Часть 1

1 Вселенная бесконечна. Вселенная играет с нами в самые жестокие игры, подбрасывая кубик так, чтобы всё обернулось против нас. Вселенная огромна. Миры, соприкоснувшись друг с другом, никогда не станут прежними. Вселенная любит любовь. Или иногда так только кажется. Жизнь слишком сложна, чтобы думать и рассуждать о таких вещах в контексте вселенной, ведь вселенная не что иное, как единая система, в которой человек никто. Просто пыль. Частичка. Микроорганизм. Нам хочется понять тайну вселенной, разгадать её, соприкоснуться с ней. Хочется осознать всё, что происходит, всё, что случается. События, как клубок ниток, происходят во вселенной и иногда запутываются. И иногда выхода нет. Парадиз. Остров дьяволов. Мрачное-мрачное место. Армин Арлерт слушал, как волны разбиваются о берег. Он всегда мечтал услышать шум океана. Почувствовать свободу. Увидеть море своими глазами. Он хотел, чтобы его жизнь поменялась. Сидеть в стенах было сродни проклятию, которое нёс в себе каждый элдиец, попавший на этот остров дьявольских отродий. Остров грязнокровок. Море, которые он теперь ненавидел всей душой, зачарованно смотрело прямо на него, бросая ему же вызов. Как же он ненавидел это море. Этот остров. Этот мир. Эту жизнь. И этот чертов утёс, на котором он сидел прямо сейчас, рассуждая о том, что было бы неплохо с него спрыгнуть, но кое-что ему не давало это сделать. — Красиво здесь. Правда, Армин? — тихий-тихий болезненный голос прозвучал где-то совсем рядом, но Арлерт был так сильно погружён в свои мысли, что голосок ему показался далёким. Девушка, прижимаясь всем телом к юноше, к своему возлюбленному, обняла его так крепко, насколько ей позволяли её слабые ручонки, которые она еле-еле могла протянуть. Сил у неё не было совершенно, поэтому Армину приходилось держать её и помогать ей. — Очень красиво, Энни! — скупая слеза скатилась с его щеки и он покрепче обнял девушку, что сидела рядом с ним на утесе, пытаясь в последние разы вдохнуть свежий воздух. Руки Армина были в крови. В её крови. Кровь, не останавливаясь, капала из носа. С каждой каплей сердце Армина болезненно сжималось. Энни Леонхарт же старалась из последних сил улыбаться, хоть у неё это практически не получалось. Она пыталась держаться до победного, но в её случае победа была проигрышем. — Небо сегодня такое яркое-яркое! Хорошо, что в день моей... смерти небо такое красивое, правда... Армин? — Не говори так, прошу тебя! — юноша сильнее прижал к себе голову возлюбленной, поцеловав её в макушку. — Энни, я умоляю тебя не говорить так. — Слишком больно, да? — девушка смотрела на Арлерта, пытаясь заметить на его лице хоть одну положительную эмоцию, но так и не смогла поймать. — Армин... — Что, любовь моя? — Пожалуйста, улыбнись... — она дотянулась рукой до его щеки и нежно погладила. У Армина пошли мурашки по телу от её прикосновения. Но желание его любимой было законом. Он сквозь слёзы улыбнулся, хоть и получилось вымученно. — У тебя такая красивая улыбка, Армин! Я прошу тебя, порадуй людей этой улыбкой подольше. — Я не смогу, Энни. Я больше никогда не смогу. Нет... — Армин, посмотри на меня... — болезненное состояние не давало ей делать лишние движения, поэтому юноша сам повернул голову так, чтобы видеть её грустные глаза. — Поживи подольше, прошу тебя. — Я не знаю, как я смогу без тебя жить! — слёзы Армина символизировали его утрату. Сидя на утёсе, он размышлял о том, как никчёмна была его жизнь. Прямо сейчас он на глазах терял свою любовь и ничего не мог сделать. Абсолютно ничего. — Пообещай мне, что мы встретимся в следующей жизни! — Энни сама слегка улыбнулась при этой мысли. — Конечно! Конечно встретимся, Энни! И всё будет хорошо. — Даже если мы будет по разные стороны баррикад? — Да, где бы ты ни была, кем бы ты ни была, я буду с тобой. Я пойду за тобой куда угодно и в следующий раз не потеряю. — А если ты не вспомнишь меня? — Я вспомню... Вселенная не разведёт нас снова, слышишь, Энни? — Да... — голос её стал совсем тихим. Она прикрыла глаза, не переставая улыбаться. Армин больше никогда не услышит её смех. Никогда. — До встречи в следующей жизни, Энни, я очень люблю тебя! Теперь Армин верил в параллельные вселенные. А девушка так и не очнулась. На утёсе было красиво. Красиво и совершенно пусто. 2 В Большом зале было слишком шумно. На завтрак пришли все, кому не лень, ведь сегодня должен был быть матч по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Гермиона пыталась прочитать очередной учебник, но шум не позволял ей сделать это, поэтому она с грохотом уронила его на стол и допила остатки тыквенного сока. Гарри и Рон, сидевшие рядом с ней, восполняли запасы энергии к предстоящему матчу. Девушке казалось, что в зале совершенно нечем было дышать. Ей хотелось поскорее выбраться на свежий воздух. — Гермиона, мы разобьём сегодня Слизерин. В пух и прах разобьём, — Рон активно жестикулировал руками. — А? — девушка резко подняла голову. — Я вас не слушаю. — Ты чего? О чем снова думаешь? — спросил Гарри, похлопав девушку по плечу, но она только отдернула руку. — Простите, ребята, настроения нет совсем, — Гермиона хотела было встать со скамьи, но её остановила Джинни. — Я могу тебе как-то помочь? — спросила ее подруга. — Нет-нет. Вы должны набраться сил сейчас перед матчем. — Верно! — Рон принялся снова за еду, жадно поедая пирог. — А вот ловец Слизерина решил, что ему это ни к чему. Гриффиндорцы оглядели стол Слизерина, попытавшись найти Драко Малфоя, но его нигде не было видно. Гермиона удивилась, ведь обычно он никогда не пропускал завтрак. Не то, чтобы она следила за ним, но он очень часто мелькал в поле её зрения. Точнее очень часто попадались его волосы. А ещё его серые глаза. Они немного напоминали море. Море с дымкой. Но Гермиона старалась об этом не думать, потому что даже мысль об этом не нравилась ей от слова совсем. Однако Малфоя не было в Большом зале и это факт. «Какие темные дела он замышляет на этот раз?» — спросила саму себя Гермиона. *** В ванной старост было тихо. Очень тихо. Только звук капель крана прерывал гробовую тишину, в которой сидел Драко Малфой с сигаретой, делая очередную затяжку. Все его мысли были об уродливой метке на руке, которая пугала его не меньше его судьбы. — Я плохой человек, да, Миртл? — сказал блондин глухо, пытаясь потушить сигарету. — Мне не нравится, что ты делишь людей на хороших и плохих. Для кого-то ты плохой, для кого-то хороший, — девочка-призрак приблизилась к старосте Слизерина и закружилась над ним. — Ты не плохой, просто твоя жизнь такая. — Я не вижу смысла в такой жизни. Я в ловушке, Миртл. И если не сделаю то, что сказал Темный Лорд, он убьёт всю мою семью. Разве он не плохой человек? Он ведь убийца. Монстр. — Никто не знает, почему он такой. И лучше тебе не думать об этом, Драко. — Почему я вообще с тобой разговариваю? — Драко направился к двери, чтобы выйти из ванны старост, но Миртл подлетела прямо к его лицу. — Потому что тебя больше никто не понимает, кроме мертвой девочки, умершей больше пятидесяти лет назад, — призрак самодовольно улыбнулась, но затем заплакала. — Ты пользуешься моей добротой и рассказываешь мне все, потому что никто не хочет тебя слушать. Всхлипы Миртл были невыносимыми, но Драко молчал. Как молчала она, когда он приходил сюда пьяный и рассказывал ей абсолютно всё о своей жизни. — Я не... — Ладно, со мной все равно никто не говорит, так что почему бы и нет! Кстати, а ты все ещё влюблён в Грейнджер? Драко заметно побледнел и хотел было оправдываться, но понял, что это бессмысленно. Гермиона, его милая Гермиона. — Она никогда об этом не узнает. Мы враги. По разные стороны баррикад, знаешь. — Иногда даже враги влюбляются... — Не в этом случае, Гермиона не должна об этом знать. С этими словами Драко выбежал из ванны старост, а Миртл, наблюдая за ним, усмехнулась. — Чем вселенная не шутит, Драко Малфой. Юноше было плохо. Ему было душно, больно и тяжело. Он бежал по лестнице на Астрономическую башню, чтобы скорее почувствовать себя свободным. Ступенька за ступенькой. Шаг. Ещё шаг. И ещё. И вот он уже на вершине башни любуется Запретным лесом и утренним солнцем. Драко сам не понимает, чего ему хочется. В последнее время он все думает о море. С чего бы взяться этой мысли? А ещё тот странный сон... Он снова берет в руки сигареты. Отвратительная магловская привычка, которая до ужаса его бесит, но он не в силах справиться. Раз за разом затягивается и пытается отключить мысли. Скоро матч по квидиччу. *** Драко вернулся вечером на Астрономическую башню. Было довольно темно, но ему было абсолютно всё равно. Он сидел практически на краю, осмысляя свои последние месяцы жизни. Ему как будто бы и не принадлежала его же собственная жизнь. Драко смотрел на звёзды в небе, пытаясь найти хоть одно созвездие, но каждый раз сбивался. В конце он не выдержал и, достав очередную сигарету, снова закурил. Очень хорошо. Очень. — Опять дымишь, что ли? — это оказался непонятно откуда взявшийся Блейз Забини, который был единственным другом Драко во всем этом адском мире. Или ему хотелось, чтобы тот был ему другом. Ну, он хотя бы был рядом. — Что-то имеешь против? — Малфой подозрительно выгнул бровь, пытаясь разглядеть получше лицо Забини, но тот только усмехнулся. — Да нет, конечно. Чего такой расстроенный в последнее время? — Блейз подсел поближе к другу. — Плохо сплю... — ещё одна затяжка. Очень хорошо. Очень хорошо. — Да, я знаю. Тебе постоянно что-то снится. Поделишься? — Это слишком глупо, я сам не совсем понимаю, что вижу. — Ну попробуй объяснить! — Блейз похлопал друга по плечу, но на самом деле жутко за него волновался, потому что Драко никогда не был таким. — Мне это снится уже несколько месяцев. С тех самых пор, как я принял метку от Темного Лорда. В первые разы мне сон казалось просто глупой шуткой сознания, но затем он начал сниться мне каждый день. Я начал чувствовать страх, я начал как будто проживать всё, что было во сне, — Драко трясло. Он вспоминал каждой клеточкой организма ночные кошмары, которые его мучали. Он так сильно хотел от них избавиться. — Что происходит во сне? — Представь себе маленький средневековый магловский городок. — Это про которые любит говорить зануда Бинс на истории магии? — Блейз рассмеялся, но увидев злой взгляд Драко сразу же прекратил. — Я серьезно. Представил? Там есть маленький домики, всякие рынки и тому подобное... — Пытаюсь, да. И что дальше? — Забини не совсем понимал, к чему ведёт его друг, потому что все, что он говорил, было слегка бредово. Какой городок? Какое средневековье? Блейз в душе не чаял. — Я стою в этом маленьком средневековом магловском городке. Вокруг меня много всяких бедняков. — Ты там стоишь? — Ну да, я не просто наблюдаю со стороны, я как будто проживаю этот момент. Я и сам выгляжу, как бедняк. Поношенная одежда до ужаса. На мне постоянно один и тот же голубой кардиган. Он единственный мне запомнился чётко. — Так, а чего страшного-то? Кардиган совсем плох? — Да причём тут кардиган! Я всегда в этом сне будто бы за одного и того же человека. В общем, город совершенно необычный, — Драко поёжился, вспомнив свои ночные кошмары. Ему действительно было невдомёк, почему ему снится что-то подобное. — Самое интересное, что вокруг этого города огромная стена. Знаешь, такое чувство, будто люди живут, как скот в загоне. Это и ощущается, там будто нет свободы. — Нет свободы? — переспросил Блейз. Ему не понравилась такая формулировка мыслей. — Да, они будто бы все заложники какой-то системы. Но это не самое жуткое. Каждый раз эта стена падает, в город попадают какие-то огромные существа, напоминающие орков. Во сне их зовут титанами. Они пожирают людей, а мальчик, которым я являюсь, бежит по этому городу в надежде спастись. Я каждый раз чувствую его тоску, его страх, страх за жизнь близких. Этот сон такой реалистичный. И я уже не верю в то, что это просто кошмар, Блейз. Я просыпаюсь, а передо мной картинки того, как едят людей. Пытки Темного Лорда не выглядят так страшно, как это. — Когда это началось? — С тех пор, как я принял метку. Будто бы сознание открылось. — Это единственное, что ты видишь? — Да, больше ничего. Блейз глубоко вздохнул и посмотрел вдаль. Он прошёлся взглядом по небу прежде чем сказал: — Тебе надо меньше курить, Малфой! Я серьезно! — Забини, заткнись! Не может это быть просто кошмар, это же бред какой-то! Стены, меня мучают эти стены. Такое чувство, будто я в ловушке. — Ты действительно в ловушке, ты принял метку. — Ты знаешь, почему я это сделал. — Знаю. Может, твой сон - это отражение состояния? — Нет, — Драко подумал о том, что сон действительно чем-то напоминал его жизнь. Он в такой же ловушке, как этот бедный мальчик в голубом кардигане, чьи чувства ощущаются так, будто он сам проживает эти события. Драко душит эта безвыходная ситуация. Стены, странные существа, которые едят людей. Снова убийства и кровь. Снова безнадёжность. Животный страх. — Я слишком четко ощущаю страх мальчика. Он пытается помочь друзьям, но при этом его ужас чувствуется так ясно, что я начинаю думать, что этот мальчик я. — Драко, это бред, — Блейз посмотрел в глаза другу. Он не совсем понимал, что означают такие сильные сны. Он слышал про вещие сны, но это не было будущим. Не было и настоящим. Будто далёкое-далёкое прошлое. Со слов Драко ему самому стало не по себе, по коже прошлись мурашки. — Может, тебе сходить в библиотеку и зайти в отсек с магическими снами? Драко уже думал об этом, но все не мог дойти до туда. Теперь он понимал, что тянуть больше нельзя. Он не мог нормально спать. Он не мог отказаться от задания Темного Лорда. Он был в ловушке. Как мальчик в тех стенах. Ситуация казалось безвыходной. Но, может, выход все же был? Просто Драко ещё не дошёл до него? Нужно было всё-таки сходить в библиотеку. *** Она стоит у подземного хода. Она чувствует отчаяние. Паника. И эти чёртовы стены вокруг города. Снова ощущение безысходности. Кольцо снова больно ранит кожу. Гермиона резко просыпается и проверяет свой палец. Ничего нет. Но фантомная боль все ещё присутствует, как будто палец действительно полоснули шипом, как в злополучном сне. Ей осточертело то, что она видит. Ее раздражает буквально всё. Она перестала нормально спать, потому что каждую ночь ей снилось, как она стоит у подземного хода, её окружают непонятные люди, и она в чёртовых стенах. Она не наблюдает со стороны, она девушка, которая стоит там и участвует в этом. «С каких пор ты смотришь на меня такими глазами, Армин?» — крутится в голове у Гермионы. Какой Армин? Что происходит во сне? И это ей снится уже много дней. Одно и то же. Оно пугает. Оно страшит. Наступило утро, а Гермиона так больше и не сомкнула глаз. Когда все соседки начали собираться и уходить из комнаты, девушка оставалась в кровати, раз за разом перебирая сон по крупицам. Мужские руки, держащие её тело, до сих пор чувствовались на запястьях и на ногах. Гермиона пыталась встать с кровати, но сил не было и на это. Она чувствовала всё, что чувствовала эта странная девушка. Это странное удушье, чувство безнадежности. Но почему ей это снилось? Она не могла понять и осознать. — Гермиона, ты уже проснулась? — в её комнате влетела Джинни, у которой было относительно хорошее настроение. Она поискала глазами подругу, но, обнаружив ее лежащей на кровати, слегка прищурилась и попыталась понять, почему та всё ещё не собирается. — Ты чего? Гермиона почувствовала, как тяжело ей было встать с кровати. Всё ещё била мелкая дрожь по всему телу. Грейнджер взглянула на подругу, переводя дыхание, и увидела, что Джинни находится в лёгком недоумении. — Я слегка без настроения. — Ребята сказали, что ты в последнее время плохо спишь. Что случилось? Гермиона нашла в себе силы подойти к зеркалу. Взглянув в отражение, она увидела глубокие мешки под глазами. Она не знала, что ответить Джинни. Можно ли было ей говорить о сне? Ещё её волосы слишком сильно растрепались во время сна. Гермиона решила привести их в порядок и взяла палочку, чтобы выпрямить и слегка подрезать. — Мне снится непонятный сон. Довольно реалистичный. Поэтому он слишком жуткий. — Ты чего с волосами делаешь? — Джинни подошла к подруге и усадила её на стул, чтобы помочь с прической. — Какой сон? О чем? И как часто снится? — С лета постоянно. Каждую ночь один и тот же. — Может, проклятье наслали какое-нибудь? — Джинни посмотрела в зеркало на подругу, но та оказалась похожа на мертвеца. Кожа была слишком бледная, а глаза испуганные. — Ты хочешь подрезать волосы? — Да, почему-то очень хочется, — Гермиона показала, сколько длины хочет убрать, а затем села поудобнее на стул. — Сон очень реалистичный. Я каждый раз в нем нахожусь в маленьком средневековом магловском городке. Не описать словами, какой дискомфорт он мне доставляет. Его окружает огромная стена. Я пыталась понять, есть ли где-то в мире такие города, но ничего не нашла. — Жуть какая. И что там происходит? — Каждый раз одно и тоже. Я стою у подземного перехода, но не могу спуститься вниз. Чувствую такой сильный животный страх. Со мной разговаривают трое молодых людей, стоящих на лестнице и пытающихся то ли раскрыть меня, то ли поймать, то ли вразумить. Я до конца так и не поняла. Ну, точнее, это вообще не я. Это другая девушка, — Джинни закончила с прической, и Гермиона, недолго думая, взяла с тумбочки резинку, которой никогда не пользовалась, и собрала волосы в пучок. Получилось весьма неплохо. Только она будто бы больше не была собой. — И эта девушка. Она будто бы чего-то боится. Ей страшно. Я чувствую ее разочарование. Я ходила в библиотеку, но так и не нашла там ничего подходящего. — Может, тебе снова туда сходить, Гермиона? Глядишь, чего-нибудь путного найдёшь. Не забывай, что такие сны даже в волшебном мире — это не норма. Гермиона задумалась. Она знала, что такие вещи нельзя было игнорировать. Да и ощущение явно её не обманывало. Это было что-то тревожное. Что-то страшное. А местами опасное. Такие сны явно были не к добру. — Да, я ещё раз схожу туда. Я думаю, что после пар я найду время на изучение этой темы. — Ты говорила Гарри и Рону? — Нет, я не хочу, чтобы они волновались. Возможно, это вообще ничего не значит. Это была правда. Гермиона очень боялась, что ребята будут за неё волноваться. Однако девушка понимала, что нужно что-то решать. Тревожные мысли преследовали и давили. *** После пар Гермиона собралась с силами и всё-таки пошла в библиотеку. В ней, как всегда, было необычайно мало людей, поэтому она без труда прошла в нужный ей отдел. Он пестрил самыми разными книгами, но большинство из них Гермиона уже успела просмотреть. На неё давил груз, который переживала девушка из сна, поэтому она попыталась поискать снова что-то о снах. Пришлось поискать что-то, что она ещё не успела прочитать, но не успела она даже прикоснуться к книге, как заметила, что у противоположного стеллажа стоит не кто иной, как Драко Малфой. Он вальяжно осматривал полки, при этом зная, что девушка стоит рядом с ними. Сначала Гермиона хотела игнорировать его, но не получилось, ведь она заметила, что он ищет книги, тематикой похожие на её. Девушка с грохотом взяла книгу, посмотрев со злостью на Малфоя, и принялась искать значение стен во снах. Нужно было снова с чего-то начать. Гермиона заметила, что он разглядывает с явным интересом то, что она читает. Она продолжала игнорировать его взгляд, поэтому предпочла сесть за стол и взять в руки карандаш и ручку, чтобы расписать, что она увидела во снах. Стены, стены, подземный ход, люди, средневековые дома. Снова стены. И Малфой, который сел рядом с ней и тоже принялся что-то писать. Он уже не раздражал. Они сидели в полной неуютной тишине, но игнорировать уже не получалось. Она вышла из-за стола и снова подошла к стеллажу. Подальше от Малфоя. Попыталась снова найти что-то, что могло дать ей хоть один ответ на вопрос. Стало очень жутко. — Тебе снится город в стенах, Грейнджер? — задал вопрос ненавистный голос у стола. Ей не хотелось с ним говорить. Вообще. А он ещё и взял без разрешения её листок. Она обернулась и заметила, что он с интересом изучает то, что она написала. — Не твоего ума дела, Малфой, — она подошла к нему и вырвала листок из рук, но заметила, что у него тоже было написано о стенах. — Что тебе надо? Он промолчал. Драко, с тех пор как пришёл сюда, понимал, что не сможет сдержаться. Ему хотелось понять, что беспокоит его Гермиону, ведь она пришла в тот же отдел, что и он. Он не ожидал её здесь увидеть, но это было на руку. Драко увидел потерянный взгляд Гермионы, увидел, что ей тоже снится что-то непонятное. И, неужели, снова эти стены? Ей тоже снится этот ужас? Но разве такое может быть? Разве может быть так, что им снятся одинаковые сны? Нет, такого быть не может. — Интересное совпадение, Грейнджер. Мы пришли сюда из-за одной и той же проблемы. — Малфой, не говори чепухи и выйди отсюда. — О, нет, я так понимаю, тебе снятся сны, в которых ты находишься в маленьком средневековом магловском городке, окружённом стенами. Я прав? — Совершенно не прав, иди отсюда, — Гермионе пришлось понизить голос, ведь она помнила, что они в библиотеке. Она, на самом деле, очень испугалась. Он знал. Откуда он знал? — Хорошо, насчёт тебя не прав. А, вот, насчёт себя знаю. Мне тоже снится сон, в котором я нахожусь в таком месте. И он тоже пугает меня, Грейнджер. — Что? — Гермиона удивилась подобному. Она даже и подумать не могла, что есть человек в этом мире, которому снится что-то подобное. — Что ты несёшь? — Сдаётся мне, у нас одна проблема на двоих. Так почему бы не решить её вместе? — С чего я вообще должна помогать тебе, чёртову пожирателю смерти??? — Ай, как грубо, — Драко внутри ликовал. Это был его шанс хотя бы немного побыть с Гермионой. — Твои дружки не узнают, обещаю. — У меня нет секретов от друзей. — Ага, уже вижу, как ты рассказала Уизелу о своих снах, и он все понял. Не держи меня за дурака, пожалуйста. Так что, поможем друг другу? Ну а иначе мы вместе умрем от того, что не спим. Либо сойдём с ума. Выбирай. Гермиона очень долго смотрела на протянутую ей руку. Она даже не знала, могла ли принять помощь Малфоя. Может, это была какая-то ошибка? Или какая-то уловка? Ей показалось, что здравый смысл покинул ее, когда она взяла его за руку для рукопожатия. В голове некстати всплыла строчка из диалога между девушкой из сна и юношей, что стоял на лестнице подземного хода. «Армин, когда именно ты начал меня подозревать?» Мерлин, почему вспомнилось это. Ужасно. По телу прошли мурашки. — Если ты меня обманешь, Малфой, я тебя превращу в кактус! — А почему не в титана? — Драко подмигнул Гермионе, но она не оценила его юмор. — В кого? — Титаны. Так называют этих существ во сне. Те, что пожирают людей. — В моем сне такого не было, —Гермиона нахмурилась и присела за стол, понизив голос. Малфой расположился напротив неё. — Мне снится один и тот же сон с лета, где я стою у подземного хода в городе, который окружён стенами. — А я являюсь мальчиком в таком же странном городе. Тоже окружён стенами. Одну из этих стен ломает огромное существо. И титаны, как их называют люди вокруг, проникают внутрь. — Девушка, которой являюсь я, она... Возможно, она предательница. Я чувствую ее разочарование. Ее будто бы раскрывают в этот момент. — Так странно. Думаешь, это один мир? — Я думаю, да. Я пыталась отыскать упоминание о городах в истории человечества, где могло такое быть, но ничего не нашла. — Гермиона на мгновение замолчала, не зная, говорить ли что-то ещё Малфою. — Там в подземном ходе стоят ещё трое и смотрят наверх. Среди них девушка, которая называет меня Женской особью. — Женская особь? — переспросил Малфой. — Какой бред. — Я попыталась найти что-то подобное в книгах, но ничего не было. — Может, суть в том, что этого вообще никогда не было? — А что это тогда, Малфой? Они снова замолчали. Ситуация была максимально странной. Гермиона разговаривала с Драко так, будто они были старыми друзьями, хотя на самом деле их ничего не объединяло. Ничего, кроме их странных снов. А, может, они были связаны куда больше? Намного больше, чем они могли вообразить. Однако этого ни Драко, ни Гермиона не знали. — В любом случае, стоит ещё раз взглянуть на сны и поделиться впечатлениями о том, что мы видели. — Мне кажется, я выучила его наизусть. Очень трудно судить без контекста, правда. Я не совсем понимаю, что представляет мир из сна. Кстати, юноша, что смотрит на меня. Его зовут Армин. У него такой потерянный взгляд. Будто бы я его разочаровала. — А как тебя в нем зовут? — Энни. Меня там называют Энни. А у тебя есть имя в том мире? — Я его не слышал. Нет. Я не знаю. В любом случае, это не твоё имя. Это что-то странное, что нам пока не понятно. Давай поговорим завтра, когда обдумаем всё, что сказано. Они вышли по отдельности из библиотеки на расстоянии несколько метров. Малфой шёл сзади, наблюдая за девушкой. В груди очень болело от осознания, что они только что разговаривали. Ему не верилось. Разговаривали. Без ссор. О большем он не мечтал. Они попрощались недалеко от башни Гриффиндора, чтобы не попадаться никому на глаза. Пожали руки так, что электрический ток пробежал по коже. Было в этом ощущение что-то странное, что-то интимное. Что-то, что понимали только они. Каждый вошёл в свою гостиную со своими мыслями, пытаясь понять, что с ними происходило. Гермиона никогда бы не подумала, что ее будет связывать что-то с Малфоем. Это было странно. На утро они оба проснулись с головной болью. Хорошая новость заключалась в том, что они больше не увидели города со стенами. Это был первый раз за долгое время. Плохая новость — что им обоим приснились другие сны. Они напугали ещё больше. Гермиона и Драко встретились на Астрономической башне, после того, как Малфой подкинул незаметно девушке записку в сумку на уроке Трансфигурации. Грейнджер осторожно вошла в башню, увидев, как Драко сидит на скамье, покуривая сигарету. — Ты куришь? — Удивлена? — Немного. Снова неловкое молчание. Нужно было его как-то заполнить. Она присела рядом, глядя на горизонт. Вид был красивый. — Мне сегодня приснился другой сон, — первым тишину прервал Драко. Он посмотрел на неё своими серыми глазами, пытаясь прочитать что-то в её взгляде, но она все ещё смотрела вдаль. — Мне тоже. Неужели мы сдвинулись с места? — Что у тебя за сон? — Слышал что-нибудь про тактику рукопашного боя? — Что-то на магловском, — Драко задумался. По сути, он понимал, что Гермиона говорила о том, как правильно драться, но не мог это до конца осознать. — Ладно, это знакомая вещь. — То-то и оно. Меня учили рукопашному бою. Я была в глухом лесу. Вокруг не было ничего. Ничего, кроме груши для битья и взрослого мужчины, который оказался моим отцом во сне. Ну, точнее отцом этой Энни. Я помню, как болели мои руки от ударов, как болели ноги. Я не могла нормально стоять, а он все мучил и мучил меня. Я так странно ощущала этот животный страх перед человеком. В какой-то момент гнев поглотил меня, поэтому я напала на него. Избила. — Не ты. Она. Эта девушка. — Да, но всё ощущалось на мне. Сон этим и закончился. Когда она прекратила это делать. Я чувствовала её гнев, её отчаяние, её страх, её моральное опустошение и боль. — Мне тоже снилась боль. Но не от ударов. Я горел заживо, — усмехнулся Драко, затянувшись сигаретой дольше обычного. — Что? — Это всё, что я помню. Я горел заживо. Я проснулся в дикой агонии, в жаре, будто сам горел. Я чувствовал боль каждой клеточкой своего тела, — хотелось ей сказать, что Круциатус был ангелом по сравнению с этим. Однако Драко промолчал, чтобы не вызывать у неё лишних вопросов. На деле, он испытывал и то, и то. Оба этих кошмара пугали. — Боль. Нам обоим снилась боль. Мы её чувствовали и ощущали, как думаешь, что это значит? — Без понятия. *** Сны с болью тянулись, казалось бы, вечность. Каждый день Гермиона и Драко бывали в библиотеке, искав ответы на свои вопросы, но ничего не могли найти. У их друзей появлялись вопросы, но они молчали. Молчали и верили, что смогут найти выход. У обоих была бессонница. Им не хотелось спать, потому что с каждой ночью кошмары становились больнее. В прямом смысле этого слово. Драко удивлялся, что он ещё не умер от этого странного ощущения. Так прошёл месяц их копания, который ни к чему не привел. Был как раз канун Рождества, когда они снова встретились в излюбленном месте. — Это бесполезно! — воскликнула Гермиона в библиотеке и хлопнула книгой по столу, на что получила легкий шлепок по руке от Драко. — Тише! Так мы ничего не сможем решить! Я устала, Малфой! Мы ищем иголку в стоге сена. Это вообще невозможно. — Слушай, а ведь ты как-то сказала, что у Поттера во сне болит шрам. — Это не имеет смысла. У Гарри есть особая связь с Волан-де-Мортом. Поэтому так происходит. А у нас что? Тоже связь? — А почему нет? — Это глупо, Малфой. Искать надо лучше. — Да мы тут все перерыли. Пошли лучше на ужин. Скоро начнётся. — Ладно, я всё равно очень устала. Они уже привыкли выходить по отдельности из библиотеки. Им удавалось скрывать факт их общения, хотя они сами удивлялись, что у них получалось. В какой-то момент это стало обыденностью. В канун Рождества Хогвартс был украшен по высшему разряду. Уют, созданный учителями и учениками, помогал ненадолго отвлечься от забот. Так думала Гермиона. И почему-то так не думал Пивз. Чертов Пивз, который появился из ниоткуда и пролил на пол странную скользящую жидкость, которую Гермиона благополучно не заметила. Она ступила в неё и только тогда поняла, что не может из неё выбраться. Более того, она буквально летела, как на ледяной горке. Малфой сразу же побежал за ней, чтобы поймать. Ему чудом удалось не упасть с ней и вывести её из жидкости, когда Пивз громко рассмеялся. — Глупые Малфой и Грейнджер, вы думали я вас не замечу? Получите свой рождественский подарок! — О чем он говорит? — удивилась Гермиона, когда с ужасом поняла, что стоит в магическом кругу. Вместе с Малфоем. — Омела! — вздохнул юноша. — Глупые Малфой и Грейнджер! Глупые! Глупые! Глупые! — Как он меня достал! — Драко медленно вскипал, от чего у него прокраснели уши. — Успокойся. Это просто омела. Мы оба знаем, что придётся сделать, чтобы из неё выйти. — Ты уверена? — Ты же знаешь, из-под магической омелы по-другому не выйти, — откуда у неё была смелость? Она никогда не была такой смелой раньше. Уж точно никогда до этого. Ведь прямо сейчас она стояла под омелой. С Малфоем. И, черт возьми, сама его поцеловала, ощутив лёгкое головокружение. Это было необычно. Страшно. И, почувствовав его руку на своей щеке, она попыталась собрать мысли в кучу. Для того, что выйти из-под омелы нужно было целоваться две-три секунды. Малфой и Грейнджер стояли так все пятнадцать. Они оба знали. Что-то с ними не то. Молча разорвав поцелуй, а вместе с ним и порочный круг, они выбрались из него со смутными ощущениями и, не проронив ни слова, Гермиона бросилась прочь. Голову разрывало. Почему-то сейчас вспоминался тот юноша из сна. Армин. *** Малфой и Грейнджер не думали, что однажды их сны о собственной боли прекратятся, и на их место придёт что-то другое. Но после поцелуя все изменилось. Им снова пришлось встретиться. На этот раз было совсем неловко. — Мне снился новый сон, — бросила Гермиона сразу же, как увидела Драко. — Я так и думал, потому что мне тоже. Что снилось тебе? — Очень странный сон. Я в нем вообще ничего не вижу. Только слышу и ощущаю. Ощущаю холод. Пустоту. Знаешь, я будто нахожусь в каком-то камне. И девушка, которой являюсь я, во сне. Энни. Она отчаянно хочет наружу. А где-то там снаружи с ней разговаривает юноша. Тот Армин, что стоял на лестнице подземного переулка. Он говорит ей о нападении на... — Либерио. Нападение на Либерио, Грейнджер. — Да... Откуда ты знаешь? — Это не камень. Это кристалл. Мне тоже снился этот сон. Я был тем самым человеком, что в своём первом сне, но старше, опытнее. Я был этим Армином. — И что это значит? Нам снился один и тот же сон? — Не совсем, нам снилась одна и та же ситуация, но со стороны разных людей. Со стороны этих Армина и Энни... — Армин и Энни... Как странно. Я вспомнила, что в моем первом сне она всегда пыталась сказать именно ему что-то. Кем они были? — Не знаю. «Пожалуйста, Энни, ответь мне хоть что-нибудь». Может, он думает, что она умерла? — Она жива была. И всё слышит. Скорее всего, он этого не знает. — Странный мир какой-то. Люди в кристаллах. Ты слышала об этом когда-нибудь? — Нет, и, наверное, слава Мерлину, что не слышала. Мне страшно, Малфой. Мне очень страшно. — страшно. И до бабочек в животе неловко. Девушка смотрела на юношу сейчас, когда между ними снова повисла тишина. Что же она видела и чувствовала? Это было что-то необычное. И до боли знакомое. Или же совсем незнакомое. А, может, это было то, что чувствовала девушка из сна? *** — Энни, ты спишь? — голос Армина Арлерта эхом прокатился по комнате, больно отразившись в сознании Энни Леонхарт. — Нет, ещё не сплю, — девушка приняла сидячее положение, и мужчина увидел, как слёзы катятся по ее щекам. — Милая... — он подошёл к кровати, обняв ее так, чтобы голова девушки оказалась на его плече. Она содрогалась в рыданиях. — Она умерла, Армин. Я похоронила Пик собственными руками сегодня. Мы с Жаном. Следующая моя очередь. Я умру уже на следующей неделе. — Пожалуйста, не говори так! — Армин так громко воскликнул, что его слова больно резанули слух. — А смысл молчать? Я умру, Армин. Умру. — Я не допущу этого. — Ты ничего не можешь с этим поделать. К сожалению, сила титанов исчезла, а вот наше собственное проклятие нет. Ты видел, как Пик умерла буквально за один день. Просто растаяла на глазах. Так будет со всеми нами. Сначала я. Потом Райнер. А через несколько лет ты. — Энни, прошу! — мужские слёзы оставляли следы на её запястьях. — Прошу, не надо так говорить! — Я люблю тебя, Армин! Я очень люблю тебя, но здесь мы не сможем быть вместе. Пока я ещё не потеряла рассудок, скажи мне. Ты веришь в параллельные вселенные? — Нет. Не верю. — Жаль. Очень жаль. *** Гермиона и Драко одновременно проснулись от ужаса, накатившего на них. Новый сон. Новый страх. И полное осознание. На дворе стояла глубокая ночь, но это не останавливало Гермиону Грейнджер и Драко Малфоя бежать. Без оглядки. Они не боялись встретить Филча, миссис Норрис или кого-то ещё. Им было важно только одно. Добежать друг до друга. Только это было нужно. Гермиона злилась на чёртовы лестницы, которые мешали ей спуститься в главный холл и побежать в сторону Слизеринских подземелий. Вокруг галдели портреты. — Юная леди, вы мешаете нам спать! Но девушке было всё равно. Она спешили. Так спешила, будто боялась опоздать. Боялась опоздать оказаться в его объятиях. Она увидела его у подножья главной лестнице. В полумраке, в мантии, которую она накинул спросонья, чтобы не выбегать в ночной одежде. Она кинулась к нему сразу же, как увидела его улыбку. — Армин! — Энни! Гермиона, или же Энни Леонхарт, чуть ли не сбила с ног юношу, но все же зарылась руками в его волосы, пахнувшие мятой. Мятой и корицей. Когда-то давно Армин пах совершенно другими вещами. Морским воздухом, сладким мёдом и... пергаментом. Теми письмами, что отправлял в безмерном количестве. Новый Армин Арлерт пахнул совершенно по-другому. И был он другим. Только одно оставалось неизменным в этом мире. Он всё также безумно её любил. Когда-то Драко Малфой задал себе вопрос: «Чем зацепила его эта магловская девушка?». Ответ на вопрос дал ему только Армин Арлерт внутри него. Пусть они были другими. В других телах. В других мирах. В других обстоятельствах. Они любили друг друга. — Я нашла тебя! — Это я тебя нашёл, Энни. Я же обещал, что найду. Где бы ты ни была. — Долго же ты искал. Снова мы оказались по разные стороны баррикад. — Это больше не страшит меня. Как видишь, сколько бы лет не прошло, сколько бы миров и вселенных не сменилось, в любом из них я буду любить тебя. — Мы переродились в другом мире, в других телах, в другие времена. Это так странно. — Помнишь, ты спросила, верю ли я в другие вселенные? — Помню. — Теперь я верю... Как думаешь, мы единственные, кто переродились? — Да, я думаю, что да. *** Энни и Армин в своих новых телах тихо выбежали на улицу, не боясь попасться. Ночной воздух воодушевлял и заставлял их поверить, что жизнь продолжается. Как бы они ни выглядели, они все ещё любили друг друга. Юноша целовал губы возлюбленной, пытаясь насладиться каждыми потерянными минутами, которые они потратили вдали друг от друга. Они бегали, догоняли друг друга, пытались улыбаться, забывая, что в этом мире у них совершенно другая жизнь. Армин хватал девушку на руки, кружил и обнимал. Когда Энни Леонхарт вернулась под утро в свою гостиную Гриффиндора, она хотела уже подняться на верх, но услышала голос с дивана: — Где ты была, Гермиона? — это был Рон. Он сидел в одной нелепой пижаме. — Я... не могла уснуть, решила прогуляться, — девушка вся покрылась мурашками. Теперь, когда она все помнила, трудно было сопоставлять две свои жизни одновременно. — Сон плохой снился. — А понимаю, мне тоже, — Рон поднялся с дивана. — Такой ужас снился. Я лежал без конечностей на крыше дома, и кто-то меня съел. Кто-то огромный и страшный. А я звал друзей, знаешь, в одиночестве. Хоть людей и было много, мне было так страшно. — Да, и правда дурной сон, —девушка обомлела от страха. Она и подумать не могла подобный исход событий. Все было как в бреду, когда она тихо-тихо прошептала. — Бертольд.