Часть 1

Разве это не прекрасно? Сэм просыпается — как всегда — в восемь утра, даже немного раньше будильника. Идëт в душ. Наблюдает, как капли стекают по загорелой коже, и ловит губами солëную влагу. Слышит, как лает за дверью пëс, и улыбается — его там ждут. Стоит Винчестеру выйти с полотенцем на бëдрах, как лохматое существо запрыгивает на него, скулит и тянет в коридор. Мужчина повинуется — иногда он удивляется, насколько умным является это животное. Они вместе отправляются на кухню, и Сэм сначала насыпает корм псу, а потом готовит завтрак себе. По привычке на две порции. Я один. Сэм садится за стол. Смотрит телевизор. Читает книги. Изучает новости вдоль и поперëк в поиске странных случаев. Да вот только делает он всë это в душащей тишине и ломающем рëбра одиночестве. Никто не подсмеивается над ним, не бьëт бутылку пива о горлышко, не включает на весь бункер музыку. Иногда — вообще-то всегда — Сэм думает, что готов отдать всë, лишь бы сейчас прозвучала шутка о его волосах. Моë сердце хрупкое, как стекло. С каждым днëм Сэму кажется, что он привыкает. Ему будто действительно становится легче, он будто смиряется. Но Сэм включает плиту и обжигается теплом огня — да только не от техники, а погребального. Он помнит, как пеплом покрылись его плечи и голова, как до капель на лбу обжигал жар костра. Куртка до сих пор пахнет дымом, а рана от топора на пальце — болит. Да только вот сердце сильнее. Моя голова тяжëлая, как камень. Спать уже тяжелее. Снятся кошмары — пëс будит сразу же, как Сэм скорбно промычит. Мужчина по-детски утыкается в собачью шерсть и дышит, глубоко, надрывно, будто задыхается. Хватает нескольких минут, чтобы дыхание выровнялось, но Сэм находит вариант лучше — сон вовсе сходит на «нет». Голова становится ватной — эта боль хоть немного заглушает ту, что в груди. Разорви меня на кусочки. Сэм делает глубокий вдох, когда находит очередную вещицу из прошлого. Он — бывает — садится на диван, сжимая эту вещицу, и смотрит в одну точку. Часто это дело занимает у него часы. Сэму иногда становится смешно — он никогда не любил пазлы. Но сейчас он собирает себя снова и снова. От меня остались только кожа и кости. Когда же Сэм заходит в опустевшую комнату, он понимает, что не осталось сил даже заплакать. Мужчина молча садится на кровать и собирает пальцы в замок, вдыхая витавший здесь запах одеколона. Аромат обжигающе проходит по трахее и бронхам, но Сэм лишь сильнее сжимает пальцы. Представляет ли он что-то? Или он просто оболочка? Добро пожаловать домой. Сэм шатается по бункеру, сопровождаемый псом. Он знает тут чуть ли не каждый угол, каждый косяк и кирпич. Мужчина провëл здесь долгие годы и с трепетом в груди вспоминает их, тонкой нитью переплетая с настоящим днëм. Бункер — первая их крыша за долгое время скитальчества. Какое-то время он действительно был домом. Но сейчас — когда Сэм тут один — это место абсолютно не имеет прежнего смысла. Как и сам Сэм.