Часть 1

- Феанаро, дитя мое, что с тобой происходит? – спросил король. В уединенной комнате королевского дворца сквозь открытое окно протягивали ветви садовые деревья. Весна Валинора была в полном цвету. Финвэ нарочно выбрал эту комнату для разговора. Она дарила уединение, но не отрезала от находившихся в ней ни чудного цветения садов, ни высоты неба, ни сияния прекрасного Тириона. Когда-то маленький Феанаро любил сидеть здесь и мечтать. Финвэ надеялся, что сын вспомнит свое детство и смягчится. Феанаро нахмурился. У Финвэ сердце невольно наполнилось нежностью. Профиль Феанаро был четок и красив. Великолепные угольно-черные волосы, волосы дома Финвэ, лились на плечи. Феанор упрямо смотрел мимо отца. Попробуй поговори с ним, но Финвэ любил сына даже таким, недовольным и замкнутым. - Отец, если вы недовольны мною, скажите прямо, – быстро проговорил Феанаро. – Любой ваш приказ будет выполнен без промедления и с любовью. Я еще ни разу не давал вам основания упрекать себя в непокорности. - Я хочу говорить с тобой, не как король. Ты теперь и сам отец и знаешь, что нет ничего мучительней, чем разлад между твоими детьми. Феанор слегка пожал плечами. Финвэ почувствовал, что начинает гневаться. Конечно, Майтимо и Маглор еще малы и нежно преданы друг другу, так что Феанаро не понятны терзания короля, но он мог бы пойти ему навстречу в этой из без того тяжелой беседе. - Ты неприветлив с братьями, чуждаешься их, а когда вам все же приходится встречаться, ты словно ищешь ссоры. При слове "братья" у Феанора неприязненно дернулись губы, и Финвэ вспыхнул. Он ненавидел презрительное «полубрат», как Феанаро окрестил других сыновей короля. - Если им это не по нраву, пусть обращаются ко мне сами, – отрезал Феанаро. – Но, прости, отец, сомневаюсь, чтоб им было слишком много дела до меня. Вам и без меня неплохо живется. - Сын! – Финвэ повысил голос. Феанаро впервые с начала беседы повернулся к отцу. Глаза у него были дивные, сияющие, мятежные, полные огня и разума. Взгляд был точно прикосновение его непреодолимой воли. Многие опасались встречаться взглядом со старшим сыном Финвэ, а многие, заглянувшие в эти глаза, навсегда попадали под власть этой потрясающей натуры. Феанаро сам был как целый народ. Финвэ временами с благоговением думал, что Феанаро не может быть его сыном. Этот гордый дух по собственной воле облекся плотью ради своих великих дел. Возвышение Первого дома, который становился все многолюдней, радовало короля, но Финвэ опасался, что глухая вражда между его детьми рано или поздно столкнет между собой и их подданных. - Я требую, чтоб ты был приветлив и учтив со своими братьями. Если я ещё раз услышу от тебя «полубрат», я запрещу тебе появляться себе на глаза! Вы равны в моем сердце, и я желаю, чтоб вы относились друг к другу с такой же любовью, какую я испытываю к вам. Феанор смотрел на отца, чуть сдвинув брови, а голос Финвэ становился все менее решительным. Слова его были лживы. В его сердце не было равенства. Феанор царил в нем, в особенности, сейчас, когда они были вдвоем. Финвэ ловил себя на мысли, что упрекает себя за второй брак. Останься он только отцом Феанаро, многих неприятностей удалось бы избежать. И тут же Финвэ говорил себе: «Нет, Индис дорога мне не меньше Мириэль. Дети ее любимы мной, а будь у меня один Феанаро, я был бы сейчас не королем, а одним из квенди в его свите». - Я выполню ваш приказ, отец, – сказал Феанаро, – я буду приветлив и учтив, но, простите, я не могу испытывать любовь по приказу. Финвэ указал на место рядом с собой, и Феанаро подошел и сел. Король обнял сына за плечи. - Мальчик мой, скажи, где я ошибся? – с печалью произнёс король. – Я слишком скорбел о твоей матери и не уделял тебя достаточно тепла? Впервые в непостижимых глазах Феанаро зажегся огонек нежности и участия. Этот взгляд потрясал, когда был строг и неумолим, но сейчас он способен был пленить навеки. Первый дом погибнуть готов за одну улыбку своего вождя. - Отец, не только жизнью я обязан тебе, но и всем лучшим, что имею в ней, –с жаром возразил Феанаро. – Мне не в чем упрекнуть тебя, не упрекай же и ты себя. Мои дела и заботы, мои друзья, жена и дети, дела моих рук были бы менее дороги, если бы тебя не было рядом. Я работаю с металлами и камнями, и когда задуманное удается, говорю себе: «Отец порадовался бы за меня!» и от этого счастлив. Когда я беру на руки своего дорогого Майтимо, думаю: «Отец так любит его, как меня когда-то» – и счастлив. Прости, если огорчаю тебя. Ты знаешь, мы не всегда властны над собой, но отныне я приложу все усилия, и тебе, и братьям не в чем будет меня упрекнуть. Финвэ кивнул, понимая, что большего не добьется. «Не в чем будет упрекнуть». Что ж, Феанаро спрячет нрав, будет приветлив, возможно, так же, как он приветлив с друзьями и эльфами своей свиты, но не больше. Финвэ чувствовал, что любви к братьям Феанаро не испытывает и не нуждается в ней. - Я услышал твои слова, – сказал король. - Позволяешь ли мне удалиться? Финвэ кивнул. Феанаро порывисто бросился на одно колено, подставляя отцу лоб для прощального поцелуя, вскочил и, не оглядываясь, стремительно вышел. Далеко в доме Финвэ услышал отзвуки веселых, оживленных голосов. Свита Феанаро приветствовала возвращение предводителя. Сейчас они сядут на коней и вихрем умчатся из Тириона навстречу новому дню с его делами и радостями. Финвэ опустил голову на подставленную руку и погрузился в воспоминания. Все ошибки, сделанные в прошлом, совершены, настало время пожинать плоды. И все же король думал, что, обратись время вспять, он поступал бы так же. Делать ошибки его всегда заставляла любовь: к сыну, к Мириэль, Индис и ее детям... - Мы не властны над собой, – повторил Финвэ слова сына. – Любовь овладеет тобой, но ты не овладеешь любовью.