Часть 1

Когда я снова напишу красивый пустячок, Очаровательную, но ничего не значащую безделицу, Ты возьмешь рукописный лист И аккуратно его перепечатаешь, Сложив затем в нужное хранилище. Ты будешь перечитывать иногда стихотворение, Восхищаясь безукоризненным ритмом А так же идеальной рифмой, Глядя на текст с таким же алчным восторгом, С которым завзятый коллекционер Барочного европейского фарфора Рассматривает невероятно изящную статуэтку, Которую он водрузил на предназначенное ей место В стеклянном шкафу, не забыв протереть зеркала И включить подсветку. А помнишь, мы спорили когда – то? И я говорил, что поэт должен быть нищим, злым и голодным? Ты смеялся в ответ, и говорил, что никогда Не дашь мне умереть с голоду. «Только пиши!» - говорил ты. Я утверждал, что та часть души, в которой рождаются рифмы, Не должна покрываться мозолями и коростой. Их нужно срывать, потому что стихи пишутся кровью и болью. Или, по крайней мере – горячей эмоцией. Ты в ответ улыбался. И вот он я. Не злой. Не бедный. Не голодный. И, думаю, не поэт. Я сам себе кажусь хрупкой антикварной игрушкой, Которую достают из многих слоёв мягкой ваты раз в год, Чтобы продемонстрировать во всём блеске, На зависть другим коллекционерам… Но как же, как же Мне скучно, бес!