Приятного прочтения!

       Ветер еле слышно колыхнул листья на деревьях. На одной из веточек распустилась глициния, которой здесь было не место.... В следующий момент она рассыпалась, разорванная на части звуковой волной такого же сиреневого цвета.       Акутагава вскочил и обернулся. Рядом с деревом стояла все та же Юки. Во внешности ничего не поменялось, но такой родной, как раньше, она совсем не казалась.       Дерзкие черные пряди в прекрасных волосах, словно осквернившие их. Непривычная для прошлой Юки одежда: черные брюки, толстовка, кроссовки. Словно это совсем не она, знакомая Юки никогда бы не надела такое. Непонятно, откуда она появилась, ведь Акутагаве сказали, что она погибла. Пусть он и не верил в это до последнего, странно было увидеть ее через несколько месяцев, когда уже начинаешь смиряться с ее отсутствием.       — М? Что такое, призрака увидел? — спокойно спросила девушка. Одно рукой она держала банку с энергетиком. В очередной раз несостыковка, ведь Акутагава точно помнил, что... все, что она сейчас делало, противоречило ей самой. Она бы не смогла контролировать способность настолько, чтобы направо и налево использовать ее, оставаясь в сознании. И она любила глицинии, а сейчас уничтожила цветок, будто тот был ей ненавистен. И она никогда не стала бы пить энергетики и носить такую одежду...       — Живая все-таки? — Акутагава решил не выдавать своего волнения, ведь эта девушка была какой-то чужой и не хотелось, чтобы та узнала его тайны. Рядом с ним стояла его Юки, живая и здоровая. Но, почему-то, парню не хотелось даже слишком близко подходить к ней. Чужая. Юки нравилась ему из-за своей чистой, как у ангела, души. От нее словно исходила аура не от мира сего. От погибшей Юки, не от этой. Нынешняя казалась пустой и обычной. Как все.       — Нет, блин, мертвая, — Юки усмехнулась. Вот уж точно то, чего она никогда не делала. По крайней мере, такой ухмылки от нее никто не видел. — С каких пор враг спрашивает меня об этом, вместо того, чтобы попытаться убить? — спокойно спросила она. Теперь уже точно стало понятно, что теперь она так себя вела не из-за доверия, а из-за самоуверенности.       — Приказа не было, — холодно бросает Акутагава. — Правда ничего не помнишь? — вдруг решает спросить он. Девушка на минуту задумывается, поболтав бутылку с энергетиком. Задумалась она не над вопросом, а именно над тем, сколько напитка осталось. Поняв, что осталось еще полбанки, она так же холодно, чуть насмешливо, бросает:       — Нет. А должна? — ее ухмылка раздражает, но у Акутагавы по-прежнему нет желания как-то ей навредить, пусть она и совсем другая. — А, хотя нет. Помню. Инсомния, смерть, я еще с тобой целовалась, вроде бы, — она словно дает надежду, что не сильно все изменилось, но тут же отбирает ее: — Я была настолько сонная и полумертвая, что вообще мозги не работали. Тогда это казалось уместным, хех. А так, Юки умерла. Просто решила попрощаться с тобой.       — И кто же ты тогда? — интересуется Акутагава, пряча чувства за ухмылкой, будто бы ему все равно.       — Называй меня Нора, — она пожала плечами, будто ей все равно и отхлебнула из банки. — Интересно было пообщаться, думаю, ты неплохой противник, а то у Юки не хватало сил с тобой сражаться, — девушка посмотрела на него, в глазах читалось уважение. Не сильно явное, но, скорее всего, от нее большего не дождешься.       Когда она ушла, Акутагава отвернулся, усевшись на лавку под деревом, где сидел раньше. Сейчас все было еще хуже. Пустота внутри давила. После смерти Юки она еще долго не возвращалась, а сейчас решила, что пришло время. Будто бы та, прежняя Юки, умерла окончательно. Парень зло ударил ни в чем не повинное дерево кулаком:       — Лучше бы ты и вправду умерла, — тихо сказал он. Хотя, что бы он не говорил, если Юки жива, пусть и стала другой, значит, так ей будет лучше. Тогда она была доверчива и наивна, любой мог ее обидеть, а теперь она в защите не нуждалась. Рано или поздно это могло случиться. ***       — Акутагава? Ты снова ходил туда? — спросила Лиссия. — Может, прекратишь мучать себя? Надо ведь как-то жить дальше, ты же сильный, — спокойно сказала она. Честно, она уже устала говорить этот бред ему, поскольку сама так сильной и не стала. И мучить себя не переставала, хотя и говорила всем, что все в порядке.       — Она жива, — спокойно сказал парень. Точнее, сделал вид, что полностью спокоен. Лиссия слегка непонимающе посмотрела на него:       — Она не могла выжить. Ты ведь знаешь, как она умерла, — отчеканила она.       — Сказала, что ее место заняла способность, которая отняла ее жизнь. Она изменилась, — ответил Акутагава.       — Ох... поняла, — Лиссия чуть поморщилась. Это напомнило ей саму себя. Она изменилась точно так же, только очень долго жалела, что не умерла тогда. Когда она встретилась с ненавистной ей Мисудзу, что отправила ее на смерть, та тоже не смогла узнать ее.       — Все меняются, Акутагава. Рано или поздно это случилось бы, — сказала она, подтверждая мысли парня. Нельзя вечно быть "не от мира сего". Такие долго не живут, а зачастую бывают несчастны всю жизнь. ***       — Такие, как Юки, долго не живут, — спокойно сказала Нора самой себе, рисуя что-то. Все же, хобби девушки так и остались такими же, только... рисовать она теперь не умела. И научиться заново не получалось. Нора зло вырвала страницу из скетчбука, медленно разрывая лист на части, чего Юки бы никогда себе не позволила.       Снова несколько штрихов. Снова что-то непонятное, абстракционное, неприятное глазу девушки. Снова она взяла и порвала лист. Пытаться больше не стала, ее начинало это раздражать.       Включила музыку. Надела наушники. Грустная, как ее жизнь. Все эти песни уже не казались идеальными, не успокаивали. Нора сняла наушники, усевшись и обняв колени руками. "Что не так?".       Надев легкую куртку, поскольку тепло еще не стало, хотя был почти май, девушка решила прогуляться до ближайшего ларька с сигаретами.       На деревьях уже появлялись листья, которые вскоре станут пышными кронами, под которыми можно будет прятаться в тени. Распускались некоторые цветы, но Нора их терпеть не могла. Считала их неприятными, а особенно — те самые глицинии. Недавно шел дождь, наверное, поскольку земля была размокшей, а в редких дырах на асфальте собрались лужи.       Шла девушка в наушниках, с прошлой жизни так было привычнее. Через пару минут она их сняла, надев на шею. Музыка только раздражала, как и звуки вокруг. Хотелось просто быть в тишине. Звуки машин. Слишком громкие. Птицы поют. Слишком звонкие. Еще и солнце в глаза светит. Бесит.       Наконец дойдя до ларька, Нора окончательно поняла, что прогулка была ужасной идеей. Попросив пачку "Mevius", девушка отдала деньги и забрала сигареты. Вытащив из пачки одну, Нора прикурила, решив все же прогуляться еще немного.       Дойдя до того места, где встретилась с Акутагавой, девушка уселась на спинку лавки, спокойно свесив ноги вниз с той стороны, где не было сидения. Ей казалось, что так удобнее.       — По-прежнему приказа не давали? — поинтересовалась она у проходящего мимо Акутагавы, слегка усмехнувшись.       — Раз ты жива, значит, не давали, — ответил тот.       — Да ну, хватит сердиться уже, — девушка спрыгнула с лавки, подойдя к парню и смотря на него в упор.       — С чего я должен на тебя сердиться? И почему я должен с тобой говорить? — холодно осведомился парень, показывая, что Нора ему неинтересна. Девушка пожала плечами:       — Врага держи ближе, как говорится. ***       — Тут красиво, не находишь? — спросила Нора, лежа на лавочке вверх ногами, болтая ими в воздухе.       — Напомни, почему я все еще не ушел? — отозвался Акутагава. Он еще не привык к новой Юки, которая просила называть себя Норой. Курящая, матерящаяся, пьющая энергетики, дерзкая... совсем непохожая на ту хрупкую и милую девушку "не от мира сего", которая нуждалась в его защите. Не про нее было описание "Белесые глаза, будто она слепа, волосы цвета глицинии...". По крайней мере, в голову эти строчки приходили, но ассоциировались не с ней.       — Потому что ты видишь во мне ту, без которой жить не можешь? — предположила Нора, посмотрев на нее. Ее раздражало то, что Акутагава не принимал ее нынешнюю, но считала, что его можно понять. А вот себя она совсем не понимала. "Зачем я сижу тут и сыплю соль на раны, вместо того, чтобы стараться не показываться ему на глаза?" — подумала она.       — Мгм. Нет, не вижу. Внешность ничего не значит, — ответил парень. — Она умерла, а я, видимо, мазохист, раз решил общаться с той, что напоминает мне о ней, — спокойно сказал он.       — Когда ты научишься жить дальше? Я здесь, с тобой. Считай, просто имя и имидж сменила, — казалось, она и вправду не понимала, что в ней поменялось.       Акутагава промолчал, не считая этот разговор чем-то важным, чтобы продолжать его. А Нора сидела рядом. Негласно они были будто друзья, но девушка до сих пор не могла понять, как добиться внимания парня, чтобы взаправду подружиться.       — Хотя, ты прав. Чего я тут сижу. Куда лучше не видеться с тобой и не видеть, как раздражаю тебя, — вдруг сказала Нора, поднимаясь с лавочки и собравшись "уйти в закат".       — Твое дело, — ответил парень. "Пора покончить с этим самообманом. Все равно это не она" — подумал он.       — Прощай, — Нора еле заметно улыбнулась и ушла. ***       Юки была настолько увлечена рисованием и музыкой в наушниках, что не замечала ничего вокруг. Музыка, к слову, была громкой и хорошо слышалась из наушников. Акутагава помотал головой, не понимая, что случилось. Он попал в прошлое? Акутагава беспрепятственно подошел сзади лавочки, без особого интереса глянув в ее скетчбук. Не конспект по литературе, как тогда. Что тогда случилось? Девушка упорно продолжала писать, пока не почувствовала дыхание на своей шее. Акутагава даже не старался скрываться. Это была не Юки, а все-та же Нора. Теперь он заметил черные пряди на волосах, да и рисовать у нее не получалось, а рисунки Юки он видел.       — Да-да, я совсем не она. У нее ведь получалось рисовать, да, Акутагава? — сказала Нора, вырвав лист из скетчбука.       — У тебя тоже получится, — пожал плечами парень. Он как будто знал, что все по-прежнему. Хотя... все же, казалось странным видеть Нору в одежде, свойственной Юки. Все же, хотелось как-то поддержать ее, поскольку осознание, что она раньше была его родной Юки, не давало бросать ее. Пусть она и дерзкая, грубая, но беззащитной теперь она стала совсем в другом смысле. И если ей вред теперь причинить было трудно, причинить она его себе могла сама.        ***       — Аку, можно я тебя нарисую? — попросила Нора, когда парень снова пришел. Акутагава пожал плечами, не видя смысла отказываться. Девушка стала быстро что-то набрасывать в скетчбуке, правильно восприняв его молчание как согласие.       Почему-то она не курила сегодня, как обычно. И снова оделась как Юки. Наверное, пыталась быть более похожей на свою прошлую версию, чтобы Акутагава не отталкивал ее. Или просто захотелось. Непонятно.       — Как тебе? — девушка передала парню скетчбук. Почему-то казалось, что это рисовала не Нора, которая вообще плохо рисовала, а сама Юки, которая была в этом профессионалом. В уголке рисунка была подпись в виде цветка глицинии. Уж точно не Норы, которая терпеть не могла глицинии...       — Красивая у тебя подпись, — тихо заметил Акутагава.       — Какая подпись? — Нора посмотрела на рисунок, заметив в уголке подпись. — Ты написал?       — Разве не ты?       — Ненавижу глицинии.