***

Моё сердце — невольная птица, Крылья бьют по костям прутьев рёбер. Знаю, снам ни за что не случиться — Я не сплю, и отыгран мой роббер. Под пластом жгучих слёз и сомнений Похоронена долгая осень. Нет ни лжи, ни имён, ни знамений... Я молчу, хоть об этом не просят. Пожелтелое пламя заката Дотлевает вдали — там, в тумане... Бах устал. Отгремела токката. Я вздохну. Мне так хочется к маме. Исступлённо крича о свободе, Сдует ветер мирские тревоги. Я по-прежнему чуждый в народе. И по-прежнему падают боги. Нет веселья, как нет и печали. Всё минует, лишь небо — навечно... Я смеюсь в глубину синей дали. Я всё понял: система конечна. Тихо-тихо — едва ли услышат, — Прошепчу: «Мне бы точку возврата...» В сентябре летним днём осень дышит. Я пою ей — чуть-чуть хрипловато. Догорает, дымя, сигарета; Кисти рук перевязаны лентой. Дух отчаянно ищет ответа — Всё не верит, что станет легендой... Испросивши сто тысяч прощений, Отойдут на покой нефилимы. В этот час демиург сновидений Из покаяний сделает зимы. И когда белый снег скроет пеплом, Когда вьюга-ребёнок заплачет, Я проснусь в коридоре лет светлом, Я пойму: не могло быть иначе... Юность каплей на солнце искрится, Ветер памяти вехи уносит. Ну, а сердце — невольная птица... Я молчу. Вдалеке плачет осень. 11.10.20