Часть 8

Пока эта влюблённая парочка, Эрен и Микаса, витала в облаках, обдумывая, как им быть дальше, мы отправимся в другие уголки кадетского училища, чтобы узнать, что произошло с другими героями за эти два месяца, пока они были погружены в учёбу и свои зарождающиеся чувства.

***

Армин: У него всё шло более чем стабильно, даже образцово. На занятиях по предметам, которые вели Эрвин Смит и мисс Ханджи, Армин демонстрировал феноменальные результаты, стабильно показывая высшие баллы. Его успехи были настолько заметны, что он удостоился повышения стипендии, что, безусловно, радовало его. Но была одна серьёзная проблема, которая омрачала его академические успехи – занятия с Капитаном Леви. Армин с детства не отличался особой физической силой, в отличие от той же Микасы, и именно поэтому ему было невероятно трудно справляться с физическими нагрузками в училище. Он прекрасно осознавал свои слабые стороны, но сдаваться был не намерен. Однако, как бы усердно он ни старался, его всегда опрокидывали на землю, даже хрупкие на первый взгляд девушки. Одной из таких "утончённых фигур", которая не давала ему покоя, была Энни Леонхарт.

***

Эта девушка казалась высеченной из металла, её лицо редко меняло выражение, сохраняя лишь одну, едва уловимую эмоцию – сосредоточенность. Немногословная, она почти ни с кем не общалась, хотя парней, очарованных её хладнокровной красотой, за ней бегало море. Но каждому из них она давала жёсткий, недвусмысленный отпор, оставляя их с разбитыми надеждами и, зачастую, синяками. Только милый Армин был исключением. Его она старалась "бить" слабее остальных на тренировках, почти жалея. С ним, когда настроение позволяло, она могла даже немного поболтать, обмениваясь парой фраз. Остальные же получали такой жёсткий словесный отказ, а потом и такой отпор на тренировках, что им и впрямь "мама не горюй" – сразу отбивало всякое желание добиваться её расположения, в прямом и переносном смысле. Вся эта жёсткость и замкнутость были следствием одной, главной цели – доказать своему отцу, что она станет превосходным воином. Это было не просто целью, а мечтой, которая двигала ею и не позволяла тратить впустую время на мимолётные симпатии или общение, не связанное с её главной задачей. За два месяца учёбы она добилась впечатляющих результатов по всем дисциплинам, что было неудивительно, ведь отец с детства тренировал её. Энни была одной из лучших в своей группе, и ей казалось, что она постоянно соревнуется со всеми.

***

В этом соревновании главной соперницей Энни была неугомонная Лизи Кларк. Эта девушка также стабильно находилась в топе лучших, но её прямолинейность, как и предполагал Армин в самом начале семестра, иногда играла с ней злую шутку. Лизи не раз уже "отхватывала" от капитана Леви: то ляпнет что-нибудь невпопад, то сделает по-своему, вопреки всем указаниям, и ещё много чего такого, что выводило сурового капитана из себя. Но, казалось, капитану Леви это даже немного забавляло. Он часто ловил себя на мысли: "Ну и неугомонная! Сколько же ей придётся мучиться, чтобы хоть что-то понять?" Именно из-за своей непосредственности и частых промахов он запомнил Лизи быстрее всех. И постоянно припоминал ей о первой же оплошности. Например, подойдёт девушка что-нибудь уточнить по поводу занятий, а он ей с ехидной ухмылкой: "А, это ты, которая перебивает постоянно". Капитан знал, как её зовут. Прекрасно знал и никогда не забывал. Честно говоря, Леви запомнил каждого своего кадета, но у каждого был свой, особый "ярлык".

***

У Саши этот "ярлык" был связан с картофелем. Во всей группе за ней закрепилось звание "Картофельная" после одного случая, который до сих пор вспоминают с улыбкой. Однажды девушка пришла на пару к капитану с вареным картофелем в руке. На его прямой вопрос: "Зачем ты пришла с ЭТИМ?" – Саша спокойно ответила, что на перерыве у неё не хватило времени на перекус. Видели бы вы лицо Леви в этот момент! Он не знал, как реагировать на такой ответ. Его узкие, пронзительные глаза стали на секунду чуть шире обычного, а в радиусе пяти километров воцарилась такая тишина, что казалось, можно было услышать, как падают листья. Напряжение повисло в воздухе, никто не знал, что последует дальше. Но, к удивлению всех, капитан просто глубоко вздохнул, потёр переносицу и тихо, но грозно сказал, чтобы она вышла, доела свой картофель и вернулась. По возвращении лучший друг девушки, Конни, не упустил возможности подшутить над ней и тут же прозвал её "Картофельной". Так и повелось. На самом деле, у Конни и Саши было множество таких "локальных мемов", понятных только им двоим. Они сдружились почти с первого дня пребывания в училище и с тех пор стали неразлучны, всегда ходя парочкой. Их дружба была крепкой и искренней, но, несмотря на их постоянную близость, никто из них друг к другу романтических чувств не испытывал. Их связь была чистой и платонической, основанной на взаимном доверии и юморе.

***

А вот у Жана ситуация сложилась совсем иная. Он, хоть и показался в начале совершенно тихим и спокойным, видимо, такая реакция была лишь проявлением его адаптации к новому месту. Сейчас о его былой "тихости" и речи не шло. Жан превратился в настоящего активиста. Он участвовал везде, где только можно, проявлял себя во всей красе. В учёбе он тоже преуспевал, пусть и не идеально, но всё же демонстрировал хорошие результаты. И, ко всему прочему, он отчаянно втюрился в Микасу. Как так получилось, он и сам не понимал. Просто влюбиться в неё, казалось, было невозможно – её спокойствие, её сила, её внутренняя красота покоряли с первого взгляда. Жан всячески пытался привлечь её внимание, проявить свою симпатию, но девушка, похоже, этого не одобряла, либо просто не замечала. Да и все его друзья, включая Армина, отговаривали его, говоря, что у него нет никаких шансов, так как она, по их мнению, была влюблена в Йегера.

***

Райнер и Бертольт: Эти двое держались особняком. Они почти ни с кем не общались, словно существовали в собственном, замкнутом мире. Изредка они могли бросить пару общих фраз в сторону других кадетов, но почти сразу же снова умолкали, погружаясь в тихие, загадочные беседы между собой. Поначалу такое поведение казалось странным, даже подозрительным, но со временем все привыкли к их обособленности. Все, кроме Эрена. Однажды вечером, когда Эрен направлялся к своей комнате, он услышал из-за двери приглушённые, но явно напряжённые голоса. Парни спорили, даже ругались из-за чего-то. Неважно, насколько плохо он себя чувствовал или насколько странным ему казалось их поведение, но Йегер почувствовал непреодолимое желание подслушать их разговор. Он прижался к двери, стараясь уловить каждое слово. Райнер, его голос был полон ярости и нетерпения, доказывал что-то с упорством берсерка. "Нужно уже приступать к нашему делу, Бертольт! Мы не можем больше ждать!" – его слова звучали как приговор. Бертольт же, напротив, отнекивался, его голос был тише, но полон решимости. "Слишком рано, Райнер! Нам нужно подождать. Только со второго семестра, я настаиваю!" Что за "дело" они обсуждали, Эрен так и не понял. Эта фраза, "наше дело", звучала зловеще, но оставалась совершенно неясной. Он не успел дослушать, так как из комнаты послышались приближающиеся к двери шаги. Он поспешил ретироваться, едва успев отскочить от двери, чтобы остаться незамеченным, чувствуя, как адреналин приливает к вискам. Тайны этих двоих были куда более тревожными, чем он мог себе представить.