Глава 1. Платформа девять и три четверти

Поезд протяжно гудел, выпуская клубы пара, что тянулись к небу, смешиваясь с гомоном голосов. Родители прощались с детьми, кто-то торопился в вагоны, кто-то махал вслед — всё было, как всегда, шумно и немного трогательно. Дядя Вернон, нахмурив брови, ворчал себе под нос, недовольно косясь на суетящихся волшебников. — Ну, идите уже… колдуйте там со своими фокусами, — пробурчал он с презрением, отводя семью подальше от «этого безумия». Я стояла рядом с братом — Гарри Поттером. Хотя мы были близнецами, похожи оказались мало. Мои волосы — рыжие, как закат, спадали на плечи, а глаза были разного цвета: один голубой, другой зелёный — как у мамы. На бледной коже, усеянной веснушками, особенно выделялся тонкий, но глубокий шрам, тянущийся от левой брови к правому виску. Я получила его в Министерстве, в ту ночь, когда мы сражались с Пожирателями Смерти. Когда Гарри видел, как Сириуса поймали... Этот шрам был моим напоминанием — не уродством, не гордостью, а просто частью того, что я пережила. Некоторые старшекурсники, правда, не упускали шанса язвить: «Героиня, да?» — говорили они. — «Девчонке не идёт шрам», «Решила быть крутой?» Я давно перестала злиться. Иногда просто уходила. Иногда — отвечала. А иногда Гарри делал это за меня — взглядом, от которого обычно замолкали все. Он заметил, что я задумалась, и тихо коснулся моего плеча. — Грозовая тучка?.. Ох, как же я любила, когда он так называл меня. Я подняла взгляд, слабо улыбнувшись. — Да?.. Что-то случилось? Гарри обнял меня и шепнул: — Всё будет хорошо. Твой шрам — не уродство, Айлин. Это твоя история. Если кто-то скажет хоть слово — я лично отправлю его к Бродяге. Я не удержалась от смеха, глаза сами закрылись от улыбки. — Вот она, моя Айлинка! — сказал Гарри, шагнув к стене, ведущей на платформу девять и три четверти. — У меня, между прочим, есть мотивация для тебя. Прежде чем я успела спросить, он исчез за стеной. Я моргнула, ошеломлённо улыбнулась и побежала следом. --- На платформе было привычно шумно и уютно. Магглы суетились по ту сторону барьера, но здесь воздух был пропитан волшебством. Поезд пыхтел, дым стелился по рельсам, и где-то кричали совы в клетках. — Не забывай, — сказал Гарри, катя тележку, — Сириус обещал забрать нас летом. Будем жить у него. Я застыла. Потом широко улыбнулась — будто солнце вдруг зажглось внутри. — УРА! — выкрикнула я, и голос дрогнул от радости. Гарри чуть подпрыгнул, схватившись за палочку, будто ждал дементора. Но, увидев моё лицо, рассмеялся. — Нашей Айлинке срочно в хор, — раздался знакомый голос. Я обернулась — рыжие головы, одинаковые улыбки. Фред и Джордж Уизли. — Ну, как вы там у Дурслей? — спросил один. — Терпимо, — ответил Гарри. — Терпимо? — фыркнула я. — Они же ненавидят всё волшебное! Наверняка всю дорогу проклинали Хогвартс! — Проклятье? Кто сказал проклятье?! — послышался добродушный голос. — Дядя Артур! — воскликнула я и обернулась. Мистер Уизли, как всегда, светился теплом. Рядом с ним стояла тётя Молли — с тревогой и любовью, как будто мы всё ещё были детьми. — Тётя Молли! — радостно сказал Гарри. Она обняла нас так крепко, что на мгновение весь шум платформы растворился. Позади показались Рон, Джинни и Гермиона. Разговоры, смех, суета — всё было таким родным, будто мы и не расставались. Ещё одно прощание, объятия, запах пирожков, и вот — мы уже в поезде. С чемоданами. С воспоминаниями. С новым началом. --- Внутри царила привычная суета. Ученики спешили занять купе, кто-то махал из окна, кто-то смеялся, помогая другу затолкать багаж. Мы семеро стояли в коридоре, растерянно оглядываясь. Воздух был густ от голосов, запаха сладостей и шума шагов. Казалось, сам поезд дышит нетерпением. Пока мы медлили, почти все купе оказались заняты. Фред и Джордж первыми исчезли — их позвал Ли Джордан, и они, хитро переглянувшись, юркнули за дверь, как гиппогрифы за добычей. Джинни заметила через открытую дверь Невилла и Полумну и, улыбнувшись, присоединилась к ним. Теперь нас осталось четверо. Мы двинулись дальше, всё глубже в коридор. Надежда найти свободное место почти угасла, когда вдруг Рон остановился у одной двери. — Кажется, тут никого, — сказал он и потянулся к ручке. Но прежде чем он открыл, я уловила что-то… знакомое. Запах — свежий, мятный, с ноткой травы. Как воздух после дождя. Моё сердце дрогнуло. — Подожди, — тихо сказала я и мягко отодвинула Рона. Дверь отозвалась лёгким скрипом. В купе царила тишина, только золотистые лучи солнца падали сквозь окно на выцветшее синее сиденье. В углу спал мужчина, укрывшись старым серым плащом. Его лицо скрывала тень, но каштановые волосы с лёгкой сединой выбивались наружу. Рядом стоял старый кожаный чемодан. На потускневшей бирке серебрились буквы: «R. Lupin»