Fire.

— Не подождешь, пока я вернусь в прежний облик или хотя бы в спальню ? — ехидно интересуется Люцифер, скорее издеваясь над девушкой, заглядывая в омут оливковых глаз Уокер, которая бесцеремонно перекидывает стройную длинную ножку через его широкие бедра, удобно усаживаясь на колени, устав от твердого подлокотника на троне с выпирающими на нем костями. В глазах дьяволицы сверкает непотушенный огонь желания с поволокой жгучей похоти, и Люцифер не смеет противиться, желая девушку ничуть не меньше, чем она - его. Вики касается синевато-серого тела мужчины с явно выступающими на нем венками, старательно обводя каждую из них дрожащими в предвкушении его прикосновений пальцами, изучая новое тело демона. Его кожа пылала, точно самое яркое пламя под ее прикосновениями, но Вики безумно нравится такое величественное амплуа, вселяющее страх во всех. Но только не в нее. Улыбается уголками губ, зная, что такая вопиющая наглость — касаться владыки преисподней, доступна только лишь ей. Сладость и горечь одновременно. Вики знает этот липкий вкус страсти Люцифера, которая разгорается в нем постепенно, но сейчас она была подобна адскому пеклу, сокрытому под прочной оболочкой мощного тела. И девушка во что бы то ни стало пробьет эту надежную броню. Его истинный облик кажется ей до одури непривычным. На дне сияющих оттенком лавы глаз она видит только лишь своего Люцифера, принадлежащего ей всецело, теперь уже навеки. Он лишь прикрывает тяжелые веки, напрягаясь всем телом, пока ледяные ладони с неподдельным интересом очерчивают линию острых серых ключиц, проходясь по стальной груди, на которой красуются огненно-оранжевые узоры, дьявольски прекрасные в приглушенном свете тронного зала. Пальцы скользят по прессу, тщательно обводя рельеф четко по контуру. Девушка даже не представляет, какое необузданное желание сейчас растет в демоне, а тот лишь сдавленно рокочет таким же непривычным, но все еще родным голосом, в котором Вики узнает нотки влечения. Еще бы. Ему так же, как и ей необходимо привыкнуть к новому обличию, которое даже с трудом сейчас умещается на огромном троне отца, но видя игривый нешуточный азарт в глазах своей дьяволицы, отражающийся там сверкающими звездами, Люцифер расплывается в такой же хищной, как и у нее самой, улыбке, ожидая лишь момента, когда она начнет действовать и зайдет дальше, наплевав на все. Мужчина замирает перед ней, едва ли не лениво откинувшись на спинку трона, позволяя хрупким ледяным ладоням девушки опускаться ниже к резинке ничтожной ткани на бедрах. Самая настоящая чертовка, которая будто нарочно затрагивает самые важные нервные окончания, и откровенно дразнит дьявола, порождение тьмы и порока. — Зачем же я должна ждать, Люци? Мне безумно нравится твой новый образ и я хочу им насладиться, — шепчет на ухо, едва ли не касаясь его, соблазнительным шепотом, тесно прижимаясь пышной грудью с уже возбужденными сосками, видными через ткань платья, к животу Люцифера. Настолько, насколько ей позволяет слишком маленький в таком невыгодном положении рост и ведет длинным пальчиком по аккуратной кости рога, выводя линию в точности по контуру. Вики ничуть не боится Люцифера, напротив, считает данную ипостась более величественной, чем привычный человеческий облик Люцифера. И как бы сильно она не любила его прежнего, ей до дрожи в коленях хочется почувствовать и познать кроющуюся внутри грозного тела мощь, и всеобъемлющую страсть истинного дьявола во плоти своей. И готова играть с ним бесконечно долго, лишь бы он не сдерживался. — Даже так? Так сильно проголодалась, — склоняется к девушке, шепчет ей прямо в самые губы, дразня ее тем самым так же, как и она его несколько секунд назад. Опаляет своим горячим дыханием нежную кожу щек, но пока так и не дарит ей страстный поцелуй, лишь только пронзительно глядит в глаза, будто бы пытаясь там что-то отыскать. Люцифер знает, как сильно она скучала, пока он был одержим идеей захватить власть в аду и сесть на трон, знает, как сильно Вики мечтает касаться его, и позволяет вновь, слегка отстраняясь. — Нет уж, Люцифер, не так быстро, — ревностно и по-собственнически шепчет Вики с долей какого-то возмущения, цепко хватая демона за щеки и притягивая к себе ближе, чтобы наконец поцеловать. Его кожа до жути грубая и едва ли не ребристая. Обжигает, точно раскаленный металл, а Вики, как истинная мазохистка наслаждается этим, впиваясь в обветренные искусанные губы мужчины своими. Едва ли она может дотянуться до его губ, даже сидя на бедрах Люцифера, что заставляет его, протяжно выдохнув, подтянуть ее ближе на себя и теперь уже овладеть хрупким тельцем без остатка. Мужчина прикусывает нижнюю пухлую губу, проходясь по ней со всей чувственностью, а затем припадает к верхней, сминая ее, пока Вики проникает языком к нему в рот, испуская протяжные до неприличия стоны даже сквозь поцелуй, больше похожий на укус змея-искусителя. Однако Вики до дрожи обожает целовать его, еще с тех времен, когда он позволил себе маленькую шалость на горе. И по сей день его поцелуи приобретают новый оттенок, отдают привкусом силы и животной страсти, рождая приятное давление внутри живота, завязывающее там тугой узел. — У тебя несколько секунд, чтобы остановить меня, — девушка запрокидывает голову назад, чувствуя как до одури раскаленные влажные губы спускаются по ее тонкой шее, оставляя там созвездия ярко-алых засосов, пока острыми зубами Люцифер слегка оцарапывает их сверху, выдыхая воздух, такой же горячий, как он сам. Открывает ему место для новых поцелуев-засосов, как и всегда в невозможности насытиться им, пока губы не онемеют, а тело не обмякнет от бессилия. Вики кажется, что сама смерть дышит ей в шею, но будь смерть хоть вполовину так же желанна и прекрасно-безупречна, она предпочла бы умирать снова и снова. Беспорядочные поцелуи демона, остающиеся под ее кожей саднящими, но вместе с тем до глубины души приятными ожогами, попадают на оголенные плечи, опускаются по спине и вновь возвращаются обратно по касательной, не игнорируя ни единого миллиметра, оставляя на десерт лишь губы девушки. Уокер плавится в его руках, точно масло на раскаленных углях, готовая молиться всем существующим богам и демонам, лишь бы он не останавливался, а температура в и без того душном тронном зале преисподней будто бы поднимается еще на несколько тысяч градусов. Казалось, поднеси спичку к этим двоим и она сама зажжется от бешеного накала эмоций и страсти, всепоглощающей страсти. Губки девушки, приоткрытые в немой реплике, слегка распухшие от жгучих поцелуев, выдают ее мысли, а Люцифер ехидно улыбается всей своей дьявольской сущностью, обитающей глубоко в недрах души. Радуясь, что Уокер не боится его таким. Она не может вымолвить и слова, пока с губ слетает нечто бессвязное от предвкушения его прикосновений по всему телу невообразимо большими ладонями и терпко-сладкими на вкус губами, и лишь крылья слегка подрагивают, выдавая вопиющее нетерпение. Девушка едва ли не задыхается в экстазе, медленно хватающем за ноги: легкие будто оказались выжжены и стянуты от ужасной натуги. Ненасытная. Она даже не понимает что он ей говорит, голос мужчины звучит будто бы откуда-то из под водной глади, и не сразу попадает в воспаленное желанием сознание. — Заткнись. Просто возьми меня, — все, что может выдавить из себя дьяволица, когда его рука ныряет под ткань нарядного платья для коронации, без усилия разрывая его острыми когтями напополам от нетерпения, вместе с кружевным бельем, которое так кстати помогла подобрать Мими, будто бы знавшая все наперед. Вики охотно подается навстречу, принимая его касания, ласкающие ее все так же на грани грубости. Треск ткани тонет в ее сладких стонах, ласкающих слух демона получше любого другого, самого прекрасного звука и мужчина про себя отмечает, что даже если их сейчас слышит вся преисподняя, его все равно будет распирать об всепоглощающей гордости. Пусть каждый слышит, кто доводит строптивую Уокер до исступления и дрожи, до истошного крика наслаждения. Он всегда любил делать это, растягивая тугие стенки, чувствуя себя в ней. Люцифер даже не может задержаться глазами цвета лавы на ее теле, изученном уже вдоль и поперек за то время, когда он пробирался в их с Мими в спальню, пока последняя отлучалась по своим дьявольским делам. Но в приглушенном темно-рубиновом свете факелов тронного зала, обнаженная кожа Уокер, выглядит куда таинственнее и прекраснее. Каждый изученный изгиб хочется очертить грубыми пальцами, но сдерживаться демон уже не может. Это выше его сил и похоже на самую изощренную пытку, когда запах кисловатого лайма и кокоса ударяет в нос, и отдает приятной сладостью на кончике языка. Секунда и Вики оказывается на троне, прижатая обнаженной спиной к холодной стали трона, разметав черно-огненные крылья с влажными от страсти перьями по обе стороны от своих плеч, пока вдоль позвоночника пробегается конвульсивная дрожь, порожденная желанием, и небольшим приятным холодком, исходящим от металла. Люцифер опускается перед ней на колени, касаясь ими каменной поверхности, снизу заглядывая в глаза бывшей Непризнанной, будто ища в них одобрения, или, наоборот, отторжения. Но уточнения и не требуется: даже под дулом пистолета она бы согласилась на волнующее кровь продолжение, заставляющее сердечко биться чаще. Трепетать, точно маленькая пташка, пока пальчики на ногах заметно подкашиваются от наслаждения. Кончиками острых когтей Люцифер касается ее влажных блестящих складочек, разводя их в стороны и чуть растягивая розовую плоть с которой стекает ее сок, затем так же слегка задевает набухший клитор, совсем невесомо, едва ли не щекоча девушку в самых чувствительных местах. Но каждое его прикосновение там отдается по нервным окончаниям и тонким сплетениям вен электрическим током, едва ли не с удвоенной силой, возведенной в геометрическую прогрессию: Вики бесконечно нравятся эти едва-едва болезненные ощущения. Страсть, граничащая с осторожностью . Ее реакция поражает и демон продолжает, слизывая блестящие капли смазки с ее промежности, глотая их вместе со слюной, когда Вики начинает истекать еще сильнее. Он продолжает, под протяжное хныканье изнемогающей дьяволицы, чье дыхание безвозвратно сбивается и превращается в протяжное и хриплое. Чуть посасывает клитор, едва ощутимо задевая его острыми зубами для большего воздействия и Вики начинает неистово подаваться бедрами вперед, в желании получить как можно больше ласк, пока ножки ее дрожат, точно тонкие листки на ветру. Ее всегда привлекала исключительная грубость Люцифера, балансирующая на грани здравого смысла, но сейчас его осторожные касания, смешанные с редкими движениями когтей на самых концах чувствительных складочек и на клиторе, возводили ее эмоции едва ли не в апогей, заставляя желать большего. Желать его, так же, как и он - ее. А Люцифер желал ее чрезмерно сильно и навечно. Восхитительно, феерично, прекрасно и так могло быть только рядом с ним: с тем демоном, сумевшим покорить сердце Уокер, подарить ей незабываемые ощущения. Девушке даже кажется, что она вот-вот расплачется от удовольствия, подаренного чем-то новым, но Люцифер неизбежно отстраняется, оставляя внутри лишь саднящую пустоту, не позволяя кончить, когда внутри все только-только начинает сжиматься, развязывая тугой, почти болезненный узел внизу живота. Люцифер наматывает шелковистые волосы на кулак, слегка потянув на себя, чтобы взглянуть в глаза, будто боясь увидеть там хоть мимолетную тень сомнения, притягивая ее лицо ближе к себе, а на ухо шепчет грязные слова. Все, какие только могли прийти в дьявольскую голову, заводившие девушку еще больше прежнего. Отвлекает, пока скидывает с себя единственный ненужный элемент одежды, открывая Вики вид на свою плоть с проступившими венками, откуда уже выделилась капля смазки, очерчивающая сплетения вен. Девушка от наслаждения прикрывает глаза, утопая в блаженной неге и громко выкрикивает его имя, растягивая его, точно в агонии. Даже прикосновения к волосам вызывали в ней наслаждение. Демон с большим нажимом проводит вдоль позвоночника бывшей Непризнанной, наслаждаясь ее податливостью и покорностью в эгоистичном желании получить удовольствие, принуждая ее как можно сильнее прогнуться в спине, и слегка кусает за мочку уха, наверняка зная, как девушка любит его внезапные вспышки чувства собственности, власти. Он показывает свою непоколебимую власть над ней, поцелуями-укусами спускаясь ниже, ловя каждый нюанс ее энергии, меняющийся вместе со слишком яркими, приторно-кислыми эмоциями. Завтра все тело Вики будет в багровых следах его необузданной страсти, но это мало ее волнует, ведь никто не осмелится спросить об этом вслух. Люцифер никому не позволит даже смотреть в ее сторону, добиваясь ее стонов и поцелуев так рьяно, будто бы в последний раз. Вики чувствует оголенный привкус металла во рту, когда что есть силы прикусывает пухлую губу, не в силах терпеть пустоту внутри, такую болезненную, что хочется вновь кричать, чтобы Люцифер наконец опомнился. Она призывает его к этому, буквально предлагая себя, после того, как коснувшись каждой чувствительной точки горячим языком, Люцифер отстранился. Под его прелюдиями, помноженными множеством шипов на теле, Вики воистину изнемогает, в сердцах обещая себе, что обязательно припомнит ему столь мучительную сладкую пытку. Каждое его прикосновение, каждое движение, каждый поцелуй доходит до сердца и глубже. Любовь Люцифера, кисловато-винная на вкус, обволакивает темным элегантным бархатом, вонзается в кожу, будто шипы роз. Он никогда не сделает чего-либо, предварительно не помучив. Люцифер проникает в Вики практически внутривенно, как смертельный, но приторно-сладкий яд. Змей-искуситель. Демон нависает сверху. Его статная фигура, с играющими, налитыми кровью мышцами вызывает у Вики легкую дрожь во всем теле, когда он склоняется ближе к ней, упираясь руками в подлокотники трона. Первый, обжигающий глоток кислорода пронзает легкие, словно стрела. Люцифер заводит ее руки над головой, прижимая своей огромной ладонью к ледяному железному трону, в которой помещались сразу оба тоненьких запястья Вики. Вики чувствует напрягшийся орган, упирающийся ей в промежность налившейся огромной головкой несуразно большого для нее члена, каким сейчас кажется ей все его тело. Она уже не сдерживалась, как истинной королеве преисподней, позволяя себе любые распутства, и слегка подавалась бедрами вперед, сгорая от предвкушения и желания, пока мужчина растирал ее блестящие соки по влажным складочкам, слишком медля. — Раздвинь ножки пошире, иначе будет очень больно, — касается бархатных бедер, подталкивая их в стороны и слегка поглаживая кожу, выводя на ней незамысловатые узоры, чтобы успокоить. Укладывает колени девушки на холодные подлокотники, на одном из которых еще четверть часа назад она вальяжно восседала рядом с ним, слушая грозный рев своего демона, сотрясающий весь ад, вгоняющий многих в ужас. Только не ее. До дрожи иронично, что сейчас Вики находится перед этим же грозным демоном с неприлично широко раздвинутыми ногами, изнемогая от желания. — К черту, пусть. Возьми меня уже, будь настоящим дьяволом, — точка невозврата остается далеко позади, за гранью сознания обоих, когда девушка дает зеленый сигнал, схватив Люцифера за палец одной из рук, будто бы ища в этом мелком жесте опору. Наглость Люцифера, с которой он медлит, по мнению Вики, рассудок которой уже застилается плотным молочным туманом, не знает границ. Новый поцелуй агонией разливается в телах обоих, и Вики уже громко, неприкрыто стонет ему в губы, когда влажная от ее же обильной смазки головка упирается в промежность, пока Люцифер чуть толкается вперед, входя меньше, чем на половину. Болезненный вскрик срывается с губ дьяволицы, и она сразу же дугой прогибается в спине, едва ли не вжимаясь округлой грудью в его тело. Чуть опустив бедра, Вики насаживается на демона сама, до одури медленно, пытаясь привыкнуть к ощущениям, но мужчина резко подается вперед, заполняя ее собой, входя во всю длину от внезапно нахлынувшего наваждения. Бывшая Непризнанная резко, протяжно вскрикивает от новой волны боли, которая пронзает низ живота, и на несколько секунд Люцифер останавливается, осознав, что слишком поторопился. Ее маленькое тельце, едва ли не в три раза меньшее, чем его собственное сейчас, не было готово единовременно и полностью принять его всего без остатка. Пальцами Люцифер вцепляется в хрупкую тонкую талию, сильно, едва ли не до синяков, чтобы направлять ее, как только она вновь будет готова, а девушка меж тем с силой прикусывает губу, до оголенного привкуса металла во рту, вновь вильнув бедрами и намереваясь продолжить, впуская демона в себя глубже. Мужчина лишь поражается, как можно было быть настолько безрассудной, и вместе с тем желанной им до одури. Полный мазохизм с ее стороны. Но Вики ни о чем не жалеет, ведь правила Люцифера она усвоила хорошо. Боль – иллюзия, к тому же сейчас слишком растяжимая, чтобы ощущаться в полной мере. — Ты такой... большой, — девушка совсем не думает и выпаливает первое, что приходит в голову, когда Люцифер полностью вводит свой несоизмеримо большой член в нее, без особых препятствий, будто бы Вики может принять в себя и еще несколько сантиметров, как шепчет ему язык ее тела. Не в силах больше сдерживаться, принимается ускорять темп едва ли не до бешенного, который всегда приносил ему неимоверное удовольствие. Люцифер такой же нетерпеливый, как и она: одинаковые по сути своей, они больше просто не могут существовать отдельно друг от друга. — А ты такая узкая и влажная, Уокер, — Вики его уже почти не слушает, пытаясь сосредоточиться на новых ощущениях, не похожих ни на что другое. Еще секунду назад ей показалось, что она умрет от пронзившей, точно стрела боли, а сейчас она жаждала лишь одного: Чтобы Люцифер не смел останавливаться, терзая ее податливую горячую плоть. Боль постепенно отходила на второй план, сменяясь молочной дымкой, окутывающей все вокруг и его бешенными толчками, заставляющими извиваться, словно змея. Сильнее жаться к мускулистому торсу. Девушка немного сводит ноги, сжимая стенками его член, чувствуя, как горячая смазка стекла уже почти до середины бедер и, казалось бы, оставалась уже везде. Даже на коленях демона, которыми он касался ее бедер в своих рваных движениях. Душа Люцифера сейчас раскрывается перед девушкой будто само адское пекло, с бесконечным потоком самого обжигающего огня, безудержного, первозданного, с потоками плавно стекающей лавы. Взрывная смесь, хранящаяся в этом демоне, раз за разом сводящем с ума все больше. Уокер снова закусывает губу, на этот раз сильнее, так, что металлический вкус жидкости заполняет рот и Вики вторя, подается навстречу в такт движениям демона. Люцифер снова целует ее, слизывая алую жидкость с ее губ, посасывая нижнюю. А Вики только больше тянется к нему за новыми поцелуями, коготками выводя на спине демона незамысловатые узоры, которые скоро обернутся царапинами, если его мощное тело сможет перенести их на человеческое. Поцелуями заглушая боль девушки, мужчина двигался в ней почти запредельно быстро, с силой толкаясь в хрупкое крошечное тело, чувствуя, как ее тугие мышцы начинают стремительно сужаться вокруг, пульсируя, а глазки самой Вики закатываются. Следствие слишком возбуждающих и будоражащих кровь касаний, сошедших вместо прелюдии и непреодолимого желания, помноженного тоской девушки по своему демону. Пальцы Люцифера опускаются на ее клитор, чтобы не терзать ее слишком долго на первый, самый фееричный раз, выводя на нем сплетения узоров и чуть надавливая когтем для должного эффекта, пока Уокер едва ли вскрикивает вновь. Уже в который раз разнося эхо по тронному залу. Спектакль подошел к финалу: в который раз едва ли не сорвав тонкий голосок, вместе с горлом, девушка сжимается вокруг его плоти стальным кольцом, заставляя демона обильно излиться в нее, хрипло рыча себе под нос, пока из груди вырывается довольный рокот. Вики до неигривых полумесяцев вцепляется в стальные плечи, задрожав в сильных руках, точно в лихорадке откидывая голову назад, ощущая, как капельки пота стекают по телу, к которому прилипают и без того влажные пшеничные волосы. Люцифер не отстраняется, или, если точнее, не сразу: ему безумно нравится видеть, как ее тело содрогается от его ласк и движений, нравится быть причиной ее охрипшего голоса и ослабшего тела. Он хочет полностью овладеть ею еще раз, помножив ее оргазмы в несколько раз. Теперь, добившись своей главной цели, Уокер всегда будет подле, сидеть по правую руку и каждую ночь оглушать стены замка Сатаны своей далеко не ангельской страстью. — Не жалеешь? — его голос все еще не похож на привычный, кажется чужим, но хотя бы дыхание уже постепенно приходит в норму к мгновению, когда Люцифер спрашивает ее, рассекая мембраны гробовой тишины, и бережно укладывая на себя. Девушка довольно устраивает голову у него на плече, обнимая за талию, не в силах даже обхватить ее своими маленькими ручками. Она до глубины души счастлива, что он сейчас не уходит, а остается с ней, еще и лениво водит пальцами меж трепещущих крылышек с пушистыми перьями. Он знает, что это самая чувствительная ее зона, после даже самых невесомых прикосновений к которой, по молочной коже бешеной стаей пробегут крупные мурашки. — Нет, можешь возвращать мне привычного Люцифера, я уже скучаю, — и это звучит вместо тысячи признаний в любви для него, гораздо в разы громче. Вики лишь чуть смеется, прикрывая веки обрамленные пышными ресничками в наслаждении моментом, подтянувшись ближе к демону, чтобы прижаться вплотную, сокращая расстояние до абсолютного нуля. Оставляет поцелуй на теперь уже щетинистой щеке, все такой же горячей, как у демона в его истинной ипостаси несколько секунд назад, только на сей раз куда более мягкой на ощупь. Вики всегда будет мало Люцифера, каким бы он ни был, настоящим или первородным, все это один родной демон, иногда выводивший ее из себя слишком быстро. Как бы сильно он не был занят в аду, она всегда будет желать его сильнее всех, с жадностью, присущей лишь ей одной впиваясь в его губы и с остервенением сжимая его руки, в нежелании отпускать.