Глава 1. Ной

Она сидела за одним из одиноких столиков кафе. За окном шёл дождь… Слишком долгожданный дождь для всех людей. В этом чёртовом городе происходит так, что месяцами солнце отчаянно пытается заживо спалить всё живое. В такие моменты люди ждут дождь как Манну небесную. Но когда после длительного перерыва наконец срывают с неба капли воды, появляются индивиды, которые добавляют ложку дёгтя в сладко-медовую эйфорию своим ворчанием и причитанием. Она не была одной из них. Она любила дождь и сырость больше, чем свою скучную жизнь, хотя бы потому, что в такие дни могла отложить все свои дела ради горячего латте в этом богом забытом кафе. Помещение было совсем безлюдным. Бармен с усердием натирал поверхности до глянцевого блеска, широко улыбаясь. Очевидно, как и она, довольный дождем, который за мгновение разогнал наплыв клиентов, позволяя работяге отдохнуть. Она знала его всю жизнь. Дружили с пеленок, ходили на соседние горшки, сидели за одной партой. И, как все удивлялись, имели особые отношения. Интересные, балансирующие на грани любви и ненависти. Она и сама не знала: ради него-ли она постоянно приходит в это кафе, садится за столик у окна так, чтобы было видно барную стойку с вечно улыбающимся парнем, и заказывала латте без сахара, но с кофеином? Играла еле слышная музыка из стареньких колонок. Лёгкий джаз помогал расслабиться мышцам и забыть обо всём на свете. — Кэт? Уже уходишь? — лишь мельком взглянул и громко фыркнул, когда уже пустой стакан для латте опустился на барную стойку. — Ну, конечно, проваливай. Прямо под ливень, ненормальная. Если сляжешь, я больше не принесу тебе лекарства. Сама в аптеку сбегаешь, ноги не отвалятся. Кэт тихо засмеялась. Такой милый. Бурчит как старик, и щеки надувает. И ведь врет. Прибежит как миленький, даже просить не придется. — Я тоже тебя люблю, хоть ты еще та задница, Макс. Вода была её стихией. А дождь дарил умиротворение. Он как- будто смывал с неё весь негатив, всё плохое, оставляя на душе только хорошее. И плевать на то, что вся её одежда промокла до нитки, а волосы неприятно прилипли к лицу. Плевать, что завтра она, скорее всего, проведёт день в квартире с жуткой мигренью и насморком. Неважно… это всё неважно. Она слишком сильно любила жить минутами, чтобы думать о завтрашнем дне. Вокруг ни души. Какой бы смельчак решился выйти из убежища под такой ливень? И это хорошо. Ей, как обычному человеку, не любящему лишнее присутствие рядом, это было на руку. Разве что ровный шум проезжающих мимо аккуратных водителей нарушал эту прекрасную композицию из ритмичного бита дождя и редких раскатов грома. Дождь не прекращался ни на секунду и, кажется, только усиливался. И вскоре дорога была похожа на сплошную лужу. Ботинки промокли насквозь и при каждом шаге издавали противные звуки. Их придётся выкинуть. Но это тоже было совсем не важно. Перед глазами стояли кадры из очередного Голливудского фильма, который отличался от других лишь библейскими мотивами. Казалось, что легенды сбывались, и вот-вот весь мир погрузится под воду, которая должна очистить Землю от грешников. Как жаль, что в таком случае никто бы не смог спастись, в мире не нашлось бы второго «Ноя». Все мы грешники… Звон ключей, небрежно брошенных на поверхность тумбы, неприятно разрезал стоящую тишину. Всё та же однокомнатная старенькая квартира, что досталась ей кровью и потом после нескольких лет изнурительной работы. Но она была такой тёмной, старой и унылой, что уже не в радость. В тесном даже для одного человека коридоре показался маленький пушистый комок — единственная радость и отдушина — кошка Кошка. Она по привычке хотела потереться мягким телом о ноги хозяйки, но заметив лужицу стекающей с неё воды, брезгливо отвернулась, приступив вылизывать свою идеальную блестящую черную шерсть, будто даже один вид воды и грязи с улицы мог её вымазать. — Предательница, — с насмешкой сказала в пустоту девушка, быстрыми шагами направляясь в ванную комнату, чтобы поскорее снять с себя мокрую одежду. По телевизору крутили какой-то сериал, который она смотрела изредка, когда было время для такого времяпровождения и не доставали сверхурочные работы от совсем обнаглевшего начальника. Сейчас было именно такое время. Кэт резким движением отдёрнула тёмные занавески, но в комнате даже от этого не стало светлее. Она знала об этом, но ей было важно иногда, смотря в окно, замечать далёкие вспышки молнии. Она плюхнулась на мягкий диван, который по ночам служил ей кроватью, и плотно укутала босые ноги в плед. Под одеялом и в огромном мешковатом старом сером свитере было тепло и уютно. Так атмосферно. Кошка залезла на живот своей хозяйки и, свернувшись в клубочек, быстро уснула. Она тоже хочет любви, ласки и тепла. Кэт не смогла сдержать улыбки и отказать себе в удовольствии зарыться рукой в мягкую шерсть, вызывая монотонное мурчание кошки. А ведь это существо было одним из немногих, кто хоть немного любил её. Резкий громкий звук, от которого Кэт заметно дёрнулась из-за неожиданности, донёсся от её домашнего телефона. Неосознанно из груди вырвался громкий стон досады, ведь ей вовсе не хотелось вставать из своего тёплого гнёздышка и куда более не хотелось будить кошку. Она аккуратно переложила маленькое создание на свое место и на носочках прошлась по холодному полу. — Да? — тихо произнесла она. — Ты успела дойти до дома, прежде чем в раю трубы прорвало? — это был Макс. Голос такой недовольный, что на лице сама собой появляется улыбка. — Если ты про ливень, то мне повезло. Даже трусы не намокли. В отличии от всего остального, — с улыбкой ответила она, с недовольством покосившись на все еще мокрый пол. Наверное стоит его вытереть, пока паркет не вздулся. — Ты это называешь ливнем? Нет, милочка, ливень — это то, что было, когда ты ушла от меня. А сейчас начинается всемирный потоп. Смотрела Ноя? Я мог бы стать твоей тварью для пары. Что ты об этом думаешь? — Не поверишь, но я об этом подумала, когда мои ботинки затопило настолько, что стало возможным разводить там карасей. Но я бы не стала твоей парой, ты слишком противный даже для твари. Макс рассмеялся, а Кэт побежала в ванную за тряпкой. Кинула ее на лужу и ножкой, самими кончиками пальцев примяла и немного поелозила по полу. И так сойдет. — Хей, Кэт? — спросил он, справившись с ее шуткой. — Я чего звонил… Как ты планируешь отмечать день рождения? О нет! Кэт громко простонала в мыслях, покрывая отборным матом все на свете и конкретно бедную головку своего друга, который, она могла поклясться, сейчас улыбался, довольный тем, что добавил ей нервов. Нос начал чесаться, а глаза слезиться. На этот вопрос у нее появилась аллергия. — Макс! — крикнула девушка, но резко прервалась, громко чихнула — естественная реакция организма на раздражитель. На своего друга. — Ты там что заболеть успела, балда? — прошипел парень ей на ухо. — Надеюсь, ты накануне ты снабдилась аптечкой, потому что я не собираюсь ехать к тебе по такой погоде. — Макс! — прокричала она снова, раздражённо вытерев мокрую ладонь об ткань свитера. — Не смей переводить тему. Что ты задумал? Говори, иначе я запрусь дома до моего двадцатипятилетия. — Ничего я не задумал! — возмущено ответил он. — Вот обижусь я на тебя, Кэт. Я же для тебя стараюсь. Сюрприз готовлю. Разве я сделал что-то плохое чтобы ты мне не доверяла? Подумаешь в прошлый раз все пошло не по плану. Но я не виноват! Ой все. Не хочу с тобой больше разговаривать. Он отключился раньше, чем Кэт успела что-то сказать. — Грядет конец света, — прошептала она пустой квартире, приложив освободившиеся от телефона руки к вискам. Совсем ни кстати заболела голова. Ее тело нервно дернулась, когда она вспомнила тот ад, что произошел почти год назад. Она помнила как ей было стыдно смотреть родителям в глаза, после того как она выпроводила из своей квартиры группу из пяти стриптизеров в лоскутках скальпа, кажется, леопарда на причинном месте. Сказали, что их сюда привел запах ее сексуальности. Нет, кажется выпровождала она их уже без костюмов. Макс, тоже сидящий за праздничным столом как член семьи, смеялся так сильно, что грохнулся со стула на пол и уже оттуда продолжил пускать в ее сторону разные шутки типа «А я тебе говорил, что это не рыба воняла!». Придурок. Причитая, Кэт вернулась в кровать, где еще долго проворочалась слишком раздраженная чтобы уснуть.