Часть 1

- Дядя Буми! - бросилась к нему малышня. - О-хо-го! - поприветствовал набросившихся на него племянников коммандер, подхватывая их на руки. - У-ху-гу-ху-гу! "Как всегда", - подумал Тензин, закатывая глаза. - Дядя Буми, а расскажи, как ты боролся с акуло-кальмаром! - О-хо-го! Да, было дело! Взял я её... - Дети, не наседайте на дядю, - попросил Тензин, приближаясь к ним. Он считал влияние Буми на своих детей дурным. - Но папа! - захныкала малышня. - Да, а мой брат как был строгим ворчуном, так и остался! - улыбаясь, Буми положил свою лапищу на плечо монаха. - А мой брат всё такой же беспечный болтун! - более резко, чем следовало, ответил Тензин, стряхивая с себя его руку. Буми лишь махнул рукой, продолжая носить на лице беззаботно-авантюрную улыбку. - Всё это ерунда, детишки! - подбодрил он приунывших племянников. - Подумаешь, акуло-кальмары, путь через пустыню, выживание на дрейфующей льдине с пингвино-выдрами... Тут у нас всё же серьёзное, духовное общество! - он хитро скосил глаза в сторону, как обычно, хмурого брата. Дети лишь расхохотались. - Ладно, - сдался Тензин, понимая, что детские симпатии на стороне диковатого брата. - На какое-то время они твои. - И, взмахнув плащом, удалился медитировать в уединении. - Ох уж этот Тензин, - вздохнул Буми, а затем спохватился: - Так, а кто хочет послушать, как третьего дня мы брали неприступную крепость с помощью ложек и зелёного горошка?.. Дети радостно запрыгали, прося поскорее рассказать им увлекательную историю. *** На самом деле, Буми никогда не врал в своих историях. Точнее, не рассказывал всей правды, утаивая наиболее неприятные подробности. Он сознательно приукрашивал собственные истории, убирая из них весь негатив, стараясь в собственной памяти их изменить, сделать более бодрыми и героическими. Он не рассказывал, что боролся с акулой-кальмаром в то время, как она жевала ещё живого бойца из экипажа его корабля. Как при изнурительном переходе через пустыню, отрезанные от своих, бойцы умирали один за другим от обезвоживания, а выжившие даже радовались этому, ведь делить оставшиеся скудные запасы воды теперь нужно было на меньшее количество ртов. Как на дрейфующей льдине, забив и съев всех пингвинов, часть команды решила заняться каннибализмом, и как Буми с несколькими сохранившими рассудок матросами пришлось отбиваться от озверевших людоедов, будучи и так на пределе сил из-за голода. Не рассказывал, как снаряды били по кораблю, разрывая матросов на части или отрывая от них руки и ноги. Не рассказывал, как тяжело входить в госпиталь, полный еле живых бойцов, пропахший кровью и морфием, наполненный стонами, криками, болью и предсмертной агонией. Зачем всё это помнить? И зачем всё это знать детишкам? Лучше рассказать для них бодрую историю о приключениях неунывающего дядюшки Буми, который вёл своих солдат через огонь и воду, и всё им было нипочём. Они слушали его восторженно, раскрыв рты, у Мило слюни через край перетекали. Брат с сестрой, напротив, раздражались, стоило Буми завести разговор о своих похождениях. Отмахивались и просили не забивать им головы этими нелепицами. В одиночестве же маска оптимизма и неунывающего взгляда на жизнь спадала с него. В руку прыгала бутылка крепкого алкоголя. В другой руке пальцы бездумно перебирали очередную награду, полученную за какие-либо заслуги. Иногда рука резко сжималась в кулак, ранясь об острые края памятных медалей, давая им напиться крови, которую пришлось пускать, чтобы заслужить эти награды. Однажды Буми пришлось смотреть в испуганные глаза умирающего противника. После этого он получил не медаль, а целый орден, за спасение гражданских. Но за это пришлось заплатить. И за каждую из этих чёртовых наград всегда приходилось платить. Но, показываясь на людях, он натягивал на себя маску бодрости и веселья. Он был диковатым дядей Буми, раздражавшим взрослых и веселившим детей. *** Уйдя в отставку, Буми быстро набрал вес, заедая весь стресс, пережитый за долгие годы службы. Почти забросил тренировки, а только пил и жрал. Справляться с демонами, поселившимися внутри него, было очень сложно. Он продолжал рассказывать бодрые истории, а в душе проклинал тот день, когда его засунули в мешок и приволокли на службу. А может, стоило проклясть тот день, когда он решил остаться на сверхсрочную уже по собственной воле. Тогда он ещё не видел ни крови, ни смерти. Тогда он считал, что его ожидают подвиги и приключения. Что он будет достоин своего отца. Что он, не владея магией, сможет по-другому привнести в мир гармонию. Что будет защищать слабых, мешать бандитам и тиранам. Идиотский юношеский романтизм. Очень дорого пришлось за него заплатить. - Дядя Буми! А расскажи ещё раз, как ты проплыл пятнадцать километров до берега! В воспоминаниях всколыхнулся тот день, когда их корабль разбомбили, и почти вся команда погибла в воде. Выбиваясь из сил, он пытался вытащить двоих на одном из обломков, работая ногами на пределе возможностей. Они так и захлебнулись, не приходя в сознание, потому что он был слишком занят греблёй, и не уследил за ними. - Да, конечно, - расплылся в улыбке весёлый дядюшка. - Значит, ухватился я за обломок и ка-а-а-ак заработал ногами... не хуже пингвино-выдры!..