Часть 1

Тишина в Лесу была особенной, живой. Она состояла из шепота листьев, стрекотания кузнечиков и далекого курлыканья журавлей. Караг слушал эту тишину, но в его собственном сердце бушевала буря. Оно колотилось, как пойманная птица, всякий раз, когда рядом была Тиккани. Она сидела на замшелом валуне у ручья, запустив тонкие пальцы в воду, и смотрела, как уплывают вдаль опавшие лепестки лунного цветка. Светлячки, словно крошечные звезды, танцевали в ее волосах, и Карагу казалось, что он видит самое прекрасное существо во всем мире. Он подошел, и старый камень слегка подался под его тяжестью. Тиккани повернула к нему лицо, и в ее глазах, глубоких и темных, как лесные озера, отразился лунный свет. — Караг? Что-то случилось? Он попытался подобрать слова. Самые сильные, самые красивые. О том, что ее смех для него — как первый луч солнца после долгого дождя. Что ее присутствие делает чащу безопасной, а ночь — светлой. Но слова, неуклюжие и грубые, запутались где-то в горле. Вместо этого он разжал свой кулак. На его широкой, исцарапанной ладони лежал комочек мха, а в нем, словно драгоценность в бархатной шкатулке, пряталась крошечная фиалка. Самый хрупкий и редкий цветок, что он смог отыскать, не сломав. — Для тебя, — просипел он, и голос его звучал хрипло и несмело. — Он... как ты. Маленький. Но сильный. Тиккани замерла. Она посмотрела на цветок, потом — в глаза Карага. И в них не было ни смеха, ни удивления. Было понимание. Она бережно взяла моховой комочек, и ее пальцы на мгновение коснулись его ладони. От этого прикосновения по всему телу Карага пробежала теплая дрожь. — Он прекрасен, — тихо сказала она. — Спасибо, Караг. Она не сказала больше ничего. Но когда она улыбнулась, Караг понял, что все слова, которые он не смог произнести, она и так услышала. И в тишине Леса зазвучала новая, незнакомая прежде мелодия — мелодия двух сердец, нашедших друг друга.