Первый сеанс

Сандра шла к кабинету с делом № 17 и блокнотом, со всеми необходимыми заметками. Девушка не знала, что ждать от первого приёма, но безумно надеялась, что Баки ей откроется. Когда девушка вошла в кабинет, где будет проходить терапия, Баки уже был на месте. — Оу, ты уже тут? Отлично! — сказала Стоун, как только вошла в кабинет. — Да, всё равно делать было нечего. Вот я и пришёл пораньше. А сколько будет длится один такой сеанс? Мне просто интересно. — Я пока не знаю. Думаю, где-то час или два. Всё в зависимости от того, как быстро мы сделаем то, что я запланировала, — сказала девушка, садясь в кресло напротив пациента. Барнс кивнул. — Ну что, я думаю можно начать. Сегодня у нас не будет ничего серьёзного, просто, скажем так, вводный сеанс. Я расскажу, как и над чем мы будем работать, а ты если хочешь, то что-нибудь добавишь. Так же я буду задавать вопросы касательно твоего общего состояния, различных кошмаров и панических атак. — Хорошо, понял, — мужчина был сосредоточен на словах психолога. — Тогда приступим. Хочу начать с планов на эту терапию. Мы с тобой будем работать над тем, чтобы код для тебя стал просто дурным воспоминанием из прошлого, и чтобы ты никак на него не реагировал. Ну и, конечно, будем стараться уменьшить кошмары и панические атаки до минимума, — Сандра решила пока умолчать о просьбе Уилсона, но не забыла о ней, — Хочешь что-нибудь добавить? — Да вроде нет, всё как я хотел. — Отлично, тогда о моих планах на сроки. Если мы с тобой будем идти по плану, то где-то через полторы недели мы проведем один эксперимент, — после этих слов Барнс напрягся, — мы с тобой вдвоем будем пустой комнате с камерой, по которой будет наблюдать за происходящим Сэм, я буду называть код, а ты не должен будешь, по идее, на него никак реагировать. — Я, конечно, не профессионал, но ты уверена, что мы успеем так быстро справиться? А если терапия будет неудачная? А что, если код сработает? Я в лучшем случае тебе просто наврежу, а в худшем даже боюсь представить, — девушка посмотрела в голубые глаза Барнса. — Не бойся. Эти сроки — примерные. Если я пойму, что ты пока не готов, то я перенесу этот эксперимент. Да, к тому же, за всем будет наблюдать Сэм, и если что-то пойдет не так, то он прибежит. И ещё не стоит накручивать себя, а то вообще ничего не получится. Всё, вроде все планы рассказала. Можно приступать непосредственно к терапии. Давай начнём с менее неприятной информации. Какие кошмары обычно тебе снятся? — В смысле? — мужчина вскинул бровь. — Ну кто там обычно фигурирует, где происходит действие, какие у тебя ощущение от кошмаров? — Барнс напрягся. — В основном снится жизнь в ГИДРЕ, моменты, когда на мне ставили опыты. Но если сны абстрактны, то снятся либо люди из ГИДРЫ, либо… — Баки замолчал и опустил голову. — Либо кто, Баки? — психолог прекрасно понимала, кого он так и не назвал, но ей нужно было, чтобы Барнс сам это произнёс. Стоун важно, чтобы он принял своё прошлое, и чтобы впоследствии отпустил его. — Люди, которых я убил, — Баки поднял голову и посмотрел на девушку глазами, полными отчаяния и сожаления, — это ли не доказательство того, что я убийца? «Нет, паническая атака сейчас нам ни к чему». — Конечно, нет. И я не устану это повторять. Баки, ты не отдавал себе отчёта. Тобой, как марионеткой, управляла ГИДРА. Они — настоящие убийцы, а не ты. И если ты продолжишь думать обратное, то в терапии не будет никакого смысла. Ты хочешь отпустить свое прошлое? — в ответ парень лишь кивнул, — замечательно, но для этого тебе для начала нужно его принять. И первая степень принятия — это понять, что ты не был убийцей, понимаешь? — Да… Да, понимаю, — девушка услышала, как дрогнул голос Барнса и поняла, что если она не переведёт тему на любую другую, то приём закончиться нервным срывом. — Так ладно, пока опустим эту тему. Ах, да, я вспомнила, что нам сейчас необходимо выяснить. Я понимаю, что для тебя это ужасно больная тема, но эта информация безумна важна для нашей терапии, — Баки напрягся. — Ну? — Нам с тобой надо расшифровать код. Точнее слова, которые заключены в нём. Для тебя абсолютно точно это слова-триггеры. И нам надо понять, как именно они связаны с тобой. Для того, чтобы не причинить тебе боли, я буду говорить слова в неправильной последовательности, и каждое из их мы будем разбирать. На несколько минут воцарилась тишина. Баки сидел, обдумывая информацию. — Ладно… Хорошо, давай. Все равно терять уже нечего. — Давай начнём с того, до чего я догадываюсь. Товарный вагон, — парень напрягся, — это тот самый вагон, с которого ты упал в 44-м и по официальной версии погиб? — парень кивнул, — Так, хорошо. Семнадцать. Ты родился в 1917, верно? — Да, правильно. Плюс дело… Дело № 17. — Ах, да. Так, дальше я не уверена. Один. Это девятое слово. Что это может значить? — Один… возможно, это связано с тем, что после падения я был один… Всегда один. Девушка сделала пометки в блокноте по поводу слова. — Хорошо. Тогда продолжим. Девять, — как только девушка это сказала, её осенило, — У гидры в мифологии девять голов. Может это как-то связано? — Да, — Баки заглянул в глаза девушки, — я тоже так считаю. Пометка в блокноте: «Девять- связано с ГИДРОЙ». — Или же все цифры могут означать год моего рождения. Один, девять, семнадцать. «Хм, а это тоже идея. Интересно, Баки уже сам выдвигает теории, это хороший знак». Девушка посмотрела на оставшиеся слова: «Желание, ржавый, семнадцать, рассвет, печь, девять, добросердечный, возвращение на Родину, один, торговый вагон.». — Так, сложное оставим напоследок. Давай сейчас подумаем над словом «ржавым». Есть идеи? — в ответ Баки почему-то рассмеялся, — Что такое? — Сандра, мне 107 лет. Я думаю и так всё понятно! — девушка начала смеяться. — Возможно. Пометка: «Ржавый — отсылка на возраст. Баки смеется. Хорошо». — Так. Возвращение на Родину. Ну… — Я хотел вернуться дом…- мужчина запнулся и опустил голову, — домой. Я безумно этого хотел. Каждый раз, когда у меня были просветы в памяти и я вспоминал прошлую жизнь, я хотел вернуться домой. Но это были всего лишь мечты… — Но сейчас… Сейчас ты дома, — Стоун заметила, как Баки погрустнел, — Разве нет? Барнс промолчал. Девушка посетила в дневнике: «Возвращение на Родину — одно из сильнейших слов. Барнс хотел вернуться домой». Какое-то время они молчали. — Какое там следующее слово? — решил нарушить тишину мужчина, — Я помню… помню слово «добросердечный». — Ты был таким до падения, я думаю. И именно это качество ГИДРА пыталась в тебе убить. Но у них это получилось не до конца. — В каком смысле? — Баки вскинул бровь. — Они не смогли убить твою добросердечность и спустя какое-то время она у тебя восстановилась. Ты хороший, Баки, — в ответ парень горько улыбнулся. — Надеюсь. Девушка написала очередную пометку: «Добросердечным был до падения. ГИДРА практически устранила это качество». — Так, у нас осталось три слова. Желание, печь, рассвет. Не по одному из них у меня нет идей. Вся надежда на тебя, Баки. Постарайся вспомнить. Какое-то время Баки сидел молча, вспоминая смысл. — У меня было желание вернуться домой к друзьям, обрести семью. — Хорошо. Пометка: «Желание — желание вернуть старую жизнь». — Печь это… Там изготовили мою руку, — мужчина поднял железную руку. «Предположительно в печи изготовили железную руку». — Остался рассвет. Что это значит? — девушка посмотрела на Баки. — Рассвет — это становление Зим… Зимнего солдата. «Рассвет- становление Зимнего Солдата». — Всë, код мы разобрали. В принципе на этом мы первый сеанс можно считать законченным. Мне нужно понять, как сделать так, чтобы ты не реагировал на эти слова. Хотя нет, я не выяснила главного. Что ты чувствовал во время называния ко… — психолог не успела договорить, как Барнс перебил её. — Боль. Безумную боль. — Х-хорошо, ладно. Всё, на этом мы на сегодня закончили. Единственное, дам совет — прогуляйся сейчас, подыши свежим воздухом, — Баки кивнул и покинул комнату.