...

      Всё началось на следующее утро после дня рождения Агаты. Она громко возмущалась о несправедливости мира и физиологии организма. Все её друзья, включая мужа Александра, вчера напились до чертиков, а плохо себя чувствовала на утро лишь Агата. Сначала головокружение, затем тошнота, а дальше и вовсе рвота. Когда состояние девушки не улучшилось спустя несколько часов, Алекс заявил о том, что им срочно нужно ехать в больницу, ведь это могло быть серьезное отравление.       И вот так спустя девять месяцев своё серьезное отравление чета Нильсенов назвала Хилевви. Мать Александра слезно настаивала именно на этом имени.       — Как корабль назовешь, так и он поплывет, — твердила женщина, уговаривая молодую пару. — Александр значит мужчина-защитник. Таким он и был для меня всегда, а теперь и для тебя, Агата.       А что могло растрогать беременную женщину на девятом месяце больше, чем упоминание о её любимом муже в таком ключе? Именно поэтому Агата и сдалась. Несмотря на несогласие Александра, спустя несколько дней на свет появилась Хилевви Нильсен, что означало здоровая воительница.       Девочка была отрадой для своих родителей. Каждый, кто видел малышку Хилевви, утверждал, что это плод настоящей любви. В ней было всё — белокурые кудряшки и взрывной характер от мамы вместе с бледно-голубыми глазами и холодным умом от отца. Маленькая мисс Нильсен была окутана любовью с первых секунд своего рождения.       Агата души не чаяла в своем ребенке. Первые полгода, казалось, что она не отходила от дочери ни на шаг. Она прочитала все возможные книги, посмотрела онлайн-семинары и даже закончила медицинский курс лекций по педиатрии, чтобы понимать каждое движение и пожелание малышки.       Александр больше всего в жизни любил Агату. Так он думал до появления на свет их маленькой копии. Нильсен делал всё, чтобы быстрее вернуться домой после работы и провести больше времени с дочерью и женой. Когда полезли первые зубки, он начал её называть милым прозвищем «канин», что в переводе со шведского означало зайчик. Теперь у него были его любимые каттен и канин. А каждое день рождение дочери начинался с игры — найти подарки в доме. Девочка обожала это с первого года своей жизни. Это была их маленькая традиция.       Оливия хотела уйти со своей должности на работе после рождения внучки. Она так долго этого ждала, что не могла нарадоваться ею. К счастью женщины, молодая семья приняла решение остаться и жить в Стокгольме. Миссис Нильсен скупила, наверное, все развивающие игрушки и книжки для Хилевви. Она даже хотела нанять ей репетитора по английскому языку, как только девочке исполнилось полтора года. Слава всем скандинаским богам, Агате удалось образумить новоиспеченную бабушку.       Рейчел и Сэм сняли дом в том же квартале, где и жила семья Нильсенов. Они каждые выходные приходили в гости и не могли без общения с Хилевви. Пара всё время приносила пакеты с подарками, а малышка бежала к ним с объятиями. Они даже не подозревали, что дело не в её любви к тёте и дяде, а в желании поиграть новой куклой. При одной из встреч друзья признались, что планируют удочерить такую же принцессу.       Ева и Эллиа в силу своих непонятных отношений и напряженной работы появлялись редко, но всегда созванивались с Агатой и просили по видеосвязи показать малышку. Они постоянно передавали подарки на все праздники — начиная от дня ангела и заканчивая Рождеством.       Всё продолжилось после дня рождения Александра. Они уже давно не праздновали такие мероприятия в шумной компании. В этот раз Алекс не захотел видеть никого, кроме своих самых родных. Даже Оливия не была приглашена на ужин. Вечер прошел изумительно. Трёхлетняя Хилевви как никогда была послушной.       — Папочка, смотр-р-ри, — она специально протянула букву «р», ведь совсем недавно Алекс научил её выговаривать этот звук. — Это мы!       — Канин, это потрясающе, — улыбнулся мужчина, присаживаясь на корточки рядом с дочерью. Она держала в руках небольшой рисунок, который нарисовала самостоятельно.       — А что такое потр-р-рясающе? — девочка захлопала невинно глазками, глядя на отца.       — Это значит, что ты лучше всех, дорогая, — засмеялся Александр, подхватывая на руки малышку. За этой картиной наблюдала Агата, стоявшая на пороге комнаты. В тот момент она была счастлива.       А на следующий день всё изменилось. Ближе к пяти утра родители проснулись от быстрого и громкого топота маленьких ножек. Солнце ещё и не думало появляться на горизонте, поэтому Алекс осветил комнату при помощи прикроватного ночника.       С того момента всё было как в тумане — испуганный взгляд Хилевви, слезы Агаты, дрожащие руки Александра, набирающие номер скорой помощи, и много крови, капающей из носика девочки.       Пожалуй, никому не сосчитать то количество бессонных ночей, которые Нильсены провели возле кровати Хилевви. Агата выплакала, наверное, все слезы, а Алекс уже не имел сил её успокаивать.       — Сколько это будет продолжаться? — прохрипела девушка, наблюдая за воротившейся дочкой. Она ужасно спала эти две недели с их первого похода к врачу.       — Завтра будут результаты исследований, — прошептал Александр, обнимая жену и оставляя легкий поцелуй на её виске. — И всё будет хорошо.       Вот только Алекс впервые не сдержал слово и ошибся. Хорошо не было. Они помнят тот момент, когда сидели перед мистером Брайном в кабинете лучшей стокгольмской клиники и услышали страшный диагноз — злокачественное образование этмоидальной пазухи. В тот момент их жизнь раскололась на до и после.       Агата три дня билась в истерике, плакала и крушила всё в доме. Александр начал пить, чтобы не слышать крики жены. Рейчел и Сэма никто даже не подпускал к дому, а Оливия всё узнала случайно, заметив документы на бумажном столике, когда пришла в гости к детям, ведь те уже несколько дней не давали о себе знать. Женщина читала заключение специалиста и не верила своим глазам. В гостиной появилась белокурая девчонка без сопровождения родителей.       — Мама и папа ссор-р-рятся, — сказала девочка, как обычно хрипя букву «р». — Уже долго.       Оливия едва сдерживала слезы, глядя то на внучку, то на бумаги от доктора. В душе не было ничего. Лишь вселенская пустота размером в Черную Дыру. Она попыталась взять себя в руки и уже хотела что-то сказать, но вверху на лестнице появилась вся запухшая и красная Агата, а позади неё растрёпанный Александр. Хилевви быстро побежала по ступенькам, останавливаясь на предпоследнее и внимательно смотря на родителей.       — Вы ссор-р-ритесь из-за меня? — девочка выглядела виноватой, отчего сердце всех присутствующих ещё сильнее сжалось. — Потому что я умр-р-ру?       Тогда и был тот самый переломный момент. Им было ради кого жить и ради кого стараться. Маленький лучик счастья подарил им столько тепла, что никто не имел права сдаваться. В тот вечер каждый из них для себя решил, что будет идти до конца. Они вместе поборят этот страшный диагноз. Агата всё еще поплачет на свадьбе Хилевви, а Александр уж точно отчитает за короткую юбку и вечеринку допоздна.       И они начали борьбу — ужасно сложную и испытывающую их нервы. Лучшие врачи Швеции и Англии были привлечены к лечению Хилевви. Самые дорогие лекарства, щадящие курсы химиотерапии и всё в игровой форме, чтобы малышка даже не ощущала проявлений болезни. Но разве это возможно? Каждую ночь она просыпалась от головной боли, а по утрам начиналось очередное кровотечение. Доктора давали хорошие прогнозы, но было одно «но» — если организм малышки справится с этим.       — Канин, может сыграем в нашу любимую игру? — Александр пытался улыбаться настолько искренне, как мог, но усталый вид и синяки под глазами выдавали его. Это ведь была их главная традиция. — Ту, что мы играем каждое твое день рождение.       — Давай завтра, папочка, — тяжело вздохнула девочка, лежащая на большой кровати дома. Врачи разрешили забрать малышку домой на несколько дней из-за ее стабильного состояния. — Хочу сказку. От тебя и мамы.       И кто они такие, чтобы отказать любимой и единственной дочери в её желании? Александр сидел на краешке кровати дочери, а Агата на полу возле них, положив голову ему на колени. Они чередовали свой рассказ, вспоминая обо всех любимых персонажах дочери — начиная с принцессы и заканчивая её верным другом Скуби-Ду. Всё как любила их маленькая девочка.       Глаза цвета бледной голубизны судорожно боролись с закрытием век, а пшеничные кудри были разбросаны по подушке. Родители ловили каждое движение малышки и не решались уйти, даже когда она мирно засопела. За окном была глубокая ночь, а четвертый день рождения Хилевви уже давно подошел к концу. Агата едва ощутимо поправляла прядки дочери, а Алекс сжимал челюсти до скрипа зубов, чтобы не держать глаза на мокром месте.       Всё закончилось утром после дня рождения Хилевви. Малышка издала последний судорожных вздох. Агата до крови впилась ногтями в свои коленки. Александр всё-таки не удержал одинокую слезу, скатившуюся по его щеке.       Агата не помнила ничего из того дня. Перед её глазами вот уже семь месяцев небольшая могила со свежей землей и стоящие рядом люди, одетые в черное. Она не выходила из комнаты уже несколько недель, а последние дни не отвечала на вопросы Алекса. И пусть ребенка они потеряли двое, но он потерял ещё и свою жену.       Нильсен стоял на пороге их спальни в футболке, которую не менял уже три дня, потому что просто не было надобности. Для него уже давно не было надобности ни в чем. Фирма всё это время едва держалась на плаву благодаря Фредерику, ведь Александр там даже не появлялся.       Мужчина даже не пошевелился, когда Агата, наконец-то, спустя столько времени подняла на него свой тоскливо-зеленый взгляд. Его глаза были точно такими же, как её.       — Давай купим тебе цветные линзы? — прохрипела девушка осипшим от плача голосом.       Алекс сделал несколько шагов, проникая в комнату. Лучи раннего солнца врывались сквозь окно и падали на светлую макушку Агаты. Песчано-пшеничные пряди отливали золотом, хоть и прежнего блеска от них не осталось. Совсем как её.       — А тебе перекрасим волосы? — слабая усмешка коснулась губ Нильсена.       Мужчина сократил дистанцию между ними и сел напротив своей жены. Впервые за долгое время она с ним заговорила и выглядела более-менее живой, а не фарфоровой куклой. И он поверил, что у них ещё есть шанс. Шанс на счастливую жизнь.       — У меня есть идея получше, — Александр с надеждой посмотрел в такие любимые и родные глаза. — Давай начнем жизнь сначала?       Агата ничего не ответила, но видела, насколько это было ему нужно. Нужно им. Девушка едва заметно кивнула, утыкаясь носом в изгиб шеи мужа. Алекс поглаживал легкими движениями Агату по спине.       С улицы повеяло теплым весенним ветром. А возле окна на уже давно засохшем цветке в горшке сидела маленькая бледно-голубая бабочка. Совсем как цвет её глаз. Она проживёт всего один день, но ведь некоторые приходят в этот мир совсем ненадолго, правда?