Часть 1

      Леви размеренным шагом идет в сторону ванных комнат для офицерского состава. Не то чтобы ему приспичило мыться именно сейчас (он вообще любил чистоту и всегда соблюдал гигиену), но недавний разговор, который он случайно услышал, проходя мимо конюшен, будоражил сознание, заставляя чуть ли не ежесекундно возвращаться к нему.              Сегодня — и всю неделю, кстати, тоже — дежурными были Эрен с неугомонной, бесячей, выносящей мозг Аккерман, которая вдобавок постоянно нарушала все приказы, нервируя еще больше.              Приходилось наказывать её: лишением выходных, которые и без того давались не каждую неделю и даже не каждый месяц, бесконечными нарядами вне очереди, стиркой белья (правда, свое он ей в руки не давал — черт знает, что эта полоумная выкинет).              Драить полы вообще было в ежедневном списке её дел, до того Микаса лезла не в свои дела, защищая засранца Йегера.              — …Эрен, ты — моя семья. Я не хочу, чтобы ты или Армин пострадали, поэтому так волнуюсь, — снова эти жалкие оправдания. Ну и как еще можно достучаться до этой головы, если она «волнуется»?              Леви вздыхает негромко и прислоняется к стене, чтобы подчиненные не дай бог не застали его подслушивающим чужие разговоры. Что-что, а признаваться в том, что прячется от пристального взгляда Аккерман, он желанием не горел.              — Да занимайся уже своими делами! И не вставай на мою «защиту» при капитане — ты меня так только позоришь! — Йегер как всегда злится, срываясь на собственной сестре. Честное слово, Леви так и хочется по-хорошему объяснить этому мальцу, что да как. По-мужски — пинком под зад.              — П-прости… — он, кажется, никогда не слышал, чтобы у Аккерман так дрожал голос. На него-то она постоянно кричит, чуть ли не бьет кулаками, но Леви плевать. Ведь плевать же?              В груди что-то со стоном обрывается: он слышит её придушенные всхлипы, ловит каждый судорожный вдох. Руки дергаются, непроизвольно сжимаясь в кулаки.              Он совсем не хочет видеть её такой. Почти сломавшейся и разбитой.              Удаётся найти щелку между досками. Становится виднее — и хуже. Правда, Эрен наконец додумывается приобнять сестру в утешительном жесте.              Микаса сидит на сене, привезенном вчера специально для лошадей, и задумчиво наматывает прядь черных коротких волос на указательный палец, как-то отстраненно принимая объятия стушевавшегося парня. Сидит, смотрит пронзительно, а Йегер жмется и, решившись, выдаёт с внезапной для самого себя неловкостью:              — Лучше сходи в душ. Запачкалась ведь.              Леви за стеной чуть ли не прикладывает руку к лицу, уже отчаявшись: ну как можно говорить такое девушке, да еще и своей зареванной, вымазанной в, простите, навозе сестре?              Ни черта этот сопляк не понимает людские эмоции. И Леви тоже не понимает, но хотя бы не делает хуже, а ведь мог и «неожиданно» появиться в дверях, приказав обоим заново драить не только всё здание Разведкорпуса, но и конюшни, которые уже прилично так изгажены.              Аккерман дышит ровно, успокаивается, нацепляя одну из своих холодных масок, и отрешенно топает к выходу:              — Ага.              Притаившегося за дверьми Леви она благополучно не замечает. Да было бы чудом, если бы она вообще сейчас на что-то обратила внимание.              Она ведь и правда так просто подчинилась, покорно следуя в казармы. Упертая, но в некоторые моменты совершенно покладистая девчонка.              Только ему она никогда не показывает, как дерьмово ей живется.              «Микаса Аккерман — лучший боец после капитана Леви», — именно так о ней отзывался весь Разведкорпус, Эрвин и даже высший командный состав. Однако Леви такого мнения отнюдь не разделял. Вот и сейчас — тот самый «идеальный солдат» Микаса крадется в офицерскую душевую, зная, что вода там всегда горячая. И Леви не намерен упускать такой шанс.              После того разговора он тоже решается охладиться. Голова кипит, и ледяной душ кажется неплохим вариантом. К тому же, Аккерман — частая гостья на его этаже.              Леви неизвестно, откуда она вообще пронюхала о халявной горячей ванне у офицеров. «Наверняка очкастая подсказала», — размышляет мужчина, осведомленный о любви Ханджи не только к титанам, но и к Микасе, которую Зое всячески поощряла, не успевая радоваться её успехам.              «Нашла развлечение».              До ванных комнат он добирается благополучно и, снимая пыльную, как ему кажется, форму, отвинчивает кран, чтобы набрать полную ванну.              Вообще, он всегда принимал душ — так было и быстрее, и удобнее. Да и воду надо экономить.              Но Аккерман обливалась ею, будто слониха в брачный период. И так долго не выходила из ванной, что Леви давно придумал, как избавить её от этой вредной привычки. А в том, что затея тратить всю воду на их этаже именно плохая, он нисколько не сомневался.              И вот теперь Леви, выключив кран и предусмотрительно закрыв шторку, расположился в горячей ванне, даже позабыв, что, в общем-то, хотел холодный душ.              Всё ради этой Аккерман. Извольте.              Но насмехаться над ней дальше, блаженно прикрыв глаза, получается с трудом, потому что незапертая дверь с гулким стуком отворяется и тут же захлопывается, впуская в небольшую комнатку взмыленную и такую же вонючую, как и её лошадь, Микасу Аккерман.              Он даже замирает, боясь пропустить момент, когда её щеки вспыхнут, являя миру и конкретно довольному удавшейся затеей Леви смущенную и возмущенную одновременно Аккерман.              Да никто в жизни не поверит, и он сам в том числе, что Микаса может испытывать такие эмоции. Но любопытство, так не свойственное Леви, распирало грудную клетку, и мужчина, кажется, забыл, как дышать, когда Аккерман отдернула в сторону не поддававшуюся вначале шторку.              Да черт с ней, с этой занавеской! Перед ним сейчас стоит Микаса, совершенно обнаженная, дрожит — но не от холода, а от ярости, ураганом бушующей в её налитых красивых грудях.              — Это моя ванна, Аккерман, — безмятежно и с каким-то адским удовлетворением говорит Леви, приподнимая в изумлении брови, будто и не он спланировал всё это.              — Хм… — Микаса, к его настоящему удивлению, остаётся стоять на наверняка холодной кафельной плитке и к тому же еще и откровенно пялиться. — Хм… — повторяет она, явно оценивающе посматривая на мужской торс, — …тогда, может, накажете меня?              Леви от такого хамства в свою сторону аж закашливается. Кажется, затея, представлявшаяся ему довольно безобидной, принимает нешуточный оборот.              Аккерман определенно лидирует в их негласной борьбе взглядов. О, она даже приоткрывает губы в томительной улыбке, наклоняясь к нему и выдыхая чуть слышно на ухо:              — А может, мы и вдвоем поместимся?..              Нет, она нарывается. «Сам виноват», — подводит итог раздосадованно, понимая, что Микаса его уделала.              — А может, ты перестанешь меня соблазнять? — сдаётся он, но плечи гордо выпрямляет. И вообще встает в полный рост, так что теперь Микаса чуть ли не носом утыкается в давно вставший мужской член (благо, ванна стоит на подножках, и Леви оказывается выше девушки на десяток-второй сантиметров).              Аккерман отшатывается, пораженно сглатывая. Не на такой исход она рассчитывала. Что ж, будет знать, как крутиться вокруг него, чуть ли не мурлыча.              И откуда вообще понабралась?..              Дверь хлопает, скрывая так очевидно смутившуюся девушку. Леви довольствуется и этим, разлеживая, как какой-нибудь шейх, во всё еще горячей ванне.              Только, кажется, ему теперь срочно необходим остужающий мысли и собственную фантазию душ. Ах да, еще придется дрочить.              Правда, Леви все-таки надеется, что это не превратится в ритуал, как у Аккерман в случае с ванной. Потому что он твердо намерен отыграться за происходящее.