17. A.M.

Won't you stay 'til the A.M? All my favourite conversations Always made in the A.M Cause we don't know what we're saying We're just swimming round in our glasses And talking out of our asses Like we're all gonna make it Feels like this could be forever tonight Break these clocks, forget about time There could be a World War 3 going on outside You and me were raised in the same part of town Got these scars on the same ground Remember how we used to kick around just wasting time?

      — Хватит. Поднимай свою тощую модельную задницу с дивана, Камилль. Здесь тебе не курорт.       Камилль зевает и трёт глаза, переворачиваясь на диване на другой бок. Меган — сама доброта, что ещё сказать.       — Давай-давай! Вставай! — Меган садится рядом с Камилль и шлёпает её по бедру.       — Не начинай, Меган. Я знаю, что облажалась.       — Как скажешь, Камилла, — Меган протягивает руку и накрывает ладонь падчерицы своей, — но отмечу, что чертовски рада тебя видеть дома.       — Я тоже. Я скучала по всему этому, — бурчит Камилль. Миссис Грин улыбается и думает ещё что-то сказать, когда звонит телефон Ками.       — Это Джош. С ним ты разговариваешь?       — Разговариваю, — Ками садится.       Меган протягивает ей телефон и спрашивает:       — Почему у меня такое ощущение, что вы что-то задумали? Я не знаю, откуда оно у меня, но я так чувствую.       — Ничего противозаконного, — Камилль слабо улыбается и отвечает на вызов. — Да?       Меган поднимается с дивана и направляется в комнату к Одри, закатывая глаза.       — Я прилетел. Прямо как ниндзя. Папарацци остались с носом. Жду сигнала.       — Джош, ты — безумен, скажу это ещё раз. Сорваться под Новый год ради Одри в Лондон…       — И что?       — Ты — ненормальный, знаешь?       — Эй! Я пытаюсь держать данное Одри слово! — наигранно возмущается Джош. — И, для протокола, я веду себя как взрослый и разумный человек. Ты можешь мной гордиться, Ками.       — Я горжусь тобой, Джош. Спасибо тебе за то, что ты делаешь для Одри и для меня. Я никогда этого не забуду.       — Спасибо, я стараюсь! Кстати, раз у нас пошёл такой разговор… Как ты? Сильно убиваешься?       Камилль думает, что Джош Карпентер — сама деликатность. Ну просто подарок небес.       — Ну…       Она пытается не вспоминать то, как рыдала в ванной, смывая с себя Америку и повторяя один и тот же вопрос: «За что?» Слёзы стали её постоянным спутниками на неделю. Под конец недели всё ещё хотелось плакать, но было нечем.       — Ками?..       — Лучше.       — Кто знает, может, ты однажды станешь Камилль Стайлс, когда этот придурок одумается и поймёт, что он потерял.       — Только в твоих самых дерзких мечтах, Карпентер, — выдыхает в трубку Камилль. Да уж, всего лишь упоминание одной фамилии, а ей уже больно.       — А ты знаешь, что я мечтаю по-крупному. И никак иначе.       — Эта не та история, которая может закончиться подобным образом, — напоминает ему бывшая журналистка. — Джош, я влюблена в любовь своих родителей. Знаешь, спустя столько лет папа всё ещё подбирает ключи к уголкам сердца Меган, а она продолжает открывать в нём новые стороны. Невероятно. Я хотела такую же историю. Но… Видимо, не срослось. И вообще, — она меняет тему, не давая Карпентеру и слово вставить, — я сказала тебе правду, между прочим. Мне уже лучше. Намного лучше.       — Эх, врунишка, но ладно. Приеду — всё сам узнаю.       — Кто тебе ещё это расскажет?       — Ты!       — Ками-Ками! Ты нужна мне!
       — Ладно, мне пора: Одри собирается на бал, просит, чтобы я помогла. Я напишу тебе, как мы поедем в школу.       — Буду ждать!       Камилль убирает телефон в карман толстовки и поднимается на ноги, направляясь на второй этаж, в комнату Одри, где теперь непривычно пусто — её сестра сняла со стен все плакаты с One Direction, чтобы, видимо, не травмировать Ками ещё больше.       И за такое внимание к деталям она ей благодарна.       — Знаешь, я в таком предвкушении от сегодняшнего вечера, — щебечет Одри, обращаясь к Камилль. Она достаёт платье из шкафа и вешает его на дверь.       — Я тоже в предвкушении, Одри, поэтому мы должны обговорить то, что можно делать, а что — нельзя, — остужает её пыл Меган.       — Мама! Мне семнадцать лет!       — И что? Я бы хотела, чтобы в твои годы со мной проговорили этот момент.       — Но с Ками ты такое не устраивала!
       — У Ками есть голова на плечах, поэтому я была за неё спокойна. Но вот за тебя я очень сильно переживаю.       — Погоди, — вмешается Камилль, — что значит «в твои годы со мной проговорили этот момент»?       Меган вздыхает.       — Ну… На декабрьском балу… Кое-что произошло. И лучше бы не происходило, мне так стыдно это вспоминать.       Одри озаряет:       — Ты потеряла свою девственность с…       — Одри, «девственность» — не вещь, чтобы теряться. Если уж на то пошло, то «лишилась», — Камилль закатывает глаза.       — Согласна с Ками. Тогда я встречалась с мальчиком, который писал песни и готов был покорять весь мир.       — Ками, не занудствуй! Я не знала, что мама в молодости встречалась с музыкантом!       — Да какой музыкант, дорогая, так — барабанщик в школьной группе, которая развалилась после выпускного. Сыграли один концерт и распались. В этом ты пошла в меня, — Меган смотрит на Камилль и подавляет улыбку. Камилль хмыкает.       — One Direction не распались, а ушли на перерыв, — произносит она.       — Вот именно!
       — Одри! Собирайся, иначе опоздаешь!       — Да-да, мам!       Камилль занимается волосами сестры, пока Меган, вооружившись несколькими палетками теней, красит дочь. Одри вся в предвкушении, она нервно покусывает губы и уже мечтает поскорее втиснуться в своё невероятное платье и такие же невероятные туфли на каблуке.       — Ты в этом пойдёшь? — приподнимает брови Одри, когда Камилль отлучается, чтобы переодеться в белое платье с коротким рукавом и длиной ниже колена.       — Да. Одри, звезда сегодняшнего вечера — ты, а не я. Я не хочу наряжаться и перетягивать внимание на себя.       — А ты и так его будешь перетягивать — ты встречалась с Гарри, на тебя будут коситься.       — Я постараюсь слиться со стеной. Видишь, даже платье подходящее нашла.       — Ками, я не хотела тебя задеть.       — Я знаю, Одри, я знаю.       Когда обе сестры Грин наконец-то собираются, в комнате появляется папа в смокинге с фотоаппаратом и предлагает сделать семейный снимок.       — Пап, но это же просто декабрьский бал. Даже не выпускной! А ты так вырядился!
       — Вырядилась ты — вырядился я, — заявляет Эдвард. — Ваша мама тоже приоделась. Давайте, девочки, фотографируемся! И на твой выпускной, Одри, мы повторим тоже самое!       Камилль улыбается, приобнимая ставшую между ней и Меган Одри. Лишь сейчас, находясь с родными, она поняла, как безумно скучала по Туманному Альбиону. Камиль осознала, что от себя не убежишь. Если тебя тянет в дождливую и промозглую Англию, то так тому и быть, прими это. И не противься.       — Готова ехать?       — Да! — Одри с помощью папы надевает пальто и широко улыбается.       У школы начинают собираться учащиеся: кого привозят родители, кто-то приезжает со вторыми половинками, а некоторые пользуются такси. Одри и Камилль выбиваются из этой категории — девушку привозит сестра на папиной машине.       Одноклассницы Одри начинают шептаться, глядя на Ками, но она терпеливо это сносит, думая, что недавно в жизни ей было в разы тяжелее.       — Идём? Ками?       Ками с улыбкой качает головой и высвобождает ладонь из хватки Одри.       — На балу не я должна сопровождать тебя. И не со мной ты должна танцевать. Нашлась компания получше, — она кивает куда-то за спину Грин. Одри приподнимет брови, но оборачивается и ахает. Её зелёные глаза расширяются, когда она видит стоящего возле арендованного «Кадиллака» Джоша собственной персоной в смокинге и с розой в руке.       — Джош-Джош-Джош! — она прижимает ладони ко рту и оборачивается на сестру. — Ты всё знала! И поэтому…       — Да. На бал нужно ходить с парой, а не с сестрой.       — Я придушу тебя после, — обещает ей Одри и быстро, насколько позволяет каблук у туфель, направляется к Карпентеру.       — Ты здесь, чтобы…       — Устроить тебе самый лучший день, как и обещал. Только, боюсь, просчитался со временем.       — Джош! Ничего лишнего! — шутливо грозит ему Камилль. — Только попробуй!       — Да понял я, понял…       — Ничего страшного, — Одри касается его плеча. — Ты здесь сейчас. Вот что важно, — она продолжает улыбаться, чувствуя себя глупо и счастливо одновременно. — Но… Но тебе же не дадут прохода, когда поймут, кто ты.       — Зато ты будешь счастлива. И популярна.       Одри поворачивает голову, смотря на стоящую в стороне Камилль. Пусть сестра ей и улыбается, но Одри чувствует невыносимую тоску в зелёных глазах.       — Не всегда популярность хороша, — радостное настроение как рукой снимает. Она машет Ками, кивая, и та, кивнув, садится в машину и уезжает. Лишь после этого Одри позволяет себе всхлипнуть и задать вопрос:       — Как я могу веселиться, зная, что Ками страдает? Он разбил ей сердце.       — Потому что это твой вечер, в который Гарри Стайлс не входил, так что, пожалуйста, прекрати.       Но вместо этого Одри начинает плакать.       — Я пыталась понять это целый день. Готовясь, я ни на минуту не забывала то, что он сделал. Пусть она и стала инициатором разрыва, это так ужасно!       Джош качает головой и хватает её за плечи, вплотную наклоняясь к ней.       — Одри, послушай меня. Твоя сестра — сильная девушка. Да, ей тоже бывает больно, но она справится. В ней есть стержень. Ты можешь волноваться за Ками, но не убивайся из-за неё. Если так хочешь, займёшься этим после бала. Я приехал, чтобы организовать тебе чудесное времяпрепровождение. Я в лепёшку расшибусь, но это сделаю.       Одри улыбается сквозь слёзы кивает.       — Чудесно, а теперь я приглашаю тебя на декабрьский бал, — Джош подставляет ей локоть. — Составишь мне компанию, Одри?       — Обязательно, — подыгрывает она ему.

***

      Камилль возвращается домой и переодевается в леггинсы и любимую толстовку брусничного оттенка. Забирает волосы в хвост и спускается в гостиную, где на диване перед телевизором застаёт Меган в бело-чёрной пижаме в полоску. Перед женщиной на журнальном столике открытая бутылка вина и наполненный бокал. Брови Камилль приподнимаются.       — Извини меня, конечно, но ты выглядишь как Битлджус.       Меган улыбается.       — Детка, бело-чёрные вещи — лучшее, что изобретали в этом мире. Пусть твой папа и сказал тоже самое, прежде чем ушёл работать в свой кабинет.       — О да, я не сомневаюсь, — хмыкает Камилль, садясь рядом с мачехой. Она заходит в Instagram, и в «рекомендованных» ей выскакивает её фотография, сделанная на следующий день после того, как она вернулась в Англию.       — Вот и я после расставания, — со вздохом произносит Ками. — Меган, я тут думала…       — Да, дорогая? — та переключает каналы.       — Правильно ли я поступила? Может, не стоило писать статью? Но я поступила так, как делаю лучше всего — облекла свои мысли в слова. Люди, кажется, не очень оценили.       Меган поворачивается к падчерице и хлопает её по коленке.       — Делай то, что ты любишь, несмотря ни на что. Посмотри на меня: меня считают живодёркой за то, что я не отказалась от меха и шуб в своих коллекциях. И всё равно, что я сотню раз говорила, что всё это — искусственное. Всегда найдутся недовольные. Но всегда найдутся и поддерживающие.       — Я пытаюсь это делать, но трудно собраться.       — Если тебе станет легче, Ками, я бы поступила так же, как и ты. Только я бы ещё по журналам бы пошла и рассказала, какой он идиот.       — Относись к людям с добротой. Не отвечай злом на зло, — перебивает её Камилль. — Я помню, Меган. Именно поэтому я здесь, а не хожу по журналам, продавая свою историю отношений.       — Прости, что я забыла об этой чудесной фразе. Конечно, ты права, но я просто… Я так зла.       — Понимаю. И с работой? Правильно ли я поступила?       — Да. Тут я бы тоже ушла.       — Ушла? Но ты всегда была за карьеру, как про тебя говорит папа. Эти показы, коллекции… Я же помню, как ты…       — Когда появляется семья, Камилла, ориентир немного сдвигается. Да, я всё ещё обожаю моду до потери пульса. Но я поумерила свой пыл, когда у меня появилась ты, а потом и Одри. И, поверь мне, сейчас я бы послала всё это не раздумывая и выбрала бы семью. Знаешь, о чём я лишь жалею?       — О чём?       — Я жалею о том, что не вмешалась с ситуацию с Эмилией. Её давно было пора ставить на место, но я повелась на то, что ты у нас «взрослая». Я должна была вступиться за себя.       — Всё идёт так, как должно идти.       — Ещё одна умная цитата от нашей семьи?       — Ага. На замену «Относись к людям с благодарностью».       — Мне нравится.       Меган останавливает свой выбор на какой-то старой романтической комедии. Камилль сворачивается у мачехи под боком, устраивая свою голову у неё на коленях. Женщина дотягивается до пледа и накрывает им Ками. Улыбнувшись, начинает поглаживать её по волосам.       Камилла быстро засыпает, игнорируя телевизор. Меган продолжает проводить ладонью по светлым волосам, думая, что она бы отдала всё на свете, чтобы хоть как-то облегчить её боль.       Она вспоминает, как радовалась Камилль, когда переехала вместе с папой в Америку, и какой сломленной она была сейчас, вернувшись домой.       — Я туда тебя больше не отпущу, — шепчет она. — Найду тебе работу у себя в компании. Но не отпущу. Никакой больше Америки.

***

      Утром домой заявляются Джош и Одри. Одри, судя по её улыбке от уха до уха, невероятно счастлива. Встречающие их Меган и Камилль переглядываются.       — Как всё прошло? — спрашивает Ками.       — Это было чудесно! Мы танцевали, смеялись, ели картошку-фри и оставались на ногах до самого утра!       — Красота.       — А ещё Джош предложил мне на весенние каникулы прилететь к нему в Нью… — Одри осекается, заметив, каким взглядом одаривает Меган Джоша.       — Ещё одно слово про Большое Яблоко, и я оттаскаю тебя за уши, Джош Карпентер.       — Да, миссис Грин, — смиренно произносит он.       — Мама, я не стеклянная девочка, — обращается к Меган Камилль, закатывая глаза. — Я в порядке.       — Зато я — нет, — отвечает Меган. — Я так понимаю, Джош, что ты с нами тут на новогодние каникулы.       — Правильно понимаете, миссис Грин.       — Каждый год одно и тоже…       Раздаётся звонок в дверь.       — Мы кого-то ждём? — интересуется Карпентер.       — Фрейя говорила, что собирается навестить меня в Лондоне, но я не думаю, что… — начинает Камилль, подходя к двери и открывая её.       За дверью действительно обнаруживается Фрейя. Девушка широко улыбается и бросается на подругу, крича:       — Ками, ты вполне можешь меня сейчас ударить. Я даже защищаться не буду. Но… У меня для тебя есть сувенир из Америки!       — Что? О чём ты?..       Зелёные глаза Камилль расширяются, и она замолкает, когда рядом с Фрейей возникает Гарри. Одри хочет было прокомментировать его появление, как Джош зажимает ей рот ладонью. Меган вздёргивает бровь.       — Так, вам нужно поговорить, — она первая приходит в себя. — Проходите в гостиную.       Камилль на ватных ногах разворачивается и направляется в указанную комнату. Гарри идёт следом, кивая Меган. Она цокает языком и закрывает за ними дверь.       Камилль в гостиной останавливается у окна. Она спиной стоит к Гарри и прикусывает нижнюю губу.       — Я читал интервью, — негромко произносит Стайлс. Она оборачивается.       — Я не гналась за тиражом.       — Я знаю. Мне плевать на всё это, — Гарри пересекает помещение и оказывается рядом с Камилль. Её вновь окружает «Мемуар Одер», и она вновь тонет в этих чёртовых глазах, становившихся зеленее в солнечном свете.       — Почему ты здесь? Почему?..       — Перестань всё анализировать, Камилла.       — Камилль, — поправляет она его. — Мне нравится моё имя.       Он усмехается, облизывая губы.       — Какие у желания могут быть причины? Нас друг к другу тянет. И это всё, что мы должны знать, — он берёт её за руки, заглядывая в глаза. — Я хочу быть с тобой, Камилль. Я не знаю, что нас ждёт впереди. Я не знаю, где мы окажемся через год или два. Да где мы окажемся завтра. Но я знаю, что я хочу быть с тобой. Как и ты со мной. Я…       Камилль приподнимается на носках и поддевает его кончик носа своим.       — Я так скучала по тебе, — хрипло произносит она. Вместо ответа он целует её и обнимает. Что-то говорит ей на ухо, она улыбается и вытирает выступившие слёзы, всё ещё находясь в его объятиях.       — Слушай, я, кажется, уже где-то видела эти лица, — обращается к дочери Меган. — Не в твоей ли, Одри, комнате? А, точно! На плакатах!       Фрейя и Джош переглядываются.       — Ты с нами тоже собираешься жить, Фрейя? — усмехается она.       — Нет, я остановилась у своего парня Альберта, но буду рада встретить с Вами новый год, миссис Грин. И познакомить Вас с Алом. Если Вас не стеснит это, конечно. Вдруг у Вас Новый год только семейный праздник.       — Я буду рада видеть тебя за столом.       — Правда?       — Да. В этом доме слишком долгое время было тихо, — и добавляет: — Джош вот, например, не спрашивает разрешения. Просто приезжает и ставит перед фактом.       — Мы уже как родные друг другу, миссис Грин, обижаете…       — Спасибо, миссис Грин, — улыбается Фрейя.       — А как у тебя дела с работой обстоят? — спрашивает Одри. — О чём будет следующая статья в колонке?       Кларк неловко улыбается.       — Да, я теперь тоже безработная, поэтому мне спешить некуда.       — А ты как в списке безработных оказалась? — приподнимает брови Карпентер. — У меня есть друзья в одном журнале. Я мог бы позвонить им и…       — Спасибо, Джош, но не уверена, что я хочу этого.       — Необязательно писать о сексе и отношениях, уверен, ты талантлива и в других областях.       — Я не уверена, что хочу писать. Вообще, понимаешь?       — Ну дела…       — Останешься до утра? — спрашивает Камилль, заглядывая Гарри в глаза.       — И не только, — он вновь целует её.       — Что у нас тут за сборище? — вниз по лестнице спускается Эдвард.       — Ками и Гарри мирятся в гостиной, — поясняет Одри. — Кстати, Джош, знакомство Гарри с нашими родителями состоится быстрее, чем твоё.       Джош просит Одри заткнуться.       Одри звонко смеётся.