Глава 1. Alarming beginning.

      Демира резко распахнула глаза и села в кровати, сердце бешено колотилось, а в ушах звенело. Её выдернул из короткого, тревожного сна грохот внизу — больше похожий на лай уличных собак, чем на членораздельную речь. Она устало вздохнула и снова рухнула на подушки.       Грохот посуды заставил её вздрогнуть. Тело не слушалось, будто само решало, когда пугаться. Внизу творился полный хаос. Выспаться не удалось — мысли терзали её до самого рассвета, и заснуть она смогла только под утро. Сейчас всё внутри кипело от злости на тех, кто нарушил её хрупкий покой.       Дверь в комнату распахнулась, и ураган звуков хлынул внутрь.       На пороге стоял Джорджи — её единоутробный брат, в свои двадцать два уже искусный волшебник, активно помогавший отцу в семейных делах. Высокий, с острыми чертами и тёмными, почти чёрными глазами, в которых отражалась холодная решительность.       — Знал, что ты проснулась. Их криками можно разбудить целую семью великанов, — не дожидаясь приглашения, он бесцеремонно опустился на край кровати.       — Что на этот раз? — не поднимая головы от подушки, пробормотала Демира. Внизу раздался грохот, будто кто-то свалил целый шкаф. Хотя, может, так и было.       — Мама боится отправлять Визела и Милицу в Англию. Считает, что им будет слишком опасно находиться так далеко от дома, — пояснил Джорджи. — Что?! — Демира рывком села. — Они же обсуждали это тысячу раз! — голос дрогнул от накатившего волной раздражения. — В Англии им куда безопаснее, чем в Дурмстранге. Здесь сейчас полная неразбериха.       Милица и Визел — двойняшки, младшие брат и сестра Демиры. Также были ей родней только по матери. Они никогда не были близки: хоть им было по тринадцать лет, и разница со старшей сестрой была всего два года, их общение ограничивалось лишь небольшими культурными беседами за завтраком и ужином.       — Да, — кивнул Джорджи. — Но теперь у неё новая идея. Она хочет, чтобы отец лично обучал их дома.       Он устало вздохнул, будто сам едва сдерживал смех от нелепости этой затеи.       — Отец уже объяснил, что у него нет на это времени. К тому же Хогвартс — безопасное место.       Так и есть. Из-за войны, развязанной Грин-Де-Вальдом, многие волшебники Болгарии были вынуждены принять чью-то сторону. Это привело к локальным стычкам между болгарскими семьями. С каждым месяцем атмосфера накалялось все сильней. К концу учебного года многие поняли, что оставлять детей в Дурмстранге было небезопасно, и предпочли подыскать для них другие школы, хотя бы на ближайшие пару лет.       Демира раздражённо закатила глаза. Отношения с матерью у неё всегда были напряжёнными, но в последние месяцы тревожность Миллисенты начала откровенно вызывать отвращение. Единственное, что утешало — всё это никак не касалось её. Решение о переводе детей в Хогвартс приняли заранее, и только потом мать начала истерику из-за младших. До старшей дочери ей, как всегда, не было дела. А Белизару Краму — тем более. Для него она была всего лишь падчерица.       В тысяча девятьсот двадцать седьмом году, в разгар семейной жизни Белизара и Миллисенты, та внезапно решила, что влюбилась в своего бывшего сокурсника — маглорожденного волшебника — и сбежала к нему в Англию. Вернулась через полгода — уже беременной. Безумно влюблённый Белизар принял её назад, вместе с нерождённым ребёнком. Он даже дал девочке свою фамилию и признал членом семьи, хотя никогда не считал её своей дочерью. Сначала он относился к полукровке с презрением, позже — с безразличием. Общественность же еще долго шепталась за спиной, но со временем смирилась.       Что действительно удивляло Демиру — это вспышка истерики именно сейчас, за два дня до отъезда. Зачем? Хотя… Миллисента всегда была истеричной и редко руководствовалась здравым смыслом.       — Я, вообще-то, зашёл по другому поводу, — напомнил Джорджи, когда сестра почти утонула в собственных мыслях.       Демира насторожилась, подняв на него взгляд.       — Мамины страхи не так уж беспочвенны. В этом году, из-за войны, десять студентов из Болгарии переводятся в Хогвартс как и вы. Некоторые из них явно связаны с событиями, разворачивающимися дома. Других — легко можно использовать как рычаг давления на родителей…       — Меня никто не станет использовать в качестве «рычага», — резко оборвала его Демира. — Все прекрасно знают, какое отношение у семьи ко мне. Никому в голову не придёт такая бессмыслица.       — Безусловно, — ухмыльнулся Джорджи. Его мало волновало положение сестры, но он уважал её способности — именно поэтому доверял ей кое-какие дела. — Но ты знаешь слишком много. А кое-где — даже замешана. Будь осторожна. Они могут прийти за тобой. Попытаются узнать что нужно. — он сделал многозначительную паузу. — ­Любым способом. Если ты хоть что-то расскажешь…       Последняя фраза прозвучала как угроза, но Демира лишь холодно посмотрела на брата. Он её не пугал. Да, она действительно участвовала в некоторых делах семьи — чаще помогала Джорджи, чем Белизару. Но знала не мало и вполне могла стать интересным источником информации.       И это пугало куда больше, чем любые слова брата.       Она лишь кивнула. Этого Джорджи было достаточно — он поднялся и направился к двери.       — Я бы на твоём месте уже начал собираться. У тебя осталось всего несколько часов, — сказал он, выходя.       В комнате снова стало тихо. Спор внизу продолжался, но теперь он казался далеким и совершенно не важным. Демира встала, прошлась по комнате, взяла с полки старую записную книгу и наугад пролистала. Рука привычно скользнула по страницам — записи, схемы, символы. Всё, что было важным — она запомнила. Остальное… пусть останется дома.       Демире предстояло отправиться в Англию уже сегодня. По решению директора Хогвартса, профессора Диппета, ученики из Дурмстранга в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет должны были пройти распределение и адаптацию вместе с первокурсниками, тогда как старших ждал Хогвартс на день раньше. После распределения им полагалась короткая экскурсия по замку, чтобы к первому сентября они уже присоединились к своим факультетам.       Младших брата и сестру это, безусловно, сильно возмутило, в то время как Демира с радостью восприняла возможность прибыть в Хогвартс раньше.       С удивлением она заметила, что предстоящее распределение вызывало в ней не просто волнение, а тонкий, почти детский трепет. В Дурмстранге всё было предсказуемо: три факультета, и только один из них был предназначен для девушек — её судьба была предрешена с самого начала. Там же всё иначе. На факультеты распределяли не по полу или происхождению, а по внутренним качествам, сильным и слабым сторонам. Это пугало — и манило одновременно.       Расстроило лишь то, что её определили на пятый курс. В Англии пятнадцатилетние волшебники учатся именно так, но в Дурмстранге она уже перешла на седьмой — в Болгарии в школу магии поступают с девяти лет. Родители других болгарских студентов тоже выразили недовольство. Тогда Хогвартс пошёл им навстречу. Когда Демира получила вчера список своих предметов, обнаружила, что те направления, которые она изучала в Дурмстранге углубленно, а именно Темные искусства и способы защиты, История магии и Искусство Трансфигурации, в Хогвартсе будут проходить у нее со старшим шестым курсом.       Собралась она быстро: вещей было немного, большую часть занимали книги и учебники. Насколько она знала, в Хогвартсе были несколько иные нравы: темная или неоднозначная магия там не приветствовалась. Именно поэтому, зная свою тягу к ее изучению, Демира подобрала самые увлекательные книги из семейной библиотеки, что бы самостоятельно продолжить развитие в этом направлении.       Сложив всё необходимое, Демира подошла к зеркалу. Она осмотрела свое отражение отрешённо, как портрет незнакомки. Острые ключицы выступали над грудью, придавая фигуре болезненную хрупкость. Такие же тонкие, костлявые руки и ноги напоминали две параллельные спички — как язвительно выразилась её мать однажды. Лицо — вытянутое и бледное — выделяли большие голубые глаза цвета льда. В сочетании с густыми чёрными волосами они смотрелись резко и немного экзотично.       Вопреки моде, волосы она носила длинными — почти до пояса, которые сейчас лежали у нее на груди, наспех заплетенные в две плотные косы. Открыв шкаф, волшебница достала простое черное платье в белый горошек, оно было длинное, ниже колена, что делало девушку и без того маленького роста еще ниже. Такой наряд не привлекал внимания — идеально для тени, которой она привыкла быть. Вздохнув, Демира выудила оттуда же небольшую чёрную шляпку в тон, поправила её на голове и посмотрела на себя в зеркало. Внешний вид её не особенно волновал — в Хогвартсе всё равно придётся переодеться в школьную мантию.       Она захлопнула дверцу шкафа, бегло окинула взглядом комнату, взяла сумки — и вышла за порог.       Спустившись вниз, Демира обнаружила, что ураган семейной ссоры немного поутих. Однако мать по-прежнему выглядела злой и раздраженной. Видимо, ей прошлось сдаться под напором Белизара, но образумить истеричную женщину у него так и не вышло.       — Ну наконец-то. Ваневы вот-вот будут, — засуетилась Миллисента. — Эльфы уже накрывают на стол. Пообедаем, а потом проводим вас с Эваном. Чтобы избежать… неприятных ситуаций, мы решили, что вы с ним сначала отправитесь в Австрию, а оттуда — в Англию.       — Но… — хотела было возразить Демира.       — Не волнуйся, в Австрии вас встретят и проводят до нужного портала, — перебила её мать, ни на секунду не прекращая суетиться. Она металась по гостиной, даже не удостоив дочь взглядом.       — Я не об этом, — устало вздохнула Демира. — Мы вполне могли бы добраться до Англии напрямую, без этих ненужных остановок.       — Ну уж нет! Расстояние слишком большое — это может быть опасно, — голос Миллисенты начал звенеть раздражением.       — Как будто тебя действительно волнует моя безопасность. Зачем весь этот спектакль? — фыркнула Демира и, не дождавшись ответа, развернулась и пошла в столовую.       Мать что-то гневно прошипела в след, но ее голос заглушил дверной звонок. Ваневы пришли.       Первым в дом вошёл глава семейства, сразу за ним — юноша среднего роста с короткими пшеничными волосами и озорной, лёгкой улыбкой. Это был Эван Ванев — на год старше Демиры. Их семьи дружили с давних пор, так что они знали друг друга с детства. В конце прошлого учебного года они даже встречались какое-то время, но в итоге это привело к разрыву и достаточно большой ссоре между ними. Теперь, когда выяснилось, что они оба переводятся в Хогвартс, накал страстей слегка поутих — хотя бы внешне.       Пока взрослые обменивались дежурными любезностями и комплиментами, Эван вежливо кивнул Демире. Та в ответ лишь демонстративно отвела взгляд.       Когда с приветствиями было покончено, все расселись за столом, и начался тягостный светский прием. Взрослые увлечённо обсуждали политику, войну, последние магические реформы. Демира молча разглядывала содержимое своей тарелки. Не то чтобы ей нечего было сказать — наоборот, у неё было чёткое мнение по каждому из вопросов. Но это было совсем не то общество, где хотелось бы его озвучивать. Ни время, ни место. Поэтому минуты проведенные за столом для нее тянулось бесконечно долго.       Когда, наконец, светский прием подошёл к концу, время близилось к полудню. Демира с Эваном стояли у камина в доме Крамов, готовясь отправиться в Министерство, а оттуда — в Австрию.       «Боже, и зачем столько лишних сложностей?» — устало подумала она.       Родители Эвана суетились, прощаясь с единственным сыном, кажется, его мать даже проронила слезу. Миллисента лишь сдержанно обняла дочь, сухо пожелав удачи, а Белизар счёл нужным прочесть напоследок наставление — не посрамить честь Дурмстранга и непременно показать себя в Хогвартсе с наилучшей стороны. Братья и сестра Демиры вовсе не пришли попрощаться.       Уже через несколько минут они были в Министерстве и направлялись к необходимому камину, который перенесет их в Австрию. Эван пару раз неловко пытался завязать диалог, но Демира либо отвечала сухо и кратко, либо вовсе игнорировала его. Он начинал действовать ей на нервы.       — Как думаешь, на какой факультет ты попадёшь? — не отставал он.       — Откуда мне знать? — раздражённо фыркнула девушка.       — Ну, ты же об этом думала. Я почти уверен, что окажусь на Слизерине. И, думаю, ты тоже.       — С чего ты так решил? — впервые по-настоящему заинтересовалась она.— Мне казалось, Когтевран мне ближе.       — Ты умна, это очевидно. Но и амбиций тебе не занимать — ты не из тех, кто соглашается на меньшее. А это в духе Слизерина, — объяснил Эван.       Она не ответила, но его слова, как ни странно, заставили задуматься. Все лето она размышляла об этом и в итоге пришла к тому, что Когтевран ей подходит больше всего. В этой мысли был порядок и логика. Но теперь Эван невольно приоткрыл другую перспективу. И снова в душе что-то заволновалось, размывая её внутреннюю уверенность. Она, как всегда, умело скрыла свою тревогу под маской безразличия — лишь молча углубляясь в собственные мысли.       Путешествие до Австрии прошло спокойно. Теперь они стояли у следующего камина, ожидая разрешения на отправку в Англию. Эван больше не пытался заговорить — казалось, он сам о чём-то напряжённо думал. Время тянулось. Демира с каждой минутой становилась всё более раздражённой: ожидание выматывало, а навязчивые мысли о распределении и предстоящей учёбе не давали покоя.       Эван тем временем буквально не находил себе места — вышагивал туда-сюда, будто ища в пространстве ответ, которого не существовало.       Наконец, он не выдержал:       — Ты боишься? — выпалил он, резко повернувшись к Демире.       Она удивлённо приподняла бровь, встретившись с ним взглядом. От обычной беспечной улыбки не осталось и следа.       — Чего бояться? — Её пальцы непроизвольно сжали рукав платья, но голос остался ровным.       — Ты же понимаешь, — голос дрогнул. — Мы не будем в безопасности. Они всё равно могут найти нас. А теперь мы даже не знаем, кто нас окружает, кому можно доверять…       — Да, — коротко ответила Демира.       Слова Эвана резанули сильнее, чем ей хотелось бы признать. Она и сама это знала — каждую ночь прокручивала в голове. Но услышать вслух, из чужих уст, было совсем другим. Как будто холодный клинок прошёлся по коже.       По лицу скользнула тень, но она быстро совладала с собой, поджала губы и покрепче сжала палочку в руке.       — Слушай, я… знаю, что у нас тобой… — голос Эвана все еще дрожал, но он пытался взять себя в руки и справиться с внезапно нахлынувшей паникой: — У нас были некоторые… разногласия, но сейчас ты единственный человек, которому я могу доверять и…       Он запнулся, стараясь подобрать слова. Девушка развернулась к нему лицом, всё ещё держась спокойно. В этот момент к ним подошёл волшебник и жестом дал понять, что камин свободен.       — Будем держаться вместе. — закончила за него Демира.       Когда она шагнула в камин, в голове пронеслась мысль, которую она не смогла остановить:       «Быть может это мой шанс стать кем-то другим? Или хотя бы оставить позади все эти страхи?»