Часть 1

Сначала, осторожно. Едва слышно, будто, боясь спугнуть, Есеня опустилась на кровать и посмотрела на Меглина. Спит. Крепко. Отключился. А как? Когда успел? Прошло ведь не больше пяти минут. Хотя… Чёрт возьми, какая глупость! Девушка встряхнула волосами, точно пытаясь прогнать из головы мысли, которые с настойчивостью и завидным постоянством овладевали ее сознанием. Снова и снова. Сколько сейчас времени? И сколько ещё они здесь пробудут? В этом городишке, славном городишке, спокойном городишке. Семь лет без преступлений. Неплохо, а? Оглядевшись, Есеня, будто в очередной раз попыталась удостовериться, что в ее гостиничном номере больше никого нет. Только двое. Всегда двое. Снова двое. Тихонько усмехнувшись, она продолжила напряжённо разглядывать что-то в полумраке комнаты, разбавленном тусклым оранжевым свечением фонаря за окном. Вдох. Выдох. Волнение на кончиках пальцев, как дрожь на кончиках его ресниц. Во сне. Устроившись рядом, так близко, что тепло, исходящее от его кожи, она ощущала своей, Есеня накрыла ладонью руку Родиона. Его лицо. Он сам. Даже его запах. Сигареты, вино какое-то местное, усталость... Закусив губу, чтобы не проронить ни звука, не выдать себя самой себе, Есеня в первый раз за все это безжизненное время, позволила себе чувствовать. Воспоминания накинулись на неё, будто она – та самая жертва, которую нужно спасать от очередного маньяка. Точно острые предметы, вонзались в ее кожу ощущения его жадных прикосновений, когда все это было по-настоящему. Руки его на ее бёдрах, губы ищут путь к ее пересохшим губам, оставляя на тонкой нежной шее, дорожку смазанных поцелуев. Крепко зажмурившись, Есеня медленно открыла глаза. Меглин по-прежнему пребывал в своей транквилизаторно-иллюзорной коме, или, возможно, он действительно спал, как и все нормальные люди время от времени. В любом случае, с таким количеством лекарств… Что же теперь будет? Этот вопрос она задавала себе снова и снова, с того момента, как увидела Меглина живым. И какой чертовски потерянной она стала, какой неосторожной. А ещё, ведь есть Женя… Да, конечно, она хотела перезвонить Жене, но, теперь, лёжа рядом с мирно спящим Меглиным, у нее самой веки наливались свинцом. Она устала, так устала. Было несколько мыслей о деле, кое-какие догадки, но все так размыто. Глупая. Хотя, как сказал Родион, она ещё неплохо держится, в отличии от большинства молодых мамаш. Хотелось бы ему верить. — Ну, а как же ты?..— прошептала девушка, осторожно поглаживая его крепко сжатые во сне, пальцы. То, что она чувствовала, находясь с ним рядом, невозможно было описать, квалифицировать, разложить по папкам, запереть в архиве ФСБ, забыть, уничтожить, сжечь. То, что она чувствовала, было внутри нее, расцветало, как один из тех проклятых кактусов, символов очередной прерванной жизни. Последнее, что видела Есеня перед тем, как провалиться в неглубокий тревожный сон, было его лицо. Все изменилось. И вместе с тем, осталось прежним. — Эй, Меглин! — голос пацана прозвучал совсем близко. Родион открыл глаза. От яркого утреннего света, пробивающегося сквозь окно, голова начала трещать. — Она красивая, — снова наглый мелкий пиздюк здесь. Приподнявшись на локте, Меглин огляделся. Есеня крепко спала рядом. В одежде. И если бы не жуткая головная боль, возможно, он бы даже пожалел о последнем. — Ты ведь помнишь? На ее лице даже во сне теперь нет места безмятежности. Губы плотно сжаты, вся она, точно вылеплена из бесконечных углов, напряжённая, но вместе с тем... Она. По щеке девушки скользнул яркий солнечный луч, будто лизнул ее своим теплом. От боли Меглин уже мало что соображал, в такие моменты он хуже всего себя контролировал. Поднявшись, он, пошатываясь, огляделся в поисках чемодана с таблетками, который Стеклова запирала от него в шкафу. Не время, не время ещё. Не время. Но смотреть никто не запрещает. — Так, что было у вас с ней? — лицо мальчишки расплылось в нахальной ухмылке. Хотел достать, треснуть ему по бошке, чтобы свалил на хуй отсюда, но, лишь пошатнулся и чуть не свалился, налетев на комод. Есеня вздрогнула и открыла глаза. Меглина рядом не было. Она резко приподнялась и с испугом огляделась по сторонам. В номере было пусто. Вокруг стояла тишина, в которую просачивались с улицы звуки раннего утра. Ещё не время. Да, ещё не время... — А вот и не поймаешь! — пацан дразнился, а у Меглина в голове разрывались болевые бомбы. — Ты меня не поймаешь! — Отвали!.. — нужно было срочно что-то выпить. Сегодня болело сильнее, чем обычно. Прикосновения ее прохладных пальцев, неторопливые, каждое – тревога и сожаление. Все было реальнее, чем он привык видеть или ощущать. Блевать хотелось и сигарету. Мальчик устал от своих игр и теперь наблюдал за ним с безопасного расстояния. Родион огляделся, кашлянул, стараясь подавить очередной рвотный позыв, глубоко вздохнул. Затем, усмехнулся и спросил у притихшего пацана: — Ну, чё, жевка есть?