Часть 1

      Стерильные коридоры. Стерильные инструменты. Даже люди, блять, стерильные.       Единственное место, где получалось вздохнуть полной грудью — курилка. Там иногда собирались такие же маленькие людишки, болтали что-то о чудесном виде на Эйфелеву башню, Луару, об атмосфере "изысканности и элегантности, которая так и витает в воздухе." Ага. Конечно. Когда полдня прокопаешься в кишках, потом конечно захочется поговорить о чем-то эстетически приятном.       Многие из коллег Луиса, сами по себе уже образец для исследований. Вроде они и биологи, и химики, и кем они только не являются, но заявлять о том, что ты атеист, когда сам просишь прощения у Бога за свои деяния— идиотизм. Луис много читал и до того, как выбрался в цивилизацию, а сейчас, с почти неограниченным доступом к ресурсам, он, очевидно, не планировал останавливаться.       Вообще, люди, или как их принято называть среди учёных Homo sapiens(как будто это превозносит толпу работяг над толпой учёных), довольно странный народец — большую часть жизни мы обречены страдать. Страдать из-за отсутствия работы, денег, образования. Страдать из-за собственных принципов, любви, эмоций. В целом, страдание — основополагающая черта любого человека. Ну, кроме детей. Но кто-то и их не считает полноценным Homo sapiens.       Пепел с сигареты упал и Луис затушил ее одним легким движением. Потом повернулся к еще одному человеку, который ещё крутил между зубов маленькую никотиновую смерть. Кажется, его имя звучит как-то на "К"... Или типа того. К — славный парень, он часто зовет Луиса на вечеринки, или как во Франции их любят называть — корпоративные мероприятия. К улыбается и машет рукой, Луис повторяет движение и заводит диалог. ***       Местное начальство жалуется, что американский филиал преуспевает намного больше. Луис не слушает. Он вообще не может слушать. У него болит голова, слишком сухо во рту и постоянное ощущение насекомых на теле. Простыми словами — у него похмелье. Джон пригласил его на посиделки среди коллег и Луис не смог отказаться. Как и не смог отказать себе в смешивании того, что не должно смешиваться. Ничего, печень должна справиться.       Среди его коллег, вообще, мало трезвенников. Особенно среди тех, кто работает напрямую с попытками симбиоза вирусов с организмом. Будто у всех, кто приходит, происходит подключение к коллективному разуму этого улья и они начинают пить. Даже если до этого никогда не пили. Славные парнишки и девушки с отдела пониже часто при личной встрече выражают белую зависть по отношению к его месту в Амбрелле. Сам Луис особо не рад своему месту под солнцем — приходится использовать больше spf-крема.       Не так давно "Америкашки", которых так сильно не любит начальство, вывели свой новый продукт — Т-103. Благодаря новым знаниям, можно было улучшить модель "Немезиса" и бла-бла-бла. Луис тяжело вздыхает, отпивая немного слишком терпкого кофе. У него блядский выходной, поэтому он должен сидеть в онлайн-конференции и делать вид, что он заинтересован сейчас в чем-то больше, чем в кровати? Правильно, потому что ему платят за это деньги. И потому что человеческое существование находится в страдании.       Луис от скуки открывает дополнительную вкладку на ноутбуке, заходит в свою электронную почту и лениво скроллит спам от разных сайтов. "Стань инженером с нуля!" – Кричит ему заголовок. "Стань лучшей версией себя!" — Продолжается. "Курсы психосоматики для чайников!" — Ладно. Луис устал.       Краем глаза он замечает на телефоне сообщение от Джона. Оно звучит слишком драматично для того, кто сейчас не находится на онлайн-конференции или на работе. Пробегается глазами по строчкам, замечает что-то о невзаимной любви и предательстве. Луис смотрит, как Джон набирает еще что-то. Адрес электронной почты. И подпись — напиши ей, пожалуйста, что я скучаю. И Луис соглашается. Потому что он хороший друг, коллега, человек. Потому что ему нечем больше заняться в субботу утром.       Переписывает адрес электронной почты, порой отвлекаясь на благодарность от Джона, набирает веселенький текст, где сравнивает эту печальнейшую историю с пьесами Лопе де Вега, заканчивает электронное письмо забавным смайликом и не перечитывая, отправляет. Похуй, если что, это проблемы завтрашнего него. ***       "Quien a buen árbol se arrima, buena sombra le cobija" (Кто к хорошему дереву прислоняется, под хорошей тенью оказывается) — одна из любимых родных пословиц Луиса. Человек — существо хоть и разумное, но социальное, и формируется оно в обществе. Сначала в малой группе семьи, пока птенца не выпустят в сад, школу, колледж и взрослую жизнь. Но прямо сейчас, Луису хотелось бы, чтобы эта пословица стерлась из памяти. Как и запах жженого мяса.       При 100°С кипит вода, при 1538°С плавится железо, а при 153°С вызывается реакция Майяра, когда мясо начинает аппетитно пахнуть готовой едой. Если же мясо передержать — оно начинает подгорать, пока не сгорит вовсе. Луис никогда не был экспертом в мясе и не готовил стейки, но запах подгоревшего, живого человеческого мяса теперь не стереть из памяти.       Дорогой отель, панорамные окна с видом на Луару, облака, стелющиеся в небе. Луис делает глоток крепкого вина. Деньгами Не Заткнуть Совесть.       Действительно, приятный вечер, наполненный лишь легким похмельем и небольшим зудом в руке. Ты Можешь Обмануть Разум, Но Не Можешь Обвести Тело Вокруг Пальца. Оно Все Знает. У Него Обостренное Чувство Правильности. Ты Неправильный.       Навязчивые мысли не отогнать. Они налетают на меня, как мухи. Но сейчас я действительно чувствую себя дерьмом. Самым настоящим. Иногда я задумываюсь о предсмертной записке в шутливой манере, где прошу обвинить в моей смерти утренние онлайн-конференции. Иногда я хочу подойти к К и спросить чувствует ли он тоже самое? По идее, должен. Но я предпочитал это игнорировать. Знать, но не думать. Ощущать, но не анализировать. Легкая позиция идиота, который ничего не понимает и ни о чем не думает. Не осознает масштаб своих действий.       Луис достает ноутбук, проверяет почту. Джон расстроится, если Луис не заметит ответ его Дульсинеи. А на почте действительно лежит письмо. Уже заветрилось и покрылось пылью, но вполне себе свежее. "Добрый вечер. Нет, я не знаю никакого Джона. До свидания." – Так коротко и просто. Луис почти хмыкает. Решает сделать фотографию ответа на письмо и отправить Джону. Он отвечает почти сразу. Смеется несуразным смехом, нажимая одновременно все буквы на клавиатуре. Джон: ПРИДУРОК ТЫ ПЕРЕПУТАЛ ОДНУ БУКВУ. Джон: УМОЛЯЯЯЯЮ СКАЖИ ЧТО ЭТО ПРАНК Я НЕ ВЕРЮ.       Луис еще раз всматривается в почту, вставленную в письмо, а потом на ту, которую ему отправили. Эти безличностные професиональные почты, где одна цифра меняла отправителя с "кента с работы" на ебанного президента Соединённых Штатов Америки. Серра был наслышан об этом, но впервые испытал на своей шкуре. Луис: А чья это почта-то хоть? Может я вообще мужику написал? Луис: ПРИКИНЬ это может быть толстый бородатый мужичок, который смотрит аниме в свой сорокет и получает мое письмо. Или какая-нибудь маленькая девочка. Эй, Джон, ты хотел склеить маленькую девочку, а? Я уже звоню 911...       На самом деле, он не привык пользоваться всеми благами цивилизации, от того теперь и не чувствует неловкости. Наоборот, ему хочется растянуть удовольствие от глупых шуток. Он пишет ответ незнакомке или незнакомцу. Спрашивает, не 40-летний ли она мужик или маленькая девочка? Получает ответ, удивительно, тоже почти сразу. "То есть, ты захотел узнать о моей личности после того, как излил душу своего друга? Я ведь могу и киберпреступником оказаться, а тут такая ценная информация. Еще и в Амбрелле работает. Все, ты попал. Теперь тебе светит только увольнение или смертная казнь. Хотя, это зависит от того, в каком ты филиале. Я, кстати, шутила. Про киберприступника. Про все остальное — как-то не хочется шутить, незнакомец с глупой почтой."       С одной стороны, она была права, а с другой, почтовый ящик — cuteandsexyspanishman.fr — самый гениальный из всех, который он когда-либо видел. Это было оскорбление его чести и достоинства, поэтому Луис временно забывает о Джоне и тени Амбреллы над ним, пытаясь отстоять свою интернет-честь перед незнакомкой. ***       Луис подсел. Не как героиновый наркоман, чтобы пробивать себе бедренную вену, скорее, как алкоголик, который продаст шампунь собственной дочери ради бутылки. Общаться с незнакомкой в сети, которая слишком много знает о работе Амбреллы, оказалось удивительно приятно. Она понимала то, что гложило Луиса, понимала его моральную дилемму, как ученого. Она, на самом деле, знала о нем почти все. В отличии от Луиса, но он и не возражал. Лишь единожды она упомянула, что чигакская пицца с глубоким дном — отвратительна и является преступлением против итальянцев. Что, в целом, было правдой, ведь даже древние греки или римляне не использовали такое количество теста для своих лепешек с начинкой, которые по совместительству являются прародителями пиццы.       Отсутствие знаний о личности подруги из сети Луиса даже успокаивало. Людям намного проще открыться тем, кого они не знают. Откровения в интернете, вообще, стали нормой. Он рассказывал ей о своей любви к курению, к шумным компаниям, о том, что стереотипы об испанцах, вообще-то, неправда и Луис не любит сангрию и не ест тако. Луис вообще любит поболтать, в отличии от собеседницы. Ее ответы всегда короткие, наполнены легким сарказмом или покрыты тонким слоем юмора. Не смотря на это, Луис все еще ощущал интуитивное доверие к ней. ***       Иногда Луис хотел стать ребенком снова. Не потому, что ответственность взрослого слишком велика для него и не потому, что его поймало чувство ностальгии о беззаботности. Нет, вовсе нет. Просто дети — сами по себе простые организмы. Они плачут, визжат, кричат, а взрослые должны угадать, какую детскую херню им нужно восполнить. Даже если сам ребенок не понимает, какая именно проблема возникла в его детской жизни. Луису тоже хотелось бы, чтобы его потребности сводились к насыщению желудка, безопасности, отсутствию жажды и сменам подгузника. И чтобы его потребности закрывали за него. Потому что сам он, если честно, в душе не ебет, что ему необходимо. Наверное, именно так и ощущается экзистенциальный кризис.       Экзистенциальный кризис, как пишут в книгах про саморазвитие, характеризуется переосмыслением ценностей, внутренним конфликтом и потерей смысла существования. Как депрессия, но с самокопанием, если совсем варварским языком. Луис больше не мог изображать болванчика, который ничего не видит и не слышит. Наступила, по модели Кюблер-Росса, четвертая стадия принятия неизбежной смерти — “реактивная депрессия”. Только Луис не болен смертельной болезнью, если откинуть страшные картинки на пачках сигарет. Луис не умирает. Его тело живо, легкие обеспечивают газообмен, сердце циркулирует кровь по телу. Луис, с биологической точки зрения, абсолютно точно жив. Но это ложь. Жан-Поль Сартр считал, что человек умирает, когда теряет свою идентичность. Но Луис не хочет соглашаться с этим французиком. Он все еще лодырничает на работе, выпивая лишнюю кружку кофе, болтает с коллегами и засматривается на девушек. Простыми словами, все это — его жизнь, только теперь омраченная муками совести. Многие философы и идеологи задавались вопросом, несут ли ученые ответственность за то, что они совершают, чтобы совершить открытие или прорыв в науке. Только Амбрелла, Луис, его коллеги, совершают не тот научный прорыв, чтобы этот вопрос вообще стал моральной дилеммой. Понимаете ли, они не проводят эксперименты над людьми, чтобы найти лекарство от рака, или чтобы спасти людей от старения и отмирания клеток. Нет, идея намного проще и от этого неприятнее. Немезис типа-Т создается для того, чтобы избавиться от свидетелей. Каких именно, и свидетелями чего они являются, Луису не положено знать. Он, если честно, и не стремится получить это знание. Ему достаточно и факта того, что он приложил руку к созданию существа, нацеленное на убийство. ***       Луис снова в баре, снова на корпоративном мероприятии. Тут есть несколько безымянных коллег, Джон и несколько приглашенных девочек по вызову. Очень привлекательных. Они щебечут что-то на французском между собой и скудных знаний в языке Луиса, в основном направленных на биологические термины, недостаточно, чтобы разобрать. Ему это и не нужно. Ему нужен стакан глинтвейна с самым крепким вином и секс без обязательств. Джон, удивительно, это понимает. Он сам уже в сопли пьяный, но все же снимает Луису комнатку в хостеле. Потому что Джон, наверное, тоже хороший друг. А может потому, что Джон и сам был на его месте и секс ему больше не помогает. Не выступает дофаминовой подпиткой, которая должна вернуть к жизни. ***       Знакомство с Адой, а именно так зовут незнакомку в сети, чью почту Луис перепутал с почтой возлюбленной Джона — случайность. То, что Ада, оказывается, работает на Амбреллу, но в Америке — случайность. То, что Луис увидел в ней того, кто закрывает его потребность в понимании — случайность. Случайностью не является то, что Луис флиртует с ней по почте. Не зная даже того, как она выглядит. Это было странно. Серра был воспитан в старой закалке, его всегда в первую очередь интересовала внешность и удобство, а уже потом внутренний мир и вся остальная хуета.       Луис ошибался, считая так. Разгадать загадку, которую красной нитью вела Ада в их переписке, стало новой фундаментальной потребностью Луиса в его пирамиде Маслоу. Загадку о ее личности, ее мотивах, ее мыслях и ее действиях. Они с ней удивительно схожи — оба ненавидят свою работу, оба достаточно умны и интересуются схожими вещами. Сколько в них схожего, столько и абсолютно разного — Ада спокойна, рассудительна, саркастична, думает на несколько шагов вперед. И именно это так привлекало Луиса. Также сильно, как привлекают состоятельные и угрюмые мужчины людей, у которых проблемы с папочкой. У Луиса нет проблем с папочкой.       Их своеобразный флирт по переписке перетек в почти полноценный служебный роман, если бы не океан между ними и не вечно соревнующиеся и ненавидящие друг друга филиалы одной блядской Амбреллы. Если бы Луис умел затыкать свою совесть и чувство вины. Если бы Луис не решил, поджав хвост, бежать в родную испанскую деревню, где нет новомодной аппаратуры, нормальной сети и нет переписки с девушкой, на чью почту он написал случайно.