Spring Day

Я так скучаю по тебе. Невыносима боль... Сыграли в пьесе я и ты трагическую роль. Смотрю на фото, и тоска сжимает грудь в тисках... Молю тебя, не исчезай... И приходи во снах. Но беспощадные часы секундами стучат... И стоит лишь глаза закрыть – я вижу всех ребят. Жестоко. Ненависть со мной – держи иль отпусти... Ну почему мир взял тебя, и выбрал не спасти? Уже не посмотреть в глаза: повсюду только тьма. И август холоден, – его окутала зима. Мучительно стучит в груди в объятьях берегов... Мне б душу вновь свою найти меж вечности снегов. И за руку сейчас бы взять – тебя, но ты не здесь... Надежда тоненьким лучом мне светится с небес, Что ты – на том конце земли, там, где конец зиме... Я здесь один. Кричу без слов. И в мыслях, как в тюрьме. Закружит снова снегопад, снежинками дразня. Себя не узнаю... В глазах: ни искры, ни огня. Когда весенние деньки былинкой подмигнут, И в будни радость принесут, покой, тепло, уют? И сколько мне ночей не спать, скучая по тебе? А сердцу – биться и дрожать в агонии, в мольбе... Снежинки падают, кружась, в исчезнувшей дали. Там, где когда-то смех звучал и яблони цвели. Останься здесь ещё чуть-чуть, подольше задержись... Мне не хватает глаз твоих, тепла твоей души. Я изменился? Да, подрос... А ты навечно юн... Нас отделяет пропасть снов и шёпот тысяч лун. Как ты посмел уйти, воде отдав свои мечты? Знай: в моих мыслях каждый день твой образ, только ты! Мне больно, слёзы душат сон, и вдребезги душа. Кроссовки к морю отнесу*, оставлю, чуть дыша. Я б рад забыть, развеять дым, из памяти стереть... Но знаю, что твоим глазам в моих – не потускнеть. Я не готов. Не отпущу. Пусть кровь течёт из ран, Стерплю: не просто шанс второй мне в этой жизни дан. Ты знаешь всё, мой лучший друг: весна наступит вновь. И вишня зацветёт сквозь снег, сквозь ужас катастроф... Мы встретимся с тобой в тот час, когда придёт весна, Когда весь мир, раскрыв глаза, очнётся ото сна... Останься. Знаю, что нельзя. Не уходи, постой... Надеюсь, ты нашёл Spring Day: где счастье и... покой. *Родственники погибших приносили к берегу моря и оставляли кроссовки детей у моря – как будто бы возвращая любимым их вещи или же надеясь, что они поднимутся со дна и воспользуются обувью...