Waidmanns Heil

      Эта ночь в лесу обещала быть тяжелой. Кроваво-красное солнце клонилось к горизонту, и в лесной глуши быстро смеркалось. Запах хвои и прелых листьев дурманил, но в нём скрадывалась зловещая нота, предвещающая беду. Клара, откинув красный капюшон, сидела на крыльце бабушкиного дома и всматривалась в тропу, вдававшуюся в чащу. Чем плотнее ложилась тьма, тем сильнее накатывала тревога. Перед лесом она снова чувствовала себя той маленькой девочкой, что когда-то забрела в чащу и чудом осталась в живых. Ожидание восхода Волчьей луны бросало ее в дрожь.       В памяти всплывал тот роковой день, когда, будучи ребёнком в красном капюшоне, она потеряла все. Тогда она увидела растерзанную бабушку — единственного человека, который ее вырастил, — и огромного зверя, готового убивать. — Клара, — мощная мужская рука в перчатке легла ей на плечо. Рядом присел Йохан — старый охотник, который для своих лет был удивительно крепок. В его выправке и жестах не сразу угадывалось, сколько в нем лет. Он закурил трубку и, покручивая усы, посмотрел на нее. Клара улыбнулась и сжала край красного плаща в кулаке. — Боишься? — пробасил старик, выдохнув тягучий табачный дым. — Просто волнуюсь, — призналась Клара. — Волчья Луна взойдёт совсем скоро, и мне кажется, я не до конца готова. А вдруг не справлюсь и все ваши труды пойдут прахом? — Я не так тебя воспитывал, чтобы ты сдавалась, даже не приняв бой, — неодобрительно цыкнул Йохан. — Ты столько раз ходила в эти леса, охотилась на оборотней. Разве ты не хотела отомстить Вольфу за смерть бабушки? Или за тебя говорит кто-то другой? — Обычных волков убивать — одно. Но банда Вольфа… я боюсь подвести вас всех, Йохан. Это может стоить жизней. Я не хочу, чтобы кто-то еще погиб из-за меня. — Сейчас в тебе играет страх, — сказал он мягче. — Но если идёшь — то до конца. В тебе есть огонь мести и чувство справедливости. Не дай страху его погасить. За нас не бойся — мы знаем, на что идем.       Он похлопал ее по плечу. В стороне раздался шорох. Клара вздрогнула и огляделась. Из кустов, ковыляя на задних копытах, выбежали три поросенка — Хаган, Ханк и самый младший Хейк. Они держали в копытах ножи и маленькие арбалеты, были напуганы. — А вот и мы, — звонко раскричал Хейк. — Я рада вас видеть, — улыбнулась Клара и позволила младшему поросёнку прижаться к ноге. — Что узнали? — поинтересовался Йохан.       Вперёд вышел Хаган и, слегка похрюкивая, сообщил: — Вольф и его свита идут к деревне. Голод у них усиливается — Волчья Луна близка. Они не мелочатся: будут резать всё, что встретят. — Значит, нужно отрезать им путь, — Йохан встал. — Собираем отряд.       Клара бросилась за ним. Тот повернулся, положил ей руки на плечи и пристально посмотрел в глаза. — Эта ночь решит все. Сегодня мы отомстим. Я верю, что ты справишься. Не дай страху стать сильнее тебя — дашь слабину — погибнешь. Удачной охоты.       Он обнял ее крепко и глубоко вздохнул. В глазах старика показались слезы — он, казалось, чувствовал, что обнимает Клару в последний раз. ***       Над лесом взошла кровавая луна — Волчья Луна. В такие ночи голод ломал даже самых выдержанных: некоторые оставались волками навсегда, обрекая себя на проклятие «волчьей крови». План Йохана сработал: братья Швайне отвлекли волков и загнали их в западню, а охотники — без промедления — напали. Клара сражалась наравне с ними: топор в руках, арбалет при готовности, она отбивалась от оборотней каждым мускулом тела. Но среди бойни не было Вольфа — как не было и Йохана: он отделился от банды, когда начался загон.       Внезапно возник свист — и волки, словно испугавшись чего-то, отступили и ринулись в глубь леса. Несколько охотников, в том числе тройняшки, бросились в погоню. На поляне осталась лишь Клара с топором в руках. Поведение волков показалось ей странным, будто западня была расставлена не для них, а для нее. — Посмотрите-ка, кто остался одна, — послышался голос позади. Из чащи вышел высокий мускулистый мужчина в чёрной куртке с оторочкой из овечьей шерсти. Его лицо исчерчено шрамами. На губах — презрительная улыбка. Сердце Клары упало. Она навела арбалет. — А ты выросла, — произнес Вольф. Его человеческое лицо не скрывало волчьих клыков. — Слышал о вашей банде, что истребляет наших. Особенно о тебе, маленькой рыжей дряни в красном капюшоне. Сегодня ваша ночь закончится. — Где Йохан?! — выкрикнула она. Оборотень лишь ухмыльнулся и поднял в руке оторванную голову старика Лицо Йохана застыло в мертвой маске. Вольф швырнул голову к ее ногам. Клара стиснула зубы. Ярость и горе вспыхнули в ней огнем.       Она выстрелила — промах. Вольф захохотал, скинул куртку, обнажив торс, и принял звериный облик: ноги и руки стали лапами, тело покрыла чёрная шерсть, лицо вытянулось в волчью морду. Оборотень набросился. Клара увернулась, блокировала атаку топором, лезвие вошло в плечо зверя, но тот отшатнулся и снова бросился. Он сбил охотницу с ног, лапой отбросил в сторону. Топор вылетел. В груди пульсировала боль, по боку — жгучие раны. Она рвала воздух зубами.       Когда зверь вцепился ей в плечо, разрывая плащ и плоть, Клара будто отключилась от боли — в голове возник план. Она вытащила крошечный кинжал из набедренной сумки и с ужасным усилием вонзила его в глаз Вольфа. Тот завопил и отпрянул. Клара подползла к упавшему топору, встала и, неся в сердце ярость и потерю, ринулась на зверя. Лезвие топора вонзилось в шею Она била, резала, кричала — внутри проснулась та же звериная сила, что была у ее противника. Она рубила и рубила, пока тушка не превратилась в кровавую кучу. В конце концов Вольф лежал неподвижно. Клара, обессилев, отсекла голову и упала на колени.       Кровь растекалась от ран по штанам и рукам. Тошнотворный запах пронзал ноздри, а во рту ощущался железный привкус. — Ночь… закончилась, — произнесла она еле слышно.       Силы покидали ее. Она умиротворенно вздохнула и прикрыла глаза. "Это было не зря", — промелькнуло в мыслях.