горечи, а ком в горле, казалось, остановил дыхание. Если Скарлет было так больно, то какого же ей? Хеппи взглянул на девушку, которую всё ещё держал в лапках. Казалось, лицо Люси было бесстрастным, будто ей всё равно; однако её глаза потеряли любой свет, утонув в боли, печали и отчаянии. Сердце Хартфилии было невозвратно разбито; она снова потеряла самого близкого к ней человека, который всегда был рядом, чтобы помочь ей и поддержать, всегда улыбался ей, веселил её, согревал постель холодным ночами… Она не хотела верить в это. Люси потеряла весь свой мир. Главный священник подошёл ближе к краю сцены и с широкой улыбкой на устах поднял отрубленную голову Нацу. — НАЦУ! — закричала Люси, и слёзы и рыдания вырвались из неё, сотрясая всё девичье тело. «Люси зовёт меня… Она напугана и расстроена. Думаю, я должен обнять её.» Малахитовые глаза юноши потускнели.