Часть 1

      Дариет сидела в дальнем углу сада для медитаций при храме и смотрела перед собой пустыми глазами.       Неделю назад погибла ее учитель, Амара Шайти. Мирилаанка-целительница, которая привела девочку в храм джедаев, когда той ещё не исполнилось и пяти лет. Она заменила ей мать и подруг, открыла перед ней безграничные возможности Силы и вела ее по этому пути вот уже как двенадцать лет. Почти двенадцать. Не хватило месяца до ровной даты. Их шаттл обстреляли сепаратистские истребители в открытом космосе и Амара, спасая ученицу, загерметизировала и отстыковала часть их корабля, в которой та находилась, а сама осталась в горящей и разбитой.       Дариет ощутила в Силе момент гибели наставницы. Видела, как распадается на части обломок машины, но уже ничего не могла сделать. Управления в ее капсуле не было, только резервный движок с автопилотом, который запрограммирован был на возвращение на базу.       На орбите Корусанта ее подобрали клоны. Вытащили, выяснили, кто она такая и отправили в храм. В то время Дариет не слишком понимала, что вокруг происходит: оглушенная после стазиса в Силе (в капсуле полетела система жизнеобеспечения) разбитая потерей, она из всего их перелета запомнила только слова одного из клонов. Парень с татуировкой в виде пятерки на виске сказал, глядя на нее:       — А говорят, у них не должно быть привязанностей.       Ложь все это. Врут магистры, на каждом шагу врут, прикрываясь кодексами и пугая Темной Стороной.       Из горестных мыслей ее вырвал шорох. Она подняла голову, огляделась — из-за деревьев к ней шел кто-то из джедаев. Отвернулась снова. К бантовой матери их всех. Но как она его не ощутила?       Наверное, потому что в транс так и не удалось погрузиться, а мысли из прошлого и страшные картины недавних дней, не дававшие сосредоточиться, затянули в свое черное болото слишком глубоко.       — Дариет? — Подошедший джедай негромко обратился к ней.       — Да. — Бесцветным голосом ответила та и все-таки глянула на пришедшего.       Это был не слишком высокий, крепко сложенный киффар с красными родовыми татуировками на висках и длинными черными волосами, заплетенными в дреды. На нем была стандартная роба и серый мягкий плащ. Он внимательно смотрел на нее темными глазами и казалось, улыбался самыми краешками рта.       — Можно присесть? — Он кивнул на плоский длинный камень, на котором сидела девушка.       — Как хотите. — Так же равнодушно ответила она. Киффар на секунду нахмурился и сел рядом.       Ему не понравилось ее состояние: в Силе аура Дариет полыхала кислотно-зелеными и грязно-бурыми цветами отчаянья и злости, порожденных горем, но он старался не заострять на этом внимание, не показывать своей озадаченности. Не самое лучшее дело при первой встрече задевать за живое.       — Я — Золтан Орто. — Представился он. — С Киффекса.       Услышав название планеты, девушка презрительно фыркнула и брезгливо скривилась.       — Как? — Всем было известно, что на Киффекс, одну из двух планет-близнецов, киффары ссылают своих (да и пришлых тоже) преступников.       — А вот так. Мою мать выслали с Киффу, когда я был в ее утробе. Она была воровкой, ее арестовали и суд вынес приговор, несмотря на ее положение. Поэтому я родился на Киффексе. — Невозмутимо ответил джедай.       — Замечательное начало жизни, — Желчно проворчала Дариет и всё-таки перевела взгляд на парня. На вид он был старше ее года на три-четыре, но ситх их знает этих киффаров, как они устроены. Вроде как и люди, поэтому никто особо не вдавался в особенности их физиологии. Разве что ради изучения их природного дара читать предметы.       — Ну, что поделать. Мы родителей не выбираем. — С тенью печали в голосе он пожал плечами и стал неторопливо завязывать бечёвкой свои дреды, что доставали ему почти до поясницы. Потом повернулся к ней.       «Только не надо!» — подумала Дариет. Она не хотела с ним говорить дальше, думала, что он из ментальной поддержки, а эта «каста» целителей вызывала у нее неприязнь, смешанную со страхом. Их обучали так, что никакими щитами от них не закроешься и ничего не утаишь. Вывернут душу наизнанку и сделать ничего не сможешь.       Но киффар не стал говорить. Аккуратно подцепил пальцами у нее на шее оранжево светящийся кристалл — каплю солнца, что ей подарила наставница, и вдруг замер, широко распахнув глаза и приоткрыв рот на вздохе. Она не снимала этот камень ни разу с тех пор, как ей его подарили, и он помнил всю жизнь девушки, и последние события тоже.       Коснувшись его, Золтан «увидел» все, что тот в себе хранил. На миг страх и бессильное отчаяние ворвались в его сознание, но он тут же закрылся, еще пару секунд подержал кристалл и отпустил. Тяжело выдохнул, повел плечами и коротко тряхнул головой. Лицо его стало хмурым и серьезным.       Дариет криво усмехнулась. Не понравилось, ну и отлично. Может, отпадет желание болтать дальше.       Она наблюдала с нескрываемым ехидством, как он, будто хлебнув обжигающе-соленой каминоанской воды, пытался прийти в себя и ждала, когда же он все-таки встанет и уйдет. Вернется обратно к своему учителю и скажет, что он не справился с заданием после того, как увидел все в ее кристалле. В этом была сила и слабость киффаров. Они разрывались между Силой и даром, который показывал им такие вещи, от которых невозможно было оставаться спокойными и умиротворенными. Такие, что уводили во тьму, потому и магистр Вос был постоянно в состоянии войны с самим собой. Разрывался между двумя сторонами Силы.       Этого ждет та же участь. Ну и пусть.       Ей все равно. Скорее бы только убрался от нее подальше.       Но джедай как назло, не уходил.       Сидел, ссутулившись, упершись локтями в колени. Нервно теребил пальцами бусину на конце одного из дредов.       — Дариет. Я понимаю, что ты не хочешь сейчас никого видеть, но я должен был тебя найти. — Заговорил тихо и решительно. — Совет назначил меня твоим новым учителем.       — Чего-о? — Протянула она, глянула на киффара зло и неприязненно. — А меня они не забыли спросить, хочу я этого, или нет?! — Голос почти сорвался на негодующий крик.       Но он не ответил. Просто сидел и молчал, открыто и спокойно смотрел на нее. И, хотя лицо его было серьезным и мрачным, казалось, что в уголках губ все равно прячется тень улыбки.       Не издевательской, не снисходительной, ни дотошно-понимающей, как у некоторых мастеров. Простой. Обнадёживающий, что ли. А когда заговорил — Дариет показалось, что в его голосе проскользнуло не по возрасту глубокое терпение.       — Я не буду пытаться заменить тебе твоего учителя, ибо мне все равно этого не дано, и не буду больше тебя беспокоить. Как поймёшь, что готова, как решится поговорить — приходи. — Он назвал место своего проживания в храме, чуть пожал плечами и добавил.       — Пойдем дальше.       «Куда пойдем?» — хотела спросить Дариет, но Золтан уже поднялся с места и пошел прочь. Кричать вслед не хотелось.       И кто бы мог подумать, что им удастся найти общий язык.       Прожив на Киффексе до шести лет, Золтан научился всем премудростям ремесла матери и вполне успешно промышлял воровством. И стал бы известной личностью в своих кругах со временем, если б не убили раньше, но в какой-то день его заметили прилетевшие с Корусанта джедаи. Пообщались да и забрали мальчишку в храм.       Пронырливый, хитрый, злой и изворотливый — в свои шесть он был развит не по возрасту и мог проделать то, что старшим юнлингам не всем удавалось. Только никто не хотел браться за него, говоря, что в нем слишком много Тьмы и учить его опасно. Но Зан Варт, забрак с Иридонии с черными татуировками на лице, скверным характером и железобетонными, но странными принципами, согласился взять его себе в ученики.       И под его опекой Золтан вырос. Несмотря на все порицания Совета, Варт не стал переделывать мальчишку под стандарты джедайского облика, а старался развивать то, что было в нем заложено природой. И как на него не косились поначалу в совете магистры, со временем признали способности парня. Пронырливость и сильную интуицию, способность читать память предметов и умение убедить даже без воздействия Силой. Из-за них молодой киффар стал разведчиком и курьером одновременно, мотался по разным заданиям Ордена по близлежащим системам, но в войну не лез.       И, может, именно это тогда и спасло Дариет. Постоянная смена мест, перелеты, обучение на ходу, в дороге, в действии, а не в стенах храма. Он везде таскал ее за собой. И сейчас, она сидела на пандусе их с Золтаном челнока и ждала, когда он вернётся. Они должны были вылетать через полчаса на одну из планет в окрестностях Альдераана, а потом он обещал показать ей какую-то уловку из тех боевых искусств, что были известны у него на родине…       — Смотри, это делается так. — Орто подошёл сзади, чуть наклонился к ученице и взял ее за плечо. Потом аккуратно завел руку ей под подбородок, так, что он оказался на сгибе его локтя. — Сгибаешь руку, удерживая шею жертвы, и поднимаешь локоть вверх. Так мышцы бицепса и предплечья перекрывают твоему противнику сонные артерии и яремную вену, и он отрубается.       С этими словами он чуть сильнее согнул руку в локте и поднял ее, и в глазах Дариет стало быстро темнеть, при этом дышать она могла вполне нормально. Ноги обмякли, она почувствовала, что оседает на пол, но Золтан тут же разжал захват.       — Поняла?       — Д-да, — Очумело тряся головой ответила она.       — Держать нужно ещё секунду после того, как твой противник престанет сопротивляться, и отпускай. Это небезопасная штука. Задержишь долго или резко рванешь — можешь вовсе убить.       — Это можно только сзади сделать?       — Нет. Не только.       — А как еще?       — Подходи. Сейчас покажу.       Амара Шайти была целителем, и ее, Дариет, учила тому же, поэтому боевые искусства раньше были для нее вещью второстепенной. Но с новым учителем все поменялось. Приходилось догонять упущенное, но он не жалел времени на обучение. Показал ей тогда все варианты такого захвата, броски, некоторые болевые приемы, а она в свою очередь решила научить его практикам исцеления, которые уже сама достаточно освоила.       Получалось у него неважно: трудно было перестроиться и использовать Силу в других целях, трудно было сосредоточиться на другом существе и прочувствовать как на себе его травмы. Увидеть их сквозь Силу в ауре и направить свою энергию на восстановление разорванных связей.       Первым его «пациентом» стала тощая эопи с разорванной мордой, которую они увидели в поселении на какой-то безымянной планете недалеко от Салукемая. В отличие от последнего, это была планета с засушливым климатом и неприветливым жителями. В Ордене их, вернее, Золтана, отправили договариваться о размещении базы клонов на ней, чтобы и рядом с крупным стратегическим центром и в то же время не на нем непосредственно, а Дариет уже полетела по умолчанию.       До аудиенции у местного правителя оставалось больше часа и они решили как-то занять это время. Зашли в деревню, рядом с которой приземлились, и там обнаружили эту покалеченную животину.       Подманили ее к себе куском батончика-концентрата, отвели к колодцу, промыли слипшийся от крови хобот и напоили. Из-за невозможности открыть специфически устроенный рот, животное сильно отощало и почти не сопротивлялось их действиям. Но рана была не слишком серьезной — для первого раза то, что нужно.       — И? Что я должен делать? — Стоя на коленях перед лежащей эопи, Золтан смотрел то на нее, то на свою ученицу.       — Используйте приливное дыхание. Как я показывала. С каждым вздохом будто новая волна Силы вливается в вас. Соберите столько, сколько сможете удержать. Потом сосредоточьтесь на ней. — Она указала на животное.       — Это он.       — Не важно. Просто сосредоточьтесь на эопи и смотрите сквозь Силу. Киффар закрыл глаза и несколько раз глубоко и медленно вздохнул, стараясь расслабить плечи и руки, но эопи, придерживаемая Дариет в лежачем положении, вдруг стала облизывать ему кисти слюнявым и шершавым языком.       — Бантова ты вошь! — Не выдержав, он одернул руки. — Я тебя лечить собрался, а ты пакостишь!       — Она не пакостит, а благодарит вас. — Дариет рассмешила реакция кифара: широко улыбаясь, она смотрела на него, как он кривится и вытирает руки о робу. Погладила животину по покатой, морщинистой голове. Оно зафыркало, обернулось к ней, стало тыкаться в ее руки своим коротким хоботом.       Тогда он продолжил. Силы вокруг было много, планета сельскохозяйственная, города не высосали ее из земли и поэтому после нескольких глубоких вздохов у него уже ломило виски и жгло ладони от переполняющей энергии. Не открывая глаз, он увидел животное иначе.       — Я вижу эту слюнявую заразу.       — Какая у нее аура? — Девушка отвлеклась от эопи и посмотрела на учителя. Тот сидел на коленях, приподняв голову и зажмурив глаза. Будто прислушивался к чему-то.       — Зеленая. Как огромный клубок светящихся ниток в форме эопи.       — Да, правильно. Теперь присмотритесь к морде. Там должны быть разорванные нити или черные пятна.       Под закрытыми веками Золтана колыхалось нечеткое, зелено-нитчатое марево, он напряг внимание, пытаясь в нем что-то разглядеть. Сбоку, там, где у животного был глаз, ярко-зеленые, фосфоресцирующие нити потемнели. Будто слиплись в один комок и почернели.       — Вижу. — Чуть разомкнув губы, проговорил он. — Тут больше, чем на самом деле. Дариет подметила, что такое созерцание дается ему с трудом. Стрельчатые черные брови киффара сошлись над переносицей, между ними собрались напряженные складки.       — Так и будет. Раны, они не только на теле сказываются.       — И что теперь?       — Ту энергию, что вы собрали, вам нужно пропустить через сердце и руки, и направить на эти раны. — Она подобралась ближе, одной рукой придерживала на земле смирную эопи, а другой коснулась плеча учителя. — Вы должны представить…увидеть, как каждая разорванная ниточка ауры расправляется и срастается с другой своей частью. И всем сердцем хотеть, чтобы эопи выздоровела.       Ему в какой-то миг захотелось снова ее поправить относительно пола животины, потом он удивился, зачем ему хотеть, чтобы какая-то эопи выздоровела, потом опешил от того, что должен представить, как вот то зеленое путанное нечто распутывается и срастается по отдельности каждой нитью, а потом… Он вспомнил то, в каком виде они нашли животное: со слипшимся, уже воспаленным и загнивающим глазом, забитым засохшей кровью хоботом, еле тащившего ноги от жажды, и ему стало жалко.       И дрожащее в груди, настойчивое тепло Силы само потекло по рукам к кончикам пальцев. И он уже привычно, будто читая очередную вещь, чутко прикоснулся к морде эопи под глазом.       Пару секунд ничего не происходило, а потом рукам стало невыносимо горячо и неожиданно больно, но он упрямо закусил губу и сосредоточился на этом чувстве.       — Получается! — Радостный вскрик Дариет заставил его вздрогнуть.       Но он не прервался. Осторожно продолжил водить пальцами по голове эопи, ощупывая грубую кожу, а иным взглядом видел, как из спекшегося комка нитей ауры под глазом будто вымывается черная, вязкая слизь и распутываются, и соединяются обратно тонкие-тонкие сияющие паутины.       Открыл глаза только тогда, когда болезненное тепло на кончиках пальцев само погасло.       — Смотрите! — Девушка сияла, как доспех мандалора, смотрела на него восторженными глазами.       — Пфр! — Эопи тряхнула головой и хоботом, разбросав в стороны брызги слюны, высунула длинный язык и облизнулась. Полезла мордой к Золтану.       — Тьфу ты! — Он отмахнулся и увидел, что на месте кривой рваной раны остался шрам. Грубый, тоже кривой, но не рана.       — Ого. — У него не нашлось других слов.       Несколько секунд он сидел, улыбаясь. Широко, немного ошарашено, но довольно и Дариет поймала себя на мысли, что не может отвести взгляда от его лица. Немного утомленного непривычной практикой, немного бледного, но такого…будто светящегося изнутри.       — Пфррррр! — Поняв-таки, что у нее ничего не болит больше, эопи вскочила на длинные ноги и накинулась на своего спасителя. Стала тыкаться в него головой, бодаться и облизывать с удвоенной силой.       — Нет! Нет, шаблова ты образина, уйди от меня! — Он стал отбиваться, плюхнулся на задницу, попытался спрятать лицо в складках клетчатого платка-пыльника на шее, но счастливое животное не отставало.       Дариет смеялась, как в далеком детстве, пока Золтан не успокоил эопи Силой и она, засыпая, не повалилась обратно на землю у колодца.       — Тьфу ты, вредное существо! — Уже уходя с места, они переговаривались. — Как с ними эти фермеры обходятся?       — Не знаю. — Дариет все еще улыбалась, глядя на негодующего киффара.       — Наверное, они к ним ходят в скафандрах.       — Они, наверно, и дроида доведут до короткого замыкания. — Он сам улыбался и поправлял на себе одежду и снаряжение в карманах. Его двухклинковый меч висел на поясе под одеждой, но он надеялся, что снимать его оттуда не придется в этот раз.        — А почему рукам больно, когда это делаешь? — Спросил, вспомнив о поразившем его ощущении.       — Это обратная сторона исцеления. Целитель зачастую чувствует боль своего пациента. Ситхи делают как-то иначе и не чувствуют ничего, но у нас так. Так мастер Шайти мне об этом говорила. Вместе с зачерпнутой Силой вы все равно отдаете часть своей. С этими словами Дариет вздохнула, а Золтан прикусил губу.       Вот, оно значит, как… И если сейчас он вылечил небольшую царапину и ему не понравилось, то как же чувствуют себя те, кто лечит клонов на медстанциях?       От этой мысли киффара передернуло.       Иногда Дариет ловила себя на мысли о том, что не воспринимает Золтана Орто как учителя. Хоть и называла она его на «вы», хоть и в Ордене к нему относились как к рыцарю, пусть и молодому, но она не чувствовала себя с ним ученицей.       Возможно, все дело было в небольшой разнице в возрасте, возможно — в характере киффара. Он был очень…легким. Всегда спокойным, и, не то, чтобы радостным…светлым, что ли. Редко когда его можно было увидеть недовольным или сердитым. В нем не было брюзгливой злости и черного раздражения, как у некоторых мастеров, он даже не пытался поучать или читать нотации, даже когда она что-то делала не правильно.       Просто показывал, чем может обернуться ее поступок. Сам шел и ее вел за собой. Показывал, куда идти. Учил ее и учился у нее. Ему многое было интересно, он сам еще активно познавал Силу, и ей показывал все, что смог понять. А она — ему.       И иногда то, что они делали граничило с Тьмой. Им однажды даже попался ситхский голокрон, и они, улетев с Корусанта на орбиту, жадно погружались в изучение того, что в нем было записано. Это оказался дневник какого-то темного мастера-целителя и они, читая его, долго пытались разобраться, что есть схожего в Темных практиках и техниках Света.       И поняли в итоге, что все дело было не столько в том, что ты чувствовал боль своего подопечного. Темные целители не пропускали через себя «неорганическую» Силу извне, приспосабливая ее к живому существу, а брали у других живых существ вокруг и так передавали. Потому им было и легче, они могли чуть отвлечься на себя и защититься, но ценой были жизни тех, у кого они забирают Силу.       А еще, как они не старались они не вмешиваться в войну — она гналась следом. Окружала со всех сторон, протягивала к ним свои щупальца.       Однажды им пришлось ночевать в одном поселении вместе с клонами. Тогда они увидели, что это совершенно обычные люди. Живые, чувствующие, отчаянные. Они боятся как и все и все равно безропотно идут на верную смерть. И они намного сплоченнее обычных солдат.       Когда их накрыло в том селении артиллерией сепаров — и Дариет и Золтану уже пришлось многих с того света вытаскивать. И тогда уже не до разбора было, где светлая сторона, а где — темная. Чтобы самим не загнуться от перенапряжения, они вытянули Силу из всего, что было живое, но неразумное вокруг, оставив вокруг деревни пустыню.       А когда через пару часов пришлось отбиваться от нагнавших их дроидов, киффар, чтобы не бросать в бой уцелевших солдат, сжег бидонов молниями.       — Золтан… А если тебе придется с людьми…ну, с живыми существами так расправляться? Ты тоже обратишься к темным техникам? — Лежа вповалку с клонами в одном укрытии во время короткого привала Дариет спросила тогда учителя, уже обращаясь по имени. Было как-то…не до традиций.       Он не ответил. Тронул за руку, перевернул ее ладонью кверху и нарисовал пальцами киффарский символ, обозначающий слово согласия.       — Если от этого будут зависеть наши и их жизни. — Он кивнул на забывшихся в тревожном сне солдат.       А потом, вернувшись на Корусант, они уже опять тренировались в одном из залов в храме.        Золтан обещал научить Дариет фехн-леона, не отдельным трюкам, а именно обучить этому искусству. Древнее, как сама Киффу, оно было естественным для их народа, как умение ходить. И, вероятно, из-за этого в движениях ее учителя была какая-то полная спокойной силы мягкость и текучесть. И не только у него — она специально присматривалась к другим киффарам, если где-то удавалось увидеть, и тоже замечала в них это отличие.       Потому и попросила его научить, ибо считала себя слишком неуклюжей, как для воина.       Поздно вечером, когда уже все разошлись и зал опустел, они пришли туда в одной холщевой робе. Босые, без мечей.       Орто говорил, что на Киффу раньше считалось, что для того, чтобы одолеть противника оружие не нужно. Достаточно силы духа и определенной сноровки, на что Дариет мрачно буркнула, что сейчас они уже так не думают, скорее всего.       — На Киффу не раз были войны. Поэтому наш народ уже давно так не думает. — Они стали разминаться, Золтан разогревался, потягиваясь, как огромный нексу, непривычно, не так, как это им показывали мастера рукопашного боя. Она сама повторяла стандартные, выученные движения, плавные и отточенные, но все равно чувствовала себя рядом с киффаром неловкой. — Именно у нас производят кортозисную сталь. Знаешь, что это?       Дариет кивнула. Она видела в действии этот сплав. Стоило световому мечу соприкоснуться с клинком из кортозиса — он надолго выходил из строя и оставлял владельца безоружным.       — Даже самое миролюбивое существо можно привести в ярость, если разорить его гнездо.       Это было последним, что он сказал, перед тем, как они сошлись.       Дариет бросилась на Золтана, очертя голову, в надежде показать, что тоже умеет драться, но не успела ничего понять, как растянулась в воздухе и грохнулась на пол, подняв тучу пыли из старых татами.       — Э-эээ…- Проскрипела. Схватилась за протянутую руку и вскочила. Мотнула головой, выгоняя искры из глаз, снова попыталась напасть. Обманным движением заставила учителя подставиться под удар, ударила…и снова, споткнувшись, пролетела мимо и упала.       — Так не честно, учитель! Мы договорились не использовать Силу!       Отряхиваясь от пыли Дариет поднялась с земли и возмущённо посмотрела на киффара. Тот стоял, расставив босые ноги и широко улыбался, завязывал дреды в узел над головой.       — А я и не касался Ее. Ты бы это сразу ощутила. — Справившись с гнездом на голове он с довольным видом подбоченился. — Вставай-вставай. Или уже передумала учиться?       — Грх! Нет! — Рыкнув, она снова вскочила на ноги, тоже завязала длинные, черные волосы в пучок, показывая, что ее намерения вполне серьезные.        — Тогда атакуй. — Он демонстративно развел руки, показывая, что открыт.       И она снова пошла к нему, но в этот раз стала действовать иначе. Не пыталась больше напасть с наскоку, кружила, старалась поймать в захват и тоже швырнуть на пол, сбить с ног, но Золтан все равно неуловимо уклонялся. Раз за разом плавно выворачивался из казалось беспроигрышных комбо, или блокировал ее удары, обманывал ее, заставлял спотыкаться о собственные ноги, но сам не бил. Даже когда она вцепилась ему в дреды — он изогнулся, перехватил ее руку, вывернул, сам обернулся и толчком другой руки в грудь отправил ученицу на пол.       — Да деритесь же вы! — Крикнула Дариет, вскакивая на ноги уже в состоянии разъяренной ситхинки. Ее порядком разозлила эта увертливая, казалось, подлая, манера драться. И не бой вовсе. Дианожьи извороты какие-то.       И тогда Золтан стал сам атаковать. Девушке едва хватало скорости, чтобы блокировать жесткие, короткие и точные удары. Она пыталась следить за выражением лица учителя, но оно было непроницаемо-спокойным, со все той же неуловимой улыбкой в уголках красиво очерченных губ, пыталась уловить его намерения в жгуче-карих глазах, но видела в них только сосредоточенность.       Он бьет ногой, пытаясь достать в грудь — она приседает, пытается, подсечь опорную ногу, но он, подпрыгнув, уходит от подсечки, и уже приземляясь, толкает ее ногой в плечо. Не сильно, не больно даже, но из своего неустойчивого положения Дариет неуклюже валится на спину, задрав пятки кверху.       — Р-р-раааргх! — С рыком она вскочила на ноги и тут же сорвала дистанцию. Слишком близко — он не успел уклониться: короткий и жесткий тычок кончиками пальцев в горло заставил поперхнуться, хлесткий удар кистью по лицу — отшатнуться назад, и тут она снова ошиблась. Следующий удар, нацеленный в живот, он перехватил, отшагнул в сторону с траектории и дернул, выворачивая руку. Но она не поддалась рывку. Взвизгнув, уцепилась за край одежды, ударила киффара ногой в подъем стопы, и, когда он чуть присел — рванулась на него всем телом, сбивая с ног.       Грохнувшись, он тут же вывернулся из-под нее, но она повисла у него на плече, схватив одной рукой за одежду, а другой перехватила за шею, как он показывал, и сжала.       — Ак-к…- Он рванулся, вцепился руками в ее руку — в ярости она не рассчитала силы, сделала не правильно, и нужного эффекта не получилось — ему хватило сил подняться на ноги. Поняв, что сейчас ее скинут, Дариет нажала второй рукой на затылок учителя и, это довершило начатое. Судорожно дернувшись, он обмяк и повалился на пол. Она — следом, потому что не успела отпустить и не смогла удержать его.       — Зря вы мне это показали. — Тяжело дыша, проворчала, сползая с неподвижного киффара.       Села, потерла ушибленный бок и колено, глянула на мастера. Тот не приходил в себя.       — Фу… и что вы этим хотели мне сказать? — Спросила, надеясь, что он ответит. Но никакой реакции не последовало. А по идее он должен был очнуться почти сразу. — Учитель?       Подсев ближе, она перевернула его на спину — на бледном лице контрастно-яркими росчерками под носом и по губам расползлись потеки крови — разбила нос, на лбу темнела ссадина — приложился в падении.       — Золтан… — Потормошила за плечо, наклонилась ближе к лицу, прислушалась — дыхания не было. Прижалась ухом к груди — сердце не билось. — Золтан!       Уже истерично и в крик.       «Вот же мне целитель хатский… Стазиса от смерти не отличит». — Вяло усмехаясь про себя, думал киффар, медленно выплывая из состояния мнимой смерти.       Мастер Варт научил его когда-то этому трюку. При желании можно и сердце свое остановить, не то, что задержать дыхание. Прикинуться мертвым. И не каждый из чувствительных к Силе поймет, что ты жив еще. И Дариет тоже купилась на эту уловку. Сидела рядом в оцепенении — он чувствовал, всхлипывала, а по-хорошему, надо было пытаться реанимировать, и даже не пыталась заглянуть в Силу.       Он знал, что это жестоко. Одного мастера она уже потеряла, но он видел ярость и злобу в ее глазах, когда она кидалась на него. Он сам довел ее, но она должна думать, прежде всего, что делает, а не слепо поддаваться гневу.       — Мх… Дариет. Я не умер. — Отойдя окончательно от онемения, Золтан потянулся к носу, хотел утереться, но кровь уже подсохла.       И тут же получил еще один удар по лицу. Не слишком сильный, но полный обиды и злости.       — Зачем вы так? — Склонившаяся над ним девушка даже не пыталась сдерживать слезы.       — Ты должна понимать… что гнев нужно сдерживать. — Он понял, что она разорется сейчас и припомнит ему тот разговор на стоянке клонов и тот символ на ее руке. Говорить было трудно — горло саднило, но он продолжил: — Не потому, что падешь на темную сторону. Просто последствия твоих действий в гневе….могут быть необратимыми. Она скривилась, отворачиваясь, заскулила.       — Учитель! — Расплакалась, кинулась к нему на грудь, обняла за шею, ткнулась лицом в плечо, не дав толком подняться и сесть.       И его окатило волной такой горькой мешанины из обиды, страха, горя потери и… Он не смог сам себе озвучить даже мысленно это чувство. Просто обнял сам, стал гладить по плечам, по растрепавшимся вьющимся волосам, по голове и чуть раскачиваться из стороны в сторону.       Сам поднял ментальные щиты, чтобы не заразиться этим отчаянием, и затаил дыхание, чувствуя, как она цепляется за его спину и плечи, волосы, трогает шею. Знобкое ощущение пробежало вдоль позвоночника, он крепче обнял ученицу.       — Ну, все. Успокойся. Мы, кажется, поняли свои ошибки. Больше так не будет, правда?       — Не будет. — Всхлипнув, ответила Дариет, не отстраняясь от него. Сбивчивое, горячее дыхание ее щекотало ему кожу на груди и шее в вороте полуразвязавшегося кэйкоги. — Но все равно научите меня.       Пробормотала, шмыгая носом.       — Хорошо. — Ответил Золтан, и подумал: «Кто о чем, а тускен — о бантах».       Усмехнулся и вздрогнул, потому что почувствовал, как Дариет прикоснулась губами к месту на шее под кадыком, которое саднило еще после ее удара.       Дариет не могла понять, что с ней происходит. После той злосчастной тренировки ей будто всю душу наизнанку вывернули — она стала избегать своего учителя. Пряталась по библиотекам и дальним углам храма, находила срочно-важные занятия, только чтобы не лететь с ним снова никуда. Не находиться близко. А когда и приходилось — отгораживалась щитами так, что будь они материальными — была бы похожа на мандалорского тяжело вооруженного воина. Киффар же ничего не говорил и не вспоминал о произошедшем, будто ничего и не случилось.       Или только ее так деронула эта ситуация? Что ему-то? Остановил себе сердце на несколько секунд, чтобы проучить несдержанную ученицу, что тут такого? Ему не убудет, а она…       Она успела уже похоронить за те несколько минут и его и себя. Потому что… Не могла представить жизни без его присутствия рядом.       И не могла теперь забыть…его запах. Теплый, какой-то…пряный, что ли. Одежды, тела, дредов. И осторожные прикосновения. Сердце будто переворачивалось от мысли, что его жизнь могла оборваться.       Она в порыве гнева и по неумению могла ему навредить, он мог не вернуться из стазиса. Что, если бы что-то пошло не так?       На глаза снова навернулось горячее и жгучее. Она громко шмыгнула носом и вытерла глаза. Один стрилл, в этом углу огромной храмовой библиотеки только дроида-уборщика можно увидеть, так что услышать ее было не кому.       Но что с ней? С перепугу влюбилась? Или осознала, насколько дорог ей этот улыбчивый темноглазый киффар? Всегда присутствующий где-то рядом на расстоянии вытянутой руки или на расстоянии передачи радиосигнала. Неоднозначный, но спокойно воспринимающий все ее эмоциональные заносы, за которые даже от мастера Шайти бывало получала, не то, что от остальных магистров ордена.       В тот вечер, как она не пыталась разобраться в себе — ничего не удалось. Ни медитация не помогла, ни поход к озеру лотосов. Обычно там ей становилось спокойно и мысли вставали на свои места. В этот раз такого не произошло. Бредя в свою келью, она едва не врезалась в одного из клонов из охраны. Боец перехватил ее, придержал, не дав столкнуться с собой.       — Генерал Ови? Вы в порядке? — Негромкий, спокойный голос был почти похож, но те такой.       — Да никакой я не генерал! Не называйте меня так, солдат! — Почему-то гнев снова всколыхнулся в ней и она зло крикнула на клона, глядя в лицо — он был в броне, но без шлема, — наткнулась на удивленный взгляд больших карих глаз и запнулась. — Я всего лишь падаван. И я в порядке. Не беспокойтесь.       Вывернулась из его затянутых в перчатки рук, и уже побежала по коридору к себе на этаж, в келью. В тишину.       Солдат спросил вслед, нужна ли ей помощь, но ответить уже не получилось.       И всю ночь она промаялась, сама не понимая от чего. В неглубоком трансе пыталась разобраться в том, что все-таки чувствует. И почему вдруг так стала раздражать ее Орма Инлу — розовокожая твилека, девушка-ровесница Золтана, не так давно получившая титул рыцаря-джедая и с тех пор частенько отиравшаяся вокруг него с расспросами, что ей теперь делать и как себя вести. Дариет, как падаван, присутствовала рядом при их разговорах, и они были довольно нудными — киффар рассказывал ей о подробностях храмовой политики, но ее все равно коробило от одного ее вида.       И от этой мысли она пыталась отвлечься другой. Самой для нее сокровенной и теплой. Такой же жгуче-яркой, как капля солнца, которую она носила на шее. То короткое прикосновение, почти и не поцелуй, но все же. Уткнувшись учителю в шею, она увидела тогда, что оставила ему синяк и в глупом, наивном порыве из детского воспоминания поцеловала, как делала давно-давно мама, чтобы не болело. И он ощутимо вздрогнул. Что почувствовал? О чем подумал?       И с этой теплой мыслью ей все-таки удалось заснуть.       А на утро их обоих вызвали в Совет и поручили лететь на Риши. На полуразрушенной базе нужно было забрать один из информационных модулей. Что на нем хранилось — им не сказали.       «Ну, и хорошо. Даже если и поймают нас, и станут пытать — один ситх ничего не скажем». — Подумала тогда Дариет.       Золтан после сбора еще что-то уточнял у магистра Воса, своего соотечественника, но она их не слушала. Просто смотрела на двоих похожих и в то же время абсолютно разных мужчин одной расы, сравнивала, пыталась найти общее, но кроме манеры двигаться не находила ничего.       А потом всю дорогу пыталась делать вид, что все в порядке, хотя самой хотелось провалиться сквозь пол корабля в пустоту космоса из-за гложущего чувства неловкости. Будто виновата в чем.       Разговаривала с Золтаном на какие-то отвлеченные темы, старалась не смотреть ему в глаза и не зависать, глядя как одержимая, как он управлялся с челноком. Как хмурился, когда с первого раза не удалось поднять энергетические щиты корабля при входе в астероидный пояс.       Золтан и сам поглядывал на нее искоса, она иногда ловила его напряженные, короткие взгляды, но не говорил ничего. А потом, когда они сели на поверхность безжизненной луны, когда уже одели защитные костюмы для выхода на поверхность, киффар вдруг подошел к ней близко, приобнял за шею и…       Она не успела понять, как вырубилась.       Когда очнулась — Орто на борту уже не было, а шлюз на выход был заблокирован. Станг! Ну, как? Как так он запер ее, как какого-то шкодливого щенка стрилла? Не взял с собой.       Но…попинав ногами и руками переборки и двери, она поняла, что все он видел в ней и чувствовал. И потому и не взял с собой, от того, что в ее голове была полная каша. Своими действиями в подобном состоянии она могла навредить обоим.       И стала ждать.       Его не было долго, больше пяти часов. Дариет чутко прислушивалась к Силе, но ничего плохого относительно своего учителя не чувствовала. Он ощущался где-то далеко. Усталый, напряженный. И все.       Когда щелкнул отпираемый магнитный замок на люке входа — она вскочила со своего места и бросилась двери, открывающей вход из разгерметизационного отсека в корабль. Войдя, джедай тяжело привалился плечом к переборке и снял шлем.       — Золтан! — Девушка суетливо кинулась к нему, стала водить руками над его плечами и головой, потом вниз, к груди, сканируя на повреждения.       — Все нормально, Дариет, я не ранен. Просто устал.       — Точно? — Она внимательно вгляделась в его лицо — потемневшее и мокрое от пота, помогла стянуть скафандр.       — Да.       Убрав снаряжение в специальный отсек, киффар показал ей на ладони маленькую микросхему.       — И ради этого нас с тобой заслали в эту дыру.       — Я-то думала. Модуль, это какая-то большая железяка. А это всего лишь кусок пластика.       — Не совсем. Это дата-база. На ней какая-то инфа, нужная Ордену.       — А какая? Мастер Вос не сказал? — И будто забыв уже о всех своих метаниях, Дариет заговорила с ним как раньше. Любопытство пересилило разумную осторожность, общность дела сломала выросшие из ниоткуда преграды и снова объединила.       — Не знаю. Не сказал.       — А…ты можешь прочитать его? — Она не успела поймать себя за язык и назвала его на «ты».       Золтан улыбнулся.       — Нет, не могу. Мой дар откроет мне только то, где эта деталь была произведена и как попала на Риши, а что на ней записано — я не смогу считать.       — Жаль.       — А мне нет. В нашей ситуации, чем меньше знаешь, тем меньше рискуешь. — Он подмигнул ей и усмехнулся. — И вообще, давай лучше поедим. Я страшно хочу есть.       Эта мысль девушке понравилась и она полезла доставать бокс с продовольствием. Большой, тяжёлый, она притащила его в их крохотный отсек, где они могли отдыхать в дороге.       Золтан усмехнулся, увидев, что она приволокла весь запас сразу, взял один из пакетов с пайком и открыл его.       — Я конечно есть хочу, но весь ящик не осилю. — Протянул ученице пакет. Она тоже улыбнулась, но опустила глаза, чтобы не столкнуться взглядами, взяла пару хлебных палочек и сушеных альдераанских фруктов-пайю.       — Я, пожалуй, тоже. — Проворчала, откусывая кусок плотного, сахаристого фрукта, немного напоминавшего сушёный ананас.       Золтан взял пару ломтей сушёного мяса и какой-то зерновой концентратный батончик. Она знала, что подсластителя в нем больше, чем песка на Татуине, а мясо соленое, и поэтому удивлённо смотрела, как ее учитель уплетает вроде бы несовместимые вещи, запивая все водой из фляжки.       — Вам…вкусно? — Всё-таки не удержалась и спросила.       — Угу. — пробубнил он, улыбаясь, — Самое оно.       — Но как?       — Вопрос привычки. На Киффексе был местный деликатес… Нуна, запечённая с вот этими штуками, которые ты ешь.       — Пайю?       — Да. Как понимаешь, в тюрьму не часто привозят экспортные фрукты. Поэтому, если и удавалось их достать — они добавлялись к блюду в страшных количествах.       Дариет повертела в пальцах кусок сухофрукта — кисловатый, тоже очень сладкий, с сильным вяжущим привкусом, который оставался даже у сушеных плодов. Что было говорить о свежих?       — Жуть. Как такое можно было есть?       — Друг перед другом наперегонки! — Золтан рассмеялся. — Мать когда готовила, мы с братом соревновались, кто больше съест именно фруктов из солёной и острой подливы.       — У вас есть брат? — Дариет удивлённо глянула на учителя. Он никогда раньше не говорил о нем.       — Был. Погиб через год после того, как я попал в храм. В поселении заключённых начался бунт и его в суматохе убили. Оказался не в то время, не в том месте. — Ответил тихо, глядя на свои руки. Улыбка померкла.       — Простите.       — Ничего. Все нормально. Мы встретимся с ним по ту сторону Силы. Просто не пришло еще время.       Он снова усмехнулся, но получилось горько, взял у Дариет кусок сухофрукта и откусил. Девушка поняла, что лучше сменить тему, и, собравшись с духом, спросила:       — Учитель, почему вы заперли меня?       Он посмотрел на нее долгим взглядом, тяжело вздохнул и негромко ответил.       — Ты не в том состоянии сейчас, чтобы выполнять миссии.       Она поперхнулась и закашлялась. Станг! Неужели он читал ее? Говорят, что киффары могут считывать память только с неживых объектов. Но Квинлан Вос проделал такое со своей двоюродной бабкой и чуть не убил ее. И что же тогда? Могут или нет? Или все проще и он видел ее эмоции в Силе? Но она же закрывалась…       Или для него ее ментальные щиты ничего не значат, и он всё равно все видит? Станг! Что делать? Остаётся спросить самой, раз такое дело? Пусть уже скажет, что с ней, если знает.       — А что со мной не так?       Золтан ответил не сразу. Молча доел кусок фрукта и только тогда заговорил.       — Это ты мне скажи, что с тобой не так. — Голос его стал тише и ниже. — Ты закрываешься от меня. Будто стыдишься чего-то. Что случилось?       Он проницательно посмотрел ей в лицо. Совсем черные в слабом свете глаза киффара притягивали взгляд, приковывали, но не выворачивали наизнанку. Скорее подталкивали.       — Я…учитель. Я не знаю. Не могу объяснить. — Она окончательно стушевалась под его взглядом, запуталась в словах.       — Ты что-то хочешь?       Он хорошо чувствовал ее, но старался не читать преднамеренно, ибо каждый имел право на личное пространство. Он понимал ее, ибо сам прошел через подобное, и сейчас догадывался в чем дело, но спрашивал, потому что хотел, чтобы она сама себе в этом призналась       — Это. — Все-таки пересилив стыд и робость, Дариет ответила и быстро приблизилась к Золтану, потянувшись через маленький стол. Неловко поцеловала в губы.       Он только приоткрыл рот, не оттолкнул, не отшатнулся, давая возможность продолжить, но она не стала. Вскочила с места, как ошпаренная, кинулась в головной отсек.       — Дариет!       Киффар встал следом, пошел за ней.       На шаттле деваться особо было некуда и он нашел ее в кресле второго пилота. Забравшись в него с ногами, девушка сжалась в комок, обхватив руками колени, тихо всхлипывала, спрятав лицо.       — Ну, что ты Дариет? — Он подошёл и мягко погладил ее по плечу.       — Простите меня, учитель. Я не имела право это делать. — Ее колотило. Казалось, что вот-вот он скажет какую-то гадость, ткнет ее как мастер Винду в ее несдержанность, как стрилленыша носом в лужу. — Это противоречит нашему кодексу.       — Ох… — Вместо этого Орто только тяжело вздохнул, бухнулся в свое кресло и, тронув ее за руку, очень спокойно и медленно проговорил.       — Дариет, все нормально. Ничего катастрофического не происходит. А на счёт кодекса — давай сначала взлетим с этой проклятой каменюки, и я тебе кое-что объясню.       — Х-хорошо. — Закивал она, не поднимая головы.       Оставаться на Риши было действительно небезопасно. После того, как клоны подорвали здесь базу во время нашествия дроидов, это место стало ничьей территорией и на луне можно было наткнуться на кого угодно. Хоть на сепаров, хоть на своих и получить от них же по самые реверсы, хоть на наемников. Последние набегали сюда время от времени, что-то перепрятывали, что-то передавали, и попасться им на глаза было не лучшей идеей.       Поэтому Золтан поднял челнок с поверхности и, только отлетев уже на некоторое расстояние, увел их в подпространство.       Дариет молча наблюдала за ним и не могла успокоиться. Что он ей сейчас скажет? Что это все ерунда? Гормональная дурь, свойственная ее возрасту, и станет объяснять какую-то практику по обузданию своих эмоций? Как тот же Винду. Все эти «плотские утехи» только мешают сосредоточению, уводят на путь ложных удовольствий, во тьму?       Сколько раз она слышала от него такую фразу. Да и не только от него.       Чего от Золтана ждать? Что он скажет? Почему она постоянно ждёт от него какой-то гадости, хотя и видит, что он сам идет далеко не светлым путем?       Мастер Шайти ничего не успела ей рассказать об отношениях с противоположным полом, началась война и они, целители, не вылезали из учебы, практик, лазаретов, а теперь, когда она с этим столкнулась — спросить было не у кого.       — Пойдем, — Задав нужные координаты автопилоту, Золтан поднялся со своего места и позвал ученицу за собой.       Она встала неловко, не поднимая головы, поплелась следом в их каюту.       — Садись. — Он сел на ее полку — их спальное место было двухэтажным и она спала снизу. Места было достаточно, чтобы не треснуться головой, и он смог сесть ровно. Похлопал ладонью рядом с собой. Дариет тоже села.       — Посмотри на меня. — Он тронул ее волосы, погладил по щеке. Ощутил, что она по-прежнему дрожит. — Дари…. Для начала успокойся. Все нормально. Во-первых наши расы генетически совместимы и в том, что ты хочешь, нет ничего противоестественного или отвратительного.       Она не глядя на его, только горько усмехнулась от его слов. Да, у киффаров и людей рождаются нормальные дети. Но это у нормальных киффаров и нормальных людей, а не у джедаев.       Джедаям ничего не положено нормального.       — А во вторых, — Будто прочитав ее мысли, продолжил он, — Чтобы тебе было понятно, кодекс наш во многом, и особенно его постулат о привязанности — грубейшая глупость. Так считаю не только я. Есть другие рыцари. И мастера. И даже магистры!       А вот тут она уже не выдержала и глянула ему в лицо. В полутемном отсеке, разбавленном оранжевым светом люминесцентных лент на потолке, оно выглядело так, будто покрыто золотом. Бронзовая кожа, темные глаза, красные татуировки, черные волосы — все казалось облитым тонкой золотой пленкой.       — Но, как? Почему? — Она удивилась и поняла, как слабо и хрипло прозвучал ее голос.       — Ну, хотя бы уже потому, что за все время жизни падавана и учителя между ними устанавливается связь в Силе. Они начинают чувствовать друг друга, мыслить на одной волне. И когда эта связь разрывается — каждый ощущает боль потери. Что мне тебе об этом говорить.       Девушка мрачного кивнула.       — Только ситхи используют связь как разводчики стриллов шоковый поводок. Когда надо одернуть ученика — наказывают, а когда хотят поощрить — немного открываются и проявляют теплые чувства.       — У них тоже есть ментальная связь между собой? — Она слышала об этом, но не верила. Как у адептов Тьмы может быть такая связь? Она же построена на любви учителя к ученику и наоборот, на уважении и доверии. Разве они так могут? Если их главный источник силы — ненависть.       — Конечно. Они такие же, как и мы во многом.       — Откуда вы знаете?       — Потом расскажу. Сейчас не об этом       Дариет снова отвернулась, опустила голову, а Золтан положил ей руку на плечо и продолжил.       — То, что ты чувствуешь — это естественно. И, поверь, вряд ли ты встретишь во всем Ордене хоть одного магистра, который получив свою степень, остался невинным как ребенок. На этих словах он улыбнулся, и его ровные влажные зубы ярко блеснули в полутьме.       Дариет тоже криво ухмыльнулась.       — Да? А как же так?       — Да вот так. Пойми, ненормально быть живым существом, гуманоидом и не влюбиться. Хотя…довелось мне и влюбленных хаттов и даже дагов видеть. Ну то не важно. — При этих словах Золтан ещё шире улыбнулся, видимо, вспомнив что-то забавное и Дариет поймала себя на мысли о том, что тоже слабо улыбается. — Ненормально быть живым существом и не желать продолжения своего рода, стрилл его задери, раз уже так. Но у нас все сложнее. Сложнее даже, чем у не чувствительных к Силе, пойми. В нашей связи намешано больше, чем каноничное уважение и почтение к учителю. Здесь и инстинкты, и эмоции, и привычки, и… — Он развел руками, не зная, как все перечислить. — Подумай. Кто я тебе? — Он крепче сжал ее плечи ладонями, заставляя посмотреть себе в лицо.       — Учитель.       — Ещё. Кем ты чувствуешь меня?       — Братом. Другом.       — Да. Был бы я старше — казался бы отцом. Пойми, Дариет, учитель и падаван — они должны быть как одно целое. Не правильно то, как держит своего ученика Мэйс Винду или Иит Кот. Или Луминара. Они их муштруют как генералы солдат в армии. Понятно, какая может быть здесь привязанность?       Дариет посмотрела на него удивлённо. Откуда он всё это знает? Сколько ему лет, банта его лягни! Таким тоном обычно говорят мастера, которые выучили уже не одного ученика, и у них много опыта, но даже они не говорили ни разу таких слов, а он…. Скорее всего, она его первая ученица вообще. И тут так. Или… Кто же он? Куда ее ведет?       — Ты знала мастера Джинна? — Голос его становился все более страстным, он заговорил вдохновенно.       — Нет. Слышала много о нем, но не общалась.       — Квай-Гон Джинн был известен в ордене, но не пользовался большой популярностью в совете из-за своих взглядов на практики Силы, и очень жаль. Пойми, Дариет, он был прав, когда говорил о пути Живой Силы. У всего живого свои законы, и если им перечить — будет только хуже. Естественно женщине любить мужчину, естественно чувствовать привязанность, естественно расти всему живому и естественно получать людям удовольствие, друг от друга, и когда на все это начинают навешиваться запреты — это приносит больше страданий, чем Темная сторона.       Дариет удивилась сказанному настолько, что невольно проворчала:       — Вы размышляете, как…       — Ситх? — Он закончил ее фразу.       — Очень похоже.       — Нет же, Дариет. Пойми, в мире все взаимосвязано. Когда ты запираешь в себе эту энергию, она ищет другого выхода, и не всегда этот выход становится…доброкачественным. От запретов возникают, мать их, всякие извращения. Попробуй нарисовать рисунок, не используя тени, что получится? — Он как-то подметил, что девушка рисует и теперь пытался объяснить на примере.       Она скривилась, представив, что будет.       — Вот. Рисунок будет неполноценным. Поэтому и в жизни должно быть место всему. И Тьме и Свету. Нужно только научиться находить баланс.       — Но, как? — Все сказанное не то, чтобы ее разочаровало…скорее, породило больше сомнений, поэтому она ответила уже с отчаянием в голосе. Он открывал перед ней новую головоломку, но даже не подсказывал способа решения.       — Для начала разреши себе сделать то, что ты хочешь. — С этими словами Золтан придвинулся ближе, мягко взял ученицу за руку и прижал ее себе к месту, где шея переходит в плечо. Он видел, как она смотрит ему почему-то ему туда, и раньше подмечал, что она старается тронуть его там, то будто поправляя дреды, то стряхивая ему что-то с одежды.       Сердце Дариет пропустило удар, она зажмурилась, но руки не убрала. Как же он все подмечает…       — Кроме нас с тобой тут никого нет и часов пять ещё не будет. Поэтому… Перестань бояться и просто дай себе сделать, что хочется.       — Учитель…- Промямлила она в попытке снова отговориться.       — У меня есть имя. — Голос его стал мягче и глубже. Девушка замялась, опустив голову, убрала руку с плеча, но тронула пальцами один из его дредов.       — Золтан.       Он только кивнул, когда она его произнесла. И тогда она решилась. Погладила его по шее, как хотела давно. Сбоку и спереди, по гладкой коже, чувствуя пальцами чуть заметные складочки под подбородком. Потом вниз, к воротнику робы. Чуть потянула вниз, не отводя взгляда от лица киффара. Тот сидел спокойно, смотрел на нее.       — Все нормально. Я не рассыплюсь, если ты дотронешься.       Глубоко вздохнув, девушка потянула вниз воротник одежды, и киффар понял, что она хочет.        Быстро снял пояс и сбросил тунику, оставшись в одних штанах.       Может, он понял ее не правильно, может ещё что, но когда он это сделал — увидел, как у Дариет округлились глаза.       Она не отрицала себе, что хотела и этого, но не думала, что так сразу. Да и что в этом такого. Они тренировались вместе, переодевались вместе, иногда и мылись тоже, так что ничего особенного не было в том, чтобы видеть друг друга полуголыми. Но сейчас девушка оцепенело уставилась на своего учителя. И вроде бы в храме никого было не удивить хорошей физической формой, но она будто увидела Золтана под другим углом.       В оранжевом свете лент когда он двигался его кожа красиво мерцала неяркой бронзой, черные дреды змеями обвивали бока и руки. По животу от края ребер до середины тянулся длинный старый шрам — он говорил, что когда-то в драке на Татуине получил от здоровенного тускена вскользь виброклинком. Благо на нем тогда была броня, ибо иначе его б разделало тем ударом как нуну.       — Вот. И ничего же страшного, да? — Он снова заговорил, наблюдая за тем, как она рассматривает его, взял ее за руку.       — Да. Просто…       — Тише. Все хорошо, — Тихо проговорил он и потянулся к ней, придержал пальцами за подбородок, и поцеловал.       Неторопливо и осторожно.       И девушка обмерла, похолодела — по спине пробежал мороз, руки против воли сами легли ему на плечи. Она прижалась к учителю, обнимая, запуталась пальцами в дредах на спине, не разрывая поцелуя.       Неловко, не слишком умело стала отвечать ему, понимая, что ей ни разу не противно происходящее, в отличии от того, как когда-то ее пытался поцеловать один из падаванов. Мелкий твилек, страшный, как сама Тьма.       И Золтан тоже обнял ее за плечи, стал гладить по спине и голове, и продолжал целовать. Настойчивее, горячее — тронул кончиком языка ее нижнюю губу, потом пробрался им ей в рот, и она сама лизнула его, чтобы удовлетворить свое любопытство. Это оказалось очень волнующе и самую каплю неприятно. С непривычки? Возможно. И у него был очень необычный вкус.       От новго соприкосновения со спине скатилась волна мурашек, она сжала в руке несколько его жёстких прядей, потянула — ему пришлось оторваться от поцелуя.       — Что? — Спросил, улыбаясь. Лицо его пошло румянцем, красивой формы губы потемнели, он облизнулся как довольный кот.       — Вы…ты точно не…ты не против?       — Нет. — Коротко ответил и снова потянулся к ней, прикрыв глаза, но она остановила. На миг отстранила от себя и окинула его внимательным взглядом.       Только сейчас до нее дошло, что именно так нравилось ей во всем его облике. Красивая мягкость в чертах лица, плавные, полные спокойной силы очертания тела, в которых читался контраст спокойствия и первозданной энергии. Не сдержанной насильно, а живой, мирно текущей по венам. Потянувшись, она развязала бечевку, удерживающую его дреды и они свободно упали ему на спину и грудь. Спереди они были чуть короче и доставали только до середины живота.       Она осторожно потрогала сначала их, потом погладила мастера по груди — под левой ключицей была выбита еще одна тонкая, витиеватая вязь-татуировка. Он говорил когда-то, что значит это словно, но она забыла. И сейчас дотронулась, будто пытаясь вспомнить, а он спокойно стоял и наблюдал за ее действиями, ощущая в Силе её волнение, любопытство и зарождающееся возбуждение.       И у него самого от этого сильно забилось сердце. Возможность показать ей эту сторону их связи давала ему ощущение…большей взрослости, что ли, понимания своей силы, ведущей роли. Он теперь обучал ее не как вредную сестру, но как…он даже не мог себе подобрать нужного слова. Поэтому просто снова потянулся к ней и поцеловал. В этот раз долго, так, что у Дариет голова закружилась и стало жарко.       Чувствуя, как она расслабилась в его руках, Золтан подтолкнул ее лечь на койку. Она поддалась. Легла на спину, и он наклонился снова к ней.       Стал легонько целовать ей лоб и щеки, поглаживая кончиками пальцев по животу и груди. Ей было щекотно из-за прикосновений и мелкой бородки, которую он себе отрастил в последнее время, и она хихикнула.       — Что? — Спросил тихо и сам удивился тому, как сел его голос.       — Щекотно. — Она улыбалась, глядя ему в глаза — темные-темные сейчас, совсем черные и блестящие, и не могла до конца поверить, что все происходит на самом деле, а не снится. Неужели, она хотела именно этого? Неужели ему правда нравится происходящее?       И вдруг ей пришла гадкая мысль на ум. А что, если он всё это делает только потому, что так заведено? Старшие обучают младших всему, даже такому. Что, если это только вроде одного из этапов инициации и посвящения в рыцари?       С грехом пополам она высказала эту мысль киффару. Тогда он прилёг рядом, закрыл глаза и, глубоко вздохнул. Немного болезненно нахмурился, снова вздохнул, и она поняла, что он делает. Почти тут же ощутила то, как он открылся ей, убрал ту защиту, которую обычно и не воспринимают как таковую, потому что у джедая она должна быть, чтобы не утонуть в эмоциональном фоне от окружающих. И ее залило волной его мыслей и чувств.       Тепло, привязанность, дружба, теперь и новый оттенок в путанной, но сильной, насыщенной гамме его переживаний. Ещё не оформившийся до конца, размытый, потому что появился тоже совсем недавно, но настойчиво тянущийся лейтмотивом через все его сознание. Он проявился тоже после той тренировки. Золтан осознал, насколько нужен своей ученице, и в нем это вспыхнуло. Нельзя было назвать это любовью, ибо у него больше оттенков.       И тогда уже Дариет наклонилась к его лицу, мягко погладила по щеке, заставляя повернуть голову, не утыкаться в койку, и стала целовать. Порывисто, то прихватывая губами его губы, то не отрываясь, пытаясь забраться языком в его теплый рот, гладила руками его щеки, лоб, шею, волосы, и уже сам Золтан удивился такому жару. Его пробрала дрожь, он обнял ученицу и прижал к себе. На миг разорвал поцелуй, вздохнул и поцеловал снова. Глубоко, долго, сплетаясь с ней языком, как она и хотела. Она отвечала, как умела, пыталась делать так же, как и он, в очередной раз попыталась поцеловать глубже, но только мазнула кончиком языка по гладким зубам, почувствовала, как он улыбается.       Тогда он с удивительной ловкостью расстегнул на ней пояс и забрался ладонями под одежду. Горячие чуткие руки киффара лихорадочно заскользили по ее спине, он оглаживал ее бока и плечи, потом перевернул на спину и сам наклонился над ней, не переставая целовать.       Кончиками пальцев скользнул по животу, вверх, огладил под грубой тканью одежды тяжёлые груди девушки. От ощущения нежной, покрывшейся мурашками кожи под пальцами ему повело голову. Быстро расстегнув застёжки на ее рубахе, он распахнул ее, Дариет инстинктивно попыталась прикрыться, но он перехватил ее руки.       — Не надо… — И наклонился к ее животу, легко касаясь губами нежной кожи возле пупка.       Девушка вздрогнула, айкнула, схватив киффара за волосы, слабо заерзала, будто пытаясь вырваться — щекотно, но он нашел рукой ее руку и сжал.       — Тише. — Поднялся выше, проводя влажным языком дорожку по коже от пупка вверх, осторожно коснулся груди. Сначала одной, потом другой. По очереди облизал светлые соски, приник к шее, осторожно убирая в сторону ее волосы. Дариет лежала зажмурившись и тяжело дыша, беспорядочно гладила учителя по плечам и спине, путалась в его дредах — жуть, как они ему не мешают, — и чувствовала, как от его лёгких прикосновений дрожь охватывает спину и становится все сильнее сладко-тянущее ощущение между ног.       Опираясь на локоть одной руки, другой Золтан гладил девушку по животу и ногам, целовал щеку и ухо, потом прервался, вернулся к ее лицу и глубоко поцеловал, мягко сжимая пальцы уже на ее груди. От совместного ощущения она невольно застонала и потерлась бедрами о его ногу.       — Здорово, правда? — Оторвавшись от поцелуя киффар спросил ее, пытаясь заглянуть в лицо. Она не отвела взгляд. Дыхание его сбилось, стало беспокойным и тяжелым. Она только кивнула, глядя в его затянутые поволокой возбуждения глаза.        Распаленный, полупьяный от возбуждения, с рассыпавшимися по спине и плечам дредами он выглядел невероятно красиво. Дариет на миг восхищенно уставилась на него, наблюдая за игрой света и тени на его коже, мелькнула мысль, что без тени этого всего бы не было, но потом Золтан потянулся к ее штанам, развязал в них тряпичный ремень и потянул вниз.       И тут девушку окатило волной жгучего стыда, она схватилась за руки учителя, пытаясь его остановить, и он неожиданно поддался. Усмехнулся.       — Хорошо. Я разденусь первым. — Пробормотал хрипло и не слишком внятно. И быстро выпутался из своих штанов и белья.       И заулыбался уже во весь рот, когда увидел, как Дариет краснея до ушей, смотрит на его живот, ноги и то, что между них.       На лице ее читалась мешанина смущения, любопытства и ещё не понимаемого до конца желания.       — Ээ… — Тихо протянула она, потянулась рукой, остановилась, снова потянулась и всё-таки дотронулась. Сначала к животу, потом ниже. Потрогала пальцами самый кончик.       Золтан вздрогнул и шумно выдохнул.       Она глянула ему в лицо, спрашивая одним взглядом, и он кивнул.       Да. Можно так.       И она снова погладила, но уже по всей длине сверху вниз и обратно, и охнула, потому что киффар сгреб ее в объятия и впился в рот долгим поцелуем.       Через пару минут они уже сплелись в горячий, извивающийся клубок. Золтан навис над ней, держась на локтях, целовал ее лицо, плечи и грудь, легонько сжимал зубами соски, с удовольствием ощущая, как она вздрагивает и льнет к нему, тянется поцеловать, прижаться, потереться.       Потом одной рукой он начал снимать с нее остатки одежды. В этот раз уже Дариет помогла ему в этом и его рука тут же скользнула ей между ног.       — А-ах. — Короткого стона удержать не удалось, его пальцы задели чувствительную точку, скользнули глубже, но тут же вернулись обратно, уже скользкие.       — Золтан! — Хрипло, дрожаще выдохнула, подаваясь вперёд, навстречу движению его пальцев. Широко раскрыла глаза и наткнулась на его взгляд. Тяжёлый и полуосознанный, будто от страшной усталости, с уходящими под верхнее веко черными радужками.       И снова она повторила его имя, выгнулась, подаваясь вперёд, тронула его сама, ощутив под пальцами влажное и скользкое, размазала, тоже не без удовольствия услышав в ответ судорожный выдох.       — Не нужно… — Охрипло произнес киффар. — Не спеши.       И она, убрав руку, ощутила как он погрузил в нее два пальца.       Странно. Не то, чтобы больно, но странно — успела подумать, и снова застонала от того, что он стал делать. Поглаживая пальцами одной руки изнутри мягкие стенки, он другой рукой чуть быстрее заскользил снаружи по той чувствительной точке. Она невольно заерзала, задвигала бёдрами в такт движениям, застонала, как раненая.       И снова звала его по имени, глядя в его изменившееся лицо, хваталась руками за его руки и волосы. Он только ускорил движения. Стон девушки перешёл в жалобный скулеж, она выгнулась под его руками, задрожала. Он поцеловал ее снова глубоко и уже грубо, проникая языком в ее рот и кусая нежные губы, убрал свои руки от ее тела.       В ответ на протестующий стон погладил ее бедра, подталкивая развести ноги в стороны, и лег между ними, когда девушка подчинилась.       Поняв, что будет дальше, она напряглась, глянула на учителя. Тот погладил ее по щеке.       — Не бойся.       — Я не боюсь. — Она притянула его к себе чуть сильнее. Он аккуратно пристроился и толкнулся в нее. Сильнее…       Горячо, очень скользко, но все равно, хатт его забери, больно!       Дариет тоненько застонала, когда он сильнее подался вперёд, погружаясь глубже, и вдруг засмеялась сквозь боль, вспомнив дурацкую шутку одного забрака о несовпадении биологических разъемов. Ощутила, как Золтан гладит ее пальцами по животу и ниже. Стало легче. Усмирять боль умели все, кто чувствителен к Силе.        — Тише-тише… Расслабься. — Зашептал успокаивающе и стал целовать ее по щеке и шее вниз. К груди.       Несколько секунд он не двигался, давая ей привыкнуть к себе, потом стал осторожно толкаться. Медленно.       — Нкх! — От первого более сильного толчка Дариет всхлипнула и распахнула глаза.       — Больно? — Хриплый шепот. Золтан откинул на бок дреды, накрывшие их обоих.       — Н-нет. — Дариет потянулась к его лицу, поцеловала. — Еще.       И он стал двигаться активнее. Не слишком быстро, но сильно. Хрипло и коротко выдыхая с каждым толчком. Горячо, скользко, до сладкой ломоты внизу живота. Тянущее, выматывающее желание быстрее и жёстче вколачиваться в мягкое тело сводит судорогой мышцы, но он сдерживается.       Не хочет причинить боль.       А Дариет ёрзает под ним, цепляется за плечи и бока, пытается двигаться тоже, но еще не понимает как, шепчет имя и лихорадочно гладит руками его по спине и ниже, путается в дредах и к нему вместе с физическим удовольствием приходит какое-то другое. Щемящее и сладкое, которое не заменишь никакими ласками.       Но долго сдерживаться трудно и Дариет это понимает. Смотрит на него, пытается поцеловать, но он уклоняется, скалится, пытаясь сдержать срывающееся дыхание, замедлить его, чтобы дать ей возможность успеть получить удовольствие. Тогда она, обвив руками его плечи и шею, начинает двигаться вместе с ним. Неловко и сбивчиво, сильнее прижимается, трётся об него, обхватывает ногами его ноги и стонет, когда они входят в один ритм.       Жарко, каждый резкий толчок отдается в обоих маленьким всплеском удовольствия, приближает большую волну. Золтан отстраняется, опершись на выпрямленные руки, меняет движение, почти выходит и возвращается обратно.       — Нет-нет… — Дариет снова притягивает его к себе, ей хочется чувствовать его рядом, ловить его горячее дыхание, полностью соприкасаться с ним телом, но он не дается.       Только наклоняет голову ниже, чтобы она могла поцеловать, и не останавливается.       Только целовать его девушке долго не получается: внутри с каждым их движением нарастает сильное, острое ощущение, от которого хочется стонать во весь голос и сжимать сильнее ноги на его бедрах. Ее движения становятся лихорадочными, беспорядочными, Золтан понимает, что она подходит к своей грани, снова наклоняется к ней, коротко целует и отпускает себя.       Прерывисто дыша и зажмурившись почти грубо начинает вбиваться в нее, чувствуя, как она с каждым толчком сжимает его в себе. Кусает губу, сильнее сжимает ученицу в объятиях, она цепляется в его напряжённые плечи, в волосы и вдруг, жалобно всхлипнув, с силой обвивает его руками и ногами, утыкается лицом ему в шею и стонет, как от боли. Дрожь пробегает по телу девушки, она начинает дёргаться в его руках, ритмично сжимаясь на нем, и это его доводит.       Ткнувшись лицом ей в плечо, он сам судорожно дёргается несколько раз, прогибается в позвоночнике, сильнее вжимаясь бедрами в нее и хрипло, с рваным стоном выдыхает.       — Золтан… Золтан, учитель, — как сквозь вату доходят до него ее всхлипы. Он вздрагивает, вскидывается, смотрит на нее — Дариет, гладит его по щеке монотонным повторяющимся движением, отворачивает лицо и дрожит вся.       — Тише…тише. — Он приподнимается на локте, тревожно и растерянно смотрит на нее — из-под зажмуренных век ее катятся слезы, припухшие губы кривятся в плаче, черные локоны путаются с его дредами.       — Чего ты, Дари? Я причинил тебе боль? — Ее реакция вгоняет его в недоумение, но коснуться Силы он не решается. Не уверен, что они выдержат после всего смешение эмоций друг друга.       — Нет…- Она снова всхлипывает, прячет лицо у него на плече. Все хорошо. Очень хорошо.       — Ну вот. Чего ты? Успокойся. — Он ласково гладит ее по щекам, вытирая слезы.       — Это так… слишком сильно. Непривычно. — Всхлипы ее становятся тише.       — Привыкнешь еще. Будет время. — По голосу его она слышит, что он улыбается.       — Тебе не тяжело?       Она ерзает под ним, пытается пошевелиться.       — Немножко.       Тогда он осторожно отстраняется от нее, выскользнув из ее тела, ложится рядом и укрывает обоих теплым и тонким одеялом.       — Лучше?       — Да… — Снова всхлипнув, бормочет она, поворачивается к нему, прижимается и утыкается лицом ему в грудь. Гладит по виску, скуле, шее, чувствуя что кожа у него влажная и горячая.       — Ну-ну…тише. Что же ты так… — Сбитый с толку реакцией ученицы, Золтан теряется сам, и говорит первую глупость, пришедшую в голову:        — Знаешь, у нас есть ещё одно важное дело.       — Какое? — Снова шмыгнув, бормочет Дариет. — Зачем про дела сейчас?       — Это важное. До возвращения в храм нам нужно научить тебя говорить мне «да, учитель» и не улыбаться.       Пару секунд она молчит, потом, не поднимая головы мямлит:       — Да, учитель. — И смеются уже оба….